Сегодня впервые со дня нашего переезда выезжаю с сыном в город. По приказу мистера Перила нам организуют машину с водителем, который, по его словам, отвезет нас, куда я скажу, и будет ждать, сколько нужно.
Прошло несколько дней после моего разговора с Брэдом и я решила последовать его словам. Мои переживания все равно ни к чему не приведут. Я не могу просто бросить его. Взять и уехать с Чарли из-за каких-то подозрений. Возможно, я действительно слишком драматизирую.
Как только оказываемся в пределах города, перегородка, отделяющая нас от водителя, поднимается. Начинаю рассматривать знакомые пейзажи за окном и уличных прохожих, спешащих по своим делам.
– Куда вас отвести, мэм?
– В парк Белл-Айл, пожалуйста.
– Хорошо.
– Мамочка, а ты купишь мне сладкую вату? – спрашивает Чарли, посмотрев на меня с детского кресла, которое в этот раз было предусмотрительно организовано для ребенка.
– Куплю, родной, – тяну руку, поправив воротничок его зеленой рубашки, торчащий из-под коричневой куртки.
– А когда папа мне купит нового робота?
Черт! Совсем забыла про сломанную любимую игрушку.
– Мы сегодня купим, Чарли, – рада, что у меня остались кое какие деньги после последней покупки продуктов и лекарств еще до переезда.
– Правда? – на личике сына расплывается широкая улыбка, а каре-зеленые глазки загораются надеждой.
– Конечно, сынок, – улыбаюсь ему в ответ.
Через десять минут машина останавливается на парковке рядом с одним из самых красивых и живописных парков города, расположившегося на реке Детройт. Это место – своего рода целый остров, отделенный от города мостом. Здесь очень много зелени, разных локаций для детского досуга. Своя консерватория, водные горки, пляжи, работающие в летний период.
В парке всегда многолюдно. Даже в будние дни, как сегодня.
Сижу, наблюдая за игрой Чарли на детских турниках. Вокруг бегают и веселятся другие дети, но мой сын не пытается заговорить с ними. Он будто играет сам с собой.
Становится горько видеть эту картину.
Она напоминает мне о моем детстве. Я тоже была очень замкнутым ребенком, но в моем случае сыграла роль вовсе не болезнь, а некая потерянность в этом мире.
Моя биологическая мать отдала меня в детский дом, когда мне было всего два года. Я почти не помню ее. Но я никогда не забуду свои первые дни после того, как в один момент оказалось ненужной единственному родному человеку.
Я никогда не пыталась узнать что-нибудь о ней. Просто не видела в этом смысла. Зачем мне знать о человеке, который смог бросить своего ребенка?
Но не это принесло мне больше страданий. А то, что в семь лет меня удочерила очень хорошая и замечательная семья Уокеров. Они сразу заметили меня, когда в первый раз пришли в наш детский дом. А я увидела их и поняла, что очень хочу, чтобы именно они стали моими родителями.
Миссис Уокер было почти сорок, а ее мужу чуть больше. Они давно мечтали о детях, но после последней неудачной беременности им сказали, что они не смогут родить сами. Они оказалась очень добрыми и заботливыми родителями. Моему счастью не было предела. Я думала, что все мои беды закончились. Что я больше никогда не буду чувствовать себя одинокой и никому не нужной. Но через два года у мамы обнаружили рак молочной железы. А еще через полгода она умерла, и ее убитый горем муж вернул меня обратно.
После этого меня больше никто не удочерил, будто я была какая-то прокаженная. И с того дня я поняла, что в этом мире мы принадлежим только сами себе. Только мы решаем идти дальше или сдаться. Верить в лучшее или замкнуться в своем несчастье. И я решила, что проживу эту жизнь так, как я хочу. Я училась, как проклятая. В двенадцать лет я поняла, что мне очень интересна человеческая анатомия. И именно в те годы я твердо знала, что хочу стать хирургом. А уже после окончания школы определилась с тем, что это будет пластическая хирургия.
Замечаю, как Чарли с завистью смотрит на ребят, катающихся с горки. Ему пока рано такие активные игры, и он знает, что я не разрешу ему. Но моя душа рвется на части видеть, как ему хочется.
Однажды я дала себе слово сделать жизнь своего сына красочной и счастливой и обязательно сдержу его. Как только буду уверена, что он уже готов.
Чарли смотрит в мою сторону и машет мне ручкой, начиная улыбаться.
Машу ему в ответ, едва сдержав слезы, накатившиеся на глаза.
– Доктор Питерс? Это вы? – сбоку от меня раздается знакомый женский голос.
