Затем он присмотрелся к последнему, заполненному рукой Артема листу, и возмутился:
– Ты ж, что это лист из дневника вырвал?!
Последовавшее за этим наказание было по отцовскому суровым, хотя и несло в себе огромную педагогическую силу. Отец выдал Артему денег на парикмахерскую, заставив его отправиться туда самостоятельно и подстричься под ноль. На следующий день лысый Фартовый вызвал в школе шквал насмешек. Все вокруг понимали, что его лысая голова стала следствием полученной им двойки и насмехались над ним в открытую. Николай же и вовсе не мог угомониться и все время повторял:
– Не ну ты и, правда, Фартовый, такую стрижку себе отхватил.
Тем не менее отец преподнес Артему весьма ощутимый урок. Цель его, как позже понял Фартовый была не в том, чтобы наказать его за двойку, а отучить раз и навсегда врать родителям. И эта цель была достигнута. С этого момента он ни разу не соврал, ни отцу, ни матери.
На брата же Артем обижаться долго не мог. И спустя какое-то время обиду сменяло чувство глубокой привязанности. Так было раньше, так осталось и теперь.
Видимая в мечтах новая жизнь действительно с головой захватила Артема. Он рьяно погрузился в учебу, да так, что с начала первого семестра стал, чуть ли не лучшим студентом в группе. Нельзя сказать, что учеба давалась ему легко. Многие знание получаемые в институте, казались скучными и бесполезными. Но закаленный службой в спецназе Артем, давно для себя уяснил, что практически бесполезных знаний не бывает вовсе. Он был уверен, что все зависит от человека и его способностей применить необходимые знания в нужный момент.
Когда вдруг нападала ипохондрия и нежелание понимать, что-либо накрывало с головой, Артем, зачастую вспоминал свои первые дни в спецназе.
Три дня, что их гоняли по лесу, лил неимоверный ливень. На Артеме, как и на одиннадцати таких же бедолагах невозможно было найти сухой нитки. Промокшие до основания, мучимые голодом, валящиеся от усталости они к обеду, наконец, оказались во временном лагере, расположенном на опушке леса. Лагерь представлял из себя скопление из десятка военных палаток и небольшую армейскую кухню, на которой из-за дождя ничего не готовилось. Поэтому бойцам спецназа участвующих в учениях, и проживающих в палатках три дня приходилось довольствоваться сухим пайком.
Наконец жестоко терзавший все эти три дня молодняк сержант, разделил группу на две части и, указав им их палатки, разрешил отдыхать, приказав, правда, прежде привести себя в порядок. Мокрые и оборванные с килограммами грязи на армейских ботинках, предчувствуя долгожданный отдых молодые солдаты устремились к палаткам. Но вдруг идущий впереди группы в которой находился Артем, замер приподняв полог закрывающий вход в палатку. Прямо у входа лежало белоснежное полотенце, ступить на, которое грязным ботинком просто не поднималась нога. Вообще было не понятно, что необходимо предпринять. Перепрыгнуть через полотенце, так же означало обляпать его грязью с ботинок. А сзади на солдата уже наступали другие, стремясь по скорее скрыться от казалось пропитавшего до костей дождя. И солдат принял решение, он перепрыгнул через полотенце, затем прошел в угол палатки и замер не понимая, что к чему. Все это время за ним не отрываясь следили шесть пар глаз, матерых спецназовцев, отслуживших здесь уже около года. Вскоре с проблемой в виде белого полотенца столкнулись еще четверо будущих бойцов. Все они приняли решение подобное предшественнику и перепрыгнули полотенце. Идущий последним в группе Артем приподняв полог палатки на мгновение замер, оценивая ситуацию. Перед ним лежало белое полотенце, в одном углу толпились его товарищи по несчастью, а с другого на него уставились бойцы спецназа. Он рассудил логически, как его всегда учил отец. Если полотенце лежит при входе, там, где обычно находится коврик для вытирания ног, то оно, скорее всего для этого туда и положено. Артем ступил на белоснежную ткань, и тщательно вытерев ноги, прошел вглубь палатки. На несколько секунд воцарилась мертвая тишина. Наконец спецназовцы вдруг разразились громкими подбадривающими фразами:
– О, наш человек!