Поворачиваюсь и замечаю свою бывшую ассистентку с последней работы. Мы вместе работали в отделении челюстно-лицевой хирургии. Она ассистировала мне на операциях.
– Джудит! – поднимаюсь с лавочки и подхожу к ней, расплываясь в улыбке.
– Вы изменились. Я не сразу узнала вас.
– Да. Наверно, я немного постарела, – смущенно улыбаюсь ей, заправив прядь волос за ухо.
– Нет-нет. Я вовсе не это имела в виду. Ваши черты стали мягче. Я привыкла видеть вас всегда такой сосредоточенной.
– Ты права, – смеюсь. Я знаю, что всегда погружалась в работу с головой. Надеюсь, тебе было не сложно работать со мной? – вспоминаю, как сильно была увлечена своим делом. Ловлю себя на мысли, что ужасно скучаю по работе.
– Вовсе нет. Вы многому меня научили. Теперь уже мне ассистируют. Все в клинике говорят, что у меня был замечательный наставник.
– Неужели кто-то там еще помнит обо мне? – смеюсь, пытаясь скрыть горечь в голосе.
– Конечно, помнят. Несколько недель назад приходил один из ваших пациентов, и хотел поблагодарить вас, за то, как сильно вы изменили его жизнь.
– Мне приятно это слышать.
– А что же вы? Вы открыли свою клинику, как и мечтали? Я с удовольствием перешла бы к вам, если бы позвали, – подмигивает мне.
– К сожалению, нет, Джудит. Планы изменились.
– Почему? Никто в клинике до сих пор не знает, почему вы все-таки решили уйти от нас. Вы ведь так горели своей работой.
Я не распространялась о своих проблемах с Чарли. Просто не привыкла жаловаться на судьбу.
– Мой сын был серьезно болен. Мне пришлось уйти.
– Ох. Надеюсь, сейчас уже все хорошо? – на ее лице видна искренняя тревога.
– Все замечательно, – поворачиваюсь в сторону сына, встречаясь с ним взглядом.
– Я очень рада. Не представляю, что вам пришлось пережить.
– А ты какими судьбами здесь?
– А мы приехали прогуляться с мужем и выгулять нашу малышку. Сегодня у нас выдался общий выходной, – указывает в направлении невысокого мужчины с залысинами на голове, стоящего чуть в стороне с коляской.
– Ты тоже стала мамочкой? Я поздравляю тебя, Джудит, – сжимаю ее предплечье, искренне обрадовавшись за нее.
– Спасибо, доктор Питерс, – улыбается мне теплой улыбкой.
– Просто Шерил. Я уже не доктор.
– Надеюсь, вы когда-нибудь вернетесь к нам?
– Возможно, это наступит очень скоро.
– Это будет замечательно. Я была очень рада видеть вас, Шерил.
– И я была рада, Джудит.
– До свидания.
– Всего доброго, – прощаюсь, провожая взглядом девушку.
***
Въезжаем на участок нашего временного жилья, и я кидаю взгляд на Чарли. Он держит в руках свою новую игрушку робота, которую мы купили ему, заехав в торговый центр сразу после парка. Его раскрасневшееся личико просто светиться счастьем, и в такие моменты я не могу не любоваться им. Почему-то сейчас он так сильно напоминает мне своего родного отца. Пусть все говорят, что он очень похож на меня, но только лишь я могу различить, что он взял от своего папы: цвет волос, прямой аккуратный нос и форму губ. А от нас обоих ему достался такой необычный цвет глаз.
Машина останавливается у парадного входа, и водитель открывает нам дверь.
Идем к дому и замечаю стоящий микроавтобус с эмблемой на кузове сети дорогих продуктовых супермаркетов, из которого охранники выгружают деревянные ящики с овощами и фруктами.
Входим с Чарли в дом, где все суетятся, разговаривая полушепотом.
Впереди стоит миссис Бронт, о чем-то переговариваясь с одной из горничных со светлым цветом волос. Не трудно заметить, как напряжено лицо экономки. Она что-то говорит девушке, нервно теребя какой-то список в руках.
– И что мне теперь делать? Она подвела нас всех, – слышу встревоженный голос миссис Бронт, когда мы почти ровняемся с ними.
– Миссис Бронт, что-то случилось? – интересуюсь и на нас устремляются две пары глаз.
– Ох…Шерил, случилось. Сегодня вечером мистер Мартин устраивает званый ужин. Будет много влиятельных людей. Даже сам мэр приедет к нам. А, как назло, заболела одна из горничных, которая должна следить за тем, чтобы закусок и напитков хватало гостям и, если нужно, пополнять столы.