– Малой иди сюда, теперь это твоя койка, – позвал Фартового один из спецназовцев указывая на верхнюю полку двухъярусной кровати. Как позже узнал Артем, данное место среди спецназовцев по-своему считалось престижным.
Этой ночью, из-за полотенца пороли всех новичков, кроме Фартового. Логика спецназовцев была проста. Они отнеслись к прибывшим со всей душой и даже не пожалели полотенца о которое вытирали лицо, бросив им под ноги, для того, чтобы те вытерли грязь с ботинок. Новички же в свою очередь, как бы побрезговали и выказали невиданное неуважение к обитавшим здесь бойцам, вышагивая в нечистой обуви практически по их дому. Это был первый урок, который преподнесли старики молодым. А еще раньше, этим теперь уже закаленным спецназовцам, в пору их неопытности, так же пришлось его проходить. Фактически он означал – начинайте думать головой, без этого здесь не выживешь. Со временем, урок с полотенцем преподавал вновь прибывшим, уже сам Фартовый, особенно в бытность свою сержантом.
Экзекуция происходила на нижнем ярусе самой близкой к выходу из палатки кровати. Молодых заставляли снять штаны, укладывали долго и беспощадно лупили армейским ремнем по пятой точке.
В принципе практика избиений была неотъемлемой частью философии спецназовцев. Особо яро в данном плане, в палатке, в которой теперь жил и Артем, действовали три крепыша – Хмурый, Синица и Кусок. На следующий день после экзекуции, они решили, что все-таки не хорошо, что один из молодых остался не выпоротым. Об этом Хмурый и объявил Артему, когда он вернулся с очередного марш броска, приказав снять штаны, и ложиться на кровать. Фартовый сделал вид, что подчиняется приказу и потянулся к ремню, а затем действовал по вечно выручающему принципу своего тренера по рукопашному бою – бей первым. Резким хуком он мгновенно отправил в нокаут находящегося ближе всех к нему Куска. И не давая спецназовцам опомниться, отправил прямой в челюсть Синице. Больше ничего сделать Фартовый не успел. К делу быстро подключились остальные трое спецназовцев из стариков, и Артем не заметил даже, как оказался на земле, прикрывая от ударов голову. Били его наверно минут пятнадцать.
После этого Артем затеял увлекательнейшую игру. Где бы он не встречал Куска, Синицу или Хмурого по одному, он сразу же бил их в челюсть. Конечно, после этого неизбежно следовало групповое избиение Фартового, но он не уступал и на следующий день вновь лупил в челюсть кого-то из троих. Дошло до того, что они даже стали его обходить, стараясь не оказаться с Артемом на одной тропе лицом к лицу. А совсем скоро Фартового и вовсе оставили в покое и перестали избивать.
Поэтому справившись с подобной троицей, практически еще в юности, Артем не мог представить себе задач, которые были бы ему не по плечу. И такие трудности, как недающиеся с первого раза институтские науки никак не могли его запугать.
С выработанной годами в спецназе привычкой, Артем не мог проводить время бесцельно. Как и раньше, день его начинался в шесть утра с физических упражнений. Далее следовал завтрак и институт пять дней в неделю. Вечерами он штудировал книги имевшие непосредственное отношение к его будущей профессии. Лишь некоторые субботние вечера он оставлял для встреч с Танькой. Проводя остальное свободное время в основном в городской библиотеке. Нельзя сказать, что сложившимся положением Танька была довольна. Она все чаще раздражалась и устраивала скандалы по пустякам, обвиняя Артема в невнимательности к себе.
– Почему мы должны жить по твоему расписанию Артем? – спрашивала она. – Почему не можем встречаться, как обычные люди, ходить в кино или на танцы в ДК? Почему я должна ждать субботы думая, придешь ты в этот раз или нет?
Но Артема отношения с Татьяной полностью удовлетворяли. И он просто не желал ничего в них изменять.
Особое место в жизни Фартового, так же заняла и его тренерская работа. Первое время Артем старался обучить своих учеников тому, что, как он считал, может пригодиться в реальной жизни, и при необходимости спасет им жизнь. Он учил их отражать нападение нескольких противников, защищаться от угроз ножа, палки, разбитой бутылки. При этом многие приемы, которые своих учеников заставлял отрабатывать Фартовый, носили глубоко не спортивный характер. Здесь были грубые болевые захваты, удары в пах, по глазам или в горло – признанные за годы службы в спецназе, как самые эффективные. Но после того, как на городских соревнованиях одного из его учеников дисквалифицировали за запрещенный болевой прием, а двое заняли призовые места, обеспечив, таким образом, себе участие в областном первенстве, систему обучения пришлось срочно перестраивать. Теперь Артем старался учить своих ребят, менее агрессивному ведению боя, рассчитанному специально для соревнований, где битва в основном шла за очки. С двумя ребятами шестиклассником Сашей по прозвищу Миля и девятиклассником Игорем, прошедшими в областное первенство Фартовый стал заниматься дополнительно отдельно от основной группы. Особую ставку он делал на Милю, а вернее на его потрясающую скорость. Маленький и складной Саша передвигался молниеносно. Его руки и ноги взлетали с огромной скоростью, быстро нанося удары противнику. При этом оппонент просто не успевал следить за ним. Казалось только, что находившийся перед ним Миля вдруг оказывался сбоку и, нанеся четкие и резкие удары, быстро перемещался в другую сторону. Его скорость великолепно подходила для спорта, теперь Фартовый старался дать Миле технику и выносливость.
Сложнее дело обстояло с Игорем. Вроде бы все у него было и сила удара и техника, и хорошая обучаемость, но чего-то не хватало. Со временем Артем понял, что не хватало парню стержня, или уверенности в себе. Таких в армии Фартовый видел много. И как показывал опыт, они погибали первыми.
В воскресный день назначенных соревнований, ребята, участвовавшие в первенстве и те, кто пришли их поддержать ждали Фартового на автобусной остановке возле школы. За ними должен был прибыть транспорт из ДОСААФа, с Всеволодом Владимировичем и ребятами из других школ так же прошедшими в первенство. Дожидаясь автобуса Фартовый вдруг поймал себя на мысли, что он заметно нервничает. Он не находя себе места вышагивал по остановке действительно переживая за своих ребят, и все время думал, что забыл научить их чему-то важному, чему-то, что на соревнованиях им может пригодиться.
Наконец возле остановки притормозил бело синий «экарус», в проеме его двери показался, как всегда улыбающийся Всеволод Владимирович.
До спортивного комплекса расположенного в областном центре доехали почти за час, под не прекращающийся гомон ребят. Далее последовали необходимые формальности – регистрация, квалификация спортсменов по весовым категориям и жеребьевка. Наконец заместитель начальника исполкома по вопросам молодежи и спорта объявил о начале соревнований. Первым из команды Артема на бой должен был выйти Игорь, которому во время квалификации существенно не повезло. Он оказался в группе спортсменов старше и существенно тяжелее себя, имея всего лишь около полу килограмма лишнего веса, не позволившего попасть в более легкую группу.
Насчет Игоря, Фартовый оказался прав. Увидев перед собой противника, который во многом превосходил его физически, парень испугался и расклеился. В принципе в бое за очки, сила и физические данные не имеют главенствующего значения. Чтобы победить подобного противника Игорю бы хватило скорости и техники. Но он потерял самообладание. Поэтому бой больше походил на избиение. Противник Игоря набрасывался на него, сея сокрушительные удары, тот же даже не предпринимал попыток контратаки и лишь прикрывал свое тело от ударов перчатками. Когда Игорю присудили поражение, Артем вдруг поймал на себе недовольный взгляд Всеволода Владимировича.
Зато Миля порадовал от души. Со свойственной ему скоростью он крушил противников одного за другим. Конечно он не провел не одного болевого захвата и не побеждал нокаутом, зато стабильно выигрывал по очкам с существенным отрывом от противников. Так он добрался до полуфинала, а затем и до финала. В финальном поединке Миле противостоял противник практически аналогичный ему самому.
Такой же маленький, быстрый и подвижный. Их бой походил на сражение сказочных людей, слишком быстрых для реальности. Но в итоге Миля все-таки проиграл с минимальным отрывом по очкам, тем не менее, став серебреным призером первенства. Так у команды учеников Фартового появилась первая награда. Поэтому возвращаясь, домой в автобусе, все под тот же дружный гомон подростков, он был переполнен чувством выполненного долга и гордости, за себя, как за тренера и за Милю, как за своего спортсмена.