– Как досадно. Я бы с радостью помогла вам, если только мне было с кем оставить Чарли.
– Правда? – в ее глазах загорается надежда. – Я могла бы попросить Боба. У него на вечер как раз нет работы.
– А это вариант. Чарли, побудешь вечером с Бобом? – опускаю взгляд на сына.
– А он поиграет со мной?
– Конечно, дружок. Он с радостью поиграет с тобой, – отвечает за меня миссис Бронт.
– Тогда хорошо, – смотрит на экономку.
– Ты нас очень выручил, Чарли, – миссис Бронт расплывается в широкой улыбке, и напряжение сразу уходит с ее лица.
– Я уже могу вернуться к своим делам? – вступает в разговор горничная.
– Да, Тэсса. Потом все покажешь и расскажешь Шерил, – ничего не ответив, девушка скрывается в дальней части дома, где я еще никогда не была.
– Через сколько мне нужно подойти к вам? – уточняю время.
– Как можно скорее. Сейчас я предупрежу Боба, и он подойдет к вам. Я буду на кухне или в главной гостиной. Найди меня, и я дам тебе форму горничной, чтобы ты не сливалась с гостями.
– Договорились. Пойдем, сынок.
Возвращаемся с Чарли к себе и только сейчас понимаю, на что я согласилась.
Переодеваюсь в специальную форму, быстро окинув себя взглядом в зеркале, висящем в общей раздевалке для персонала. Или здесь зеркало такое, или, все-таки, за те несколько недель, что мы живем здесь, я немного набрала вес и сейчас уже не выгляжу как ходячий скелет.
По поручению миссис Бронт сразу иду в главную гостиную, где будет проходить основной прием. Помещение просто огромных размеров. Открытое пространство без дверей. В форме правильного шестиугольника. Проходы в виде арок отделаны черным мрамором с бежевыми и золотистыми прожилками. Стены окрашены итальянской штукатуркой бежевого оттенка.
С высокого двухуровневого потолка по центру в импровизированной нише свисает потрясающей красоты хрустальная люстра. Прямо под всей этой красотой на мраморной плитке устлан коричнево-бежевый ковер с помпезным рисунком. На нем стоит квадратный журнальный столик из черного полированного стекла. По обеим сторонам от столика на изящных позолоченных изогнутых ножках стоят два бордовых дивана с характерным вензельным рисунком на мягкой обивке. Справа, у стены, почти до потолка, находится огромный мраморный камин, которые бывают, наверно, только в замках.
Наблюдаю, как охранники заносят в помещение столы для закусок и под руководством миссис Бронт ставят их у стены, чтобы они не загораживали проход. Краем уха успеваю услышать, что ужин планируется в формате фуршета.
Увидев меня, экономка жестом указывает мне подойти к ней.
– Шерил, помоги Тессе с сервировкой столов, а я пока пойду проверю, как там дела на кухне.
– Хорошо, миссис Бронт.
Экономка уходит, оставив нас с горничной вдвоем.
– Вот, держи, – Тесс протягивает мне две скатерти. – Эту накрой под низ, – указывает на большую темно-бордового цвета. – А эту наверх, чтобы два края лежали на столе, а два других свисали, – поясняет по поводу бежевой. – Должен получиться ромб, – отходит от меня, начиная ловкими движениями накрывать скатерти на стол.
Стараюсь не отставать от нее, периодически кидая взгляды в ее сторону, чтобы убедиться, что делаю правильно.
– Неплохо получается, – заключает напарница, осмотрев результат моей работы. – У тебя есть опыт работы горничной?
– Нееет, – смеюсь. – Я всю жизнь проработала доктором. Просто я быстро учусь.
– Доктором? И от чего ты лечишь людей?
– Я хирург.
– Бррр… – блондинку передергивает. – Ненавижу вид крови. Всегда считала врачей-хирургов немного маньяками.
– Мы такие же, как и все, – пожимаю плечами.
По манере говорить и свежему молодому лицу могу предположить, что девушке не больше двадцати пяти. Но я в ее годы была взрослей. Это скорее закономерность. Многие дети, выросшие в детском доме, взрослеют значительно раньше.
– Сейчас нам нужно расставить бокалы на твоем столе и принести вино и шампанское из погреба. Осталось не так много времени. Нужно поторопиться, – придвигает стоявшие все это время на полу коробки с бокалами и фужерами.
Протягивает одну ко мне, и я открываю ее, начиная извлекать начищенную до блеска посуду.
– Как же я не люблю все эти мероприятия. Весь этот официоз ужасно раздражает.
– А что, они проводятся здесь часто?