На следующий за соревнованием день, в понедельник, Артем сидел в аудитории, наблюдая, как лучи октябрьского солнца нежно окутывают белоснежные волосы Светланы, придавая им сходство с божественным нимбом. Пара закончилась и сейчас Светлана, стоя к нему спиной списывала формулы, с доски облокотившись на преподавательский стол. Сквозь ее вязаное платье отчетливо проступали эстетически прекрасные формы. Тонкие, белые будто бы выточенные из мрамора щиколотки заключенные в капрон, возвышались из черных полуботинок, на маленьком каблуке. В аудитории уже никого не осталось. Лишь она и Артем, застывший на студенческой скамье, с головой погрузившийся в любование прекрасным и неведомым созданием. Наконец он вышел из оцепенения, встал и подошел к Светлане.
– Свет, а пойдем сегодня в кино, – широко улыбаясь, произнес Артем.
Она испугано вздрогнула, резко оторвавшись от тетради, подняла взгляд своих карих глаз на Артема, и плавным движением, поправив скользнувший на лицо белоснежный локон, произнесла:
– Ой, Артем ты напугал меня. Я думала тут уже никого нет. Ты что-то мне говорил?
– Да, я приглашал тебя вечером в кино, – все так же широко улыбаясь, спокойно ответил Артем.
Света вдруг смутилась и на ее гладких и белых щеках вспыхнул, розовым румянец. Не много робея, она произнесла:
– А что идет?
– Кинг-Конг жив, – ответил Артем.
Она замялась в нерешительности и наконец сказала:
– Я бы правда хотела, но у меня подруга. В общем, мы живем вместе в одной комнате в общаге, ну и дружим с детства. Она практически никуда не ходит, а сегодня у нее день рождения, она обидится, если я с ней не побуду.
– Ничего страшного, бери подругу с собой, – предложил Артем.
– А, что может это и не плохая идея, – ответила Света.
– Ну, тогда я жду вас без четверти семь у кинотеатра, – сказал Фартовый.
– Договорились, – улыбнувшись, произнесла Светлана и вновь погрузилась в свои записи.
Покидая аудиторию, Артем задавал себе единственный вопрос – почему он не сделал этого раньше? Почему давно уже не пригласил куда-нибудь Светлану? Он не спускал с нее глаз с начала семестра, но отчего-то ничего не предпринимал. Хотя наверняка знал, что их сближение рано или поздно станет свершившимся фактом. Тем не менее, этот самый необходимый первый шаг, Артем постоянно откладывал на потом, обманывая себя тем, что на данный момент есть уйма первостепенных дел. И он действительно, находил себе занятие, отдаваясь учебе и тренерской работе.
Пожалуй, еще ни к одному свиданию Артем не готовился столь тщательно. Он долго выбирал, какой надеть свитер, наконец, отчаявшись, даже пытался влезть в свой выпускной костюм, который был мал и надрывно трещал по швам. Затем три раза чистил щеткой свое драповое пальто и до блеска отражающего свет лампочки натер ботинки.
Вечером в половине седьмого, чисто выбритый и пахнущий одеколоном брата, Артем вышагивал возле кинотеатра сжимая в руках букет из семи красных гвоздик. По мнению Артема, Светлане больше бы импонировали розы, но приобрести у цветочников, что-то кроме вечного символа праздника советского пролетариата не удалось.
Слегка смущающаяся и от того более очаровательная Света, появилась ровно без четверти семь. На ней было кашемировое пальто, цвета кофе с молоком. Карие глаза, слегка подведенные тушью, с любопытством смотрели на Артема, когда он протянул ей свои гвоздики. Полные, подкрашенные не яркой помадой губы разошлись в приветственной улыбке. Света пришла все с той же невзрачной подругой, с которой Фартовый увидел ее впервые в фойе института. А та еще прихватила с собой своего двоюродного брата. Чудаковатого очкарика, одетого в темно коричневую вельветовую куртку и серые в клетку штаны, которые были слегка коротки. Протянутые цветы Света не взяла сказав:
– Ты, наверное, что-то перепутал, день рождение сегодня у Кати, ты наверное ей хотел подарить букет.