– Не так уж часто, но каждый раз мистер Мартин приглашает гостей, от которых хочется держаться подальше. Впрочем, как и от него самого, – закатывает глаза. – Он умеет найти себе окружение. Если бы не деньги, которые здесь платят, бесплатное проживание с питанием, я бы уже давно отсюда сбежала.
Да что в этом мужчине не так?!
Заканчиваем расставлять бокалы, когда в гостиную входит миссис Бронт.
– Молодцы, девушки. Осталось принести тарелки с приборами и будем заносить закуски. Гости начнут приезжать через пол часа.
***
По помещению разносятся голоса гостей, приглушенные из-за играющих на скрипке и саксофоне музыкантов. Все разбрелись по небольшим компаниям. Кто-то сидит на диванах. Кто-то стоит у камина и других частях помещения с бокалами в руках.
Все присутствующие одеты с иголочки. Мужчины в дорогих смокингах. Женщины в красивых вечерних платьях. На лицах гостей едва ли можно сосчитать улыбки. На первый взгляд атмосфера спокойная и расслабленная, но в воздухе витает какое-то странное напряжение.
Как и велено, слежу за тем, чтобы на столах всем хватило напитков и закусок, тихо стоя в стороне.
Замечаю Тесс, направляющую ко мне с пустым подносом, раздав очередную порцию напитков гостям.
Девушка ровняется со мной, взяв поднос под мышку, и становится рядом.
– Ничего веселей я еще не видела, – ее тон полон сарказма.
– Здесь всегда так? – решаю уточнить.
– И это еще не спустился мистер Мартин, – фыркает себе под нос.
– А что будет, когда он спустится? – хочется наконец-то утешить свое любопытство касаемо этого загадочного мистера Мартина.
– Сейчас сама увидишь. Вот как раз и он. Собственной персоной, – указывает взглядом мне через плечо.
Поворачиваюсь в ту сторону и замечаю двух вошедших мужчин. Один из них Росс – личный телохранитель мистера Мартина. А другой, которого сейчас загораживает крупное тело телохранителя, видимо, и есть хозяин дома.
Голоса гостей затихают и все взгляды устремляются на вошедших.
Первым к ним на встречу выходит седовласый мужчина со своей немолодой спутницей и протягивает руку хозяину, которого все еще закрывают от моего взора.
Когда гости еще только начали приезжать, я успела услышать, что это мэр Детройта со своей женой.
Мужчины приветствуют друг друга рукопожатием и перекидываются словами.
Замечаю, как жена мэра смотрит на собеседника мужа каким-то странным взглядом. Даже издалека видно, как она сглатывает слюну, будто испытывая отвращение.
Телохранитель осматривается вокруг сосредоточенным взглядом, пока его босс общается с гостями. Он не отходит от него ни на шаг.
Чувствую, как быстро бьется сердце от предвкушения поскорей увидеть, что из себя представляет этот человек.
В следующую секунду телохранитель отходит чуть назад и передо мной встает ОН!
Если я думала, что мое сердце бьется быстро, то я ошиблась. Сейчас оно готово выскочить из груди.
Дыхание перехватывает. Тело напрягается. По позвоночнику бежит холодок. Сжимаю вспотевшие руки в кулаки, прикусив изнутри щеку зубами, чтобы не вскрикнуть от увиденного.
Кто бы мог подумать, что судьба сыграет со мной такую злую шутку, и я вновь увижу его.
Мое тайное прошлое. Моя боль. Мое проклятье.
Гэбриел…
И почему меня угораздило переехать именно в тот город, где живет он?
Смотрю на профиль мужчины, однажды вырвавшего мое сердце с корнем, и не могу поверить, что это все сейчас происходит со мной.
Красивый. Статный. Высокий. Коричневые, слегка вьющиеся волосы аккуратно причесаны. На мужественном подбородке нет привычной щетины. А ставшие чуть выраженней чем раньше скулы предают его лицу особую аристократичность.
Но раньше я никогда не видела его в строгом костюме. Он всегда был одет более расслабленно. В последний раз я помню его в темных джинсах, белоснежной футболке, соблазнительно натягивающейся на мышцах груди, и кожаной куртке. Его завораживающие изумрудные глаза были скрыты под солнцезащитными очками. Но мне так хотелось на прощание взглянуть в них еще хоть раз. Он улыбался мне своими чувственными губами.
Этот образ отпечатался в моей памяти.
В то раннее утро я провожала его и впервые проговорилась, сказав, что люблю его. Человека, о котором почти ничего не знаю. Даже его фамилии.
В ответ он поцеловал меня, долго и чувственно. А потом отстранился, взяв мое лицо в ладони, и пообещал, что вернется очень скоро, и тогда все изменится.
Он уехал от меня на своем классическом хромированном мотоцикле и больше я не видела его.
Вот только его лицо. Оно изменилось.
Как только сзади него оказывается глава охраны, что-то говоря ему, и он поворачивается, явив моему взору другую сторону лица. Не удержавшись, подношу руку, закрыв рот от шока.
На щеке, ближе к уху, до самого виска и спускаясь к шее, красуется продолговатый безобразный шрам. Из своей медицинской практики я научилась различать, что явилось причиной. И с уверенностью могу сказать: он получил этот шрам от ожога.
Если смотреть на его профиль с этой стороны, он действительно выглядит пугающе.
– Шерил, что с тобой? Ты как будто привидение увидела? – сбоку раздается голос Тессы.
– Да. Наверно… – сбивчиво произношу.
– Ааа. Так ты впервые видишь нашего «красавчика» босса? Ну ничего. Ты привыкнешь. Хотя у меня самой до сих пор мурашки от его вида.
– Откуда у него это? – мой голос дрожит.
– Ты про шрам?
– Дда…
– Точно не знаю. Я работаю здесь только год. Но как-то слышала в разговоре миссис Бронт про что-то, что произошло четыре года назад, когда убили его отца. Возможно, это как-то связано.
– Убили?
– Да.
Вспоминая редкие моменты из прошлого, когда Гэбриел был в настроении рассказать хоть что-то о себе. Он отзывался о своем отце не самым лестным образом. Кажется, их отношения нельзя было назвать особо близкими. А что насчет его матери. Насколько я смогла запомнить, она умерла при родах.
– Пора поработать, – отвлекает голос Тэссы, и девушка отходит от меня к столу с напитками.
Обхватываю себя руками, пытаясь унять дрожь.
Не хочу смотреть в его сторону, но мой взгляд прикован к нему. Сколько бессонных ночей я провела, мечтая, что однажды он появится снова и скажет, что тоже любит меня. Что все случившееся с нами было настоящим. Но я давно перестала быть наивной и выкинула из головы пустые, бессмысленные мечты. Все, о чем я когда-либо начинаю мечтать, убегает от меня, как песок сквозь пальцы.
В один прекрасный день я просто запретила себе мечтать.
Глава охраны выходит из гостиной. Повернувшись назад, Гэбриел кидает что-то мэру, сжав его плечо. Его лицо непроницаемо. На нем нет улыбки и хоть чего-то отдаленно напоминающего эмоции.
Нет! Это не тот мужчина, которого я знала.
Это чужой человек с ранами не только на лице, но и на душе.
Мэр отходит со своей женой вглубь зала, а Гэбриел что-то говорит своему телохранителю.
Сейчас он повернут ко мне своей изуродованной стороной и если бы я изначально увидела его таким, я бы попросту не узнала его.
В гостиную входит новый гость. Мужчина лет пятидесяти с целой свитой охранников и взгляд Гэбриеля и Росса направляется в их сторону. Замечаю, как челюсти обоих мужчин напрягаются, а взгляды темнеют.
Они медленно направляются, чтобы встретить гостя. Но их напряженные фигуры напоминают львов, готовящихся к нападению на свою добычу.
Гэбриел протягивает руку гостю, и уголки его губ приподнимаются. Но это мало напоминает улыбку. Это оскал зверя.
Неужели я когда-то могла любить такого человека?
Мужчина крепко жмет руку хозяину дома и, не отводя взгляда темных глаз, смотрит на представшего перед ним человека. Они будто изучают друг друга. Пробуют на вкус. Между ними ощущается что-то зловещее и пугающее.
Ощущение, что каждый мысленно уже расправился с другим.
– Шерил, может, ты уже перестанешь пялиться на гостей, а наполнишь бокалы? Я уже почти все раздала, – сбоку от меня появляется Тесс.
– Да, конечно, – собираюсь сдвинуться с места, как в следующую секунду на меня устремляется взгляд изумрудных глаз.
Задерживаю дыхание, сжав в кулаки юбку рабочей формы.
Ноги едва не подкашиваются от того, насколько отстраненный и холодный этот взгляд. Даже на расстоянии я чувствую исходящее от него полное безразличие. Он будто смотрит сквозь меня. Я для него всего лишь предмет мебели.
Он переводит взгляд назад, на своего собеседника, и я звучно выдыхаю, поспешив заняться своими сегодняшними обязанностями. Жалею, что ввязалась в это во все. Лучше бы до сих пор так и не знала, в чьем доме живу.
Ücretsiz ön izlemeyi tamamladınız.