Артем чуть не хлопнул себя по лбу, но сдержался, лишь про себя отругав свою забывчивость. Затем справившись с минутным замешательством, произнес:
– Конечно, ты права, Катя поздравляю тебя с днем рождения.
Он протянул ей гвоздики.
Катя в ответ не произнесла не слова. На ее настолько серьезном лице, что оно казалось хмурым, не появилась даже тени улыбки. Но цветы взяла. На мгновение в воздухе повисла тишина, пока, наконец, под свой контроль ситуацию не взяла Светлана.
– Где же мои правила хорошего тона? Я же даже вас не познакомила, – улыбаясь, проговорила она.
– Ребята знакомьтесь это Артем. С ним мы учимся в одной группе, – обращаясь к Кате и ее брату, продолжила Света, после указав рукой на своих друзей, она произнесла: – Артем, это моя лучшая и любимая подруга Катя и ее двоюродный брат Толик. Катя учится в нашем же институте на архитектора, а Толик в техникуме на радиомеханика.
Толик шагнул вперед, протягивая свою руку. Артем крепко пожал ее проговорив:
– Очень приятно.
Катя все с тем же серьезным видом буравила его своими маленькими глазками.
– Ой, что мы стоим, там же все билеты раскупят! – громко воскликнул Артем.
И молодые люди устремились в кинотеатр.
В кассу кинотеатра действительно выстроилась довольно большая очередь. Артем занял место в ее хвосте и, простояв минут десять, купил всем билеты. Ребята ждали его в очереди у гардероба, сняв верхнюю одежду и держа ее в руках. Света оказалась в черном шерстяном платье плотно обтягивающем ее стройную фигуру. Непроизвольно Артем залюбовался ею. Наконец сдав одежду и получив взамен круглые алюминиевые номерки, компания прошла в кинозал, который оказался заполненным почти полностью. В основном здесь находились молодые люди приблизительно лет до двадцати пяти. То тут, то там Артем заметил парочки решившие провести свидание в кино. Барышни в этих парах так же сжимали в руках букеты из красных гвоздик.
Практически сразу после того, как ребята заняли свои места, в зале погасили свет. Подруги сели рядом, Артем же оказался с лева от Светланы, а Толик соответственно справа от Кати. Сеанс начался с небольшого документального сюжета о достижениях Перестройки, а затем сменился сюжетом о войне в Афганистане. Наконец в кадре появилась гигантская горилла.
Примерно через десять минут после начала сеанса, от изображения на экране Артема отвлек резкий шум. Распахнулась входная дверь и в зал ворвалась компания из троих парней, громко переговаривающихся, и видимо не совсем трезвых. Они заняли места прямо за Толиком.
Рассевшись, парни не унимались и принялись комментировать фильм, временами заливаясь громким хохотом.
– Молодые люди, вы не могли бы вести себя потише, – не выдержал Толик.
Он проговорил это шепотом, обернувшись к парням и нелепо поправляя пальцем очки.
– О, ботан. Ты че ботан давно по зубам не получал, – сказал один из парней сидящий в центре компании. И для убедительности поднес к лицу Толика здоровенный кулак.
В дело вмешалась Катя.
– Вы в общественном месте, так, что ведите себя, пожалуйста, культурно, а не как гориллы, – сымпровизировала она, заступаясь за брата и, по-видимому, думая о Кинг-Конге.
– Слышь ты институтка, ты кого гориллами назвала, – среагировал крайний слева.
Заинтересованный тем, как же парочка Светиных друзей справится с ситуацией, Артем решил пока не вмешиваться.
Но возле скандалящих появился контролер зала, пообещав выгнать всех с сеанса, если они не замолчат, и припугнул милицией. Парни притихли. Но Артем замечал, как тот, что находился в середине, то и дело потягивался, как бы невзначай задевая Толика ладонью.
Толик молчал, демонстрируя гордо распрямленной спиной свое полное презрение.
На самом деле этот фильм Артем уже видел. Он ходил на него с доконавшей своими упреками Танькой в прошлую субботу. Поэтому Фартовый не особо следил за тем, что происходит на экране, то и дело, поглядывая на Светлану. Она смотрела кино с серьезным выражением лица, не отводя взгляда. Ее красивые губы были слегка приоткрыты, а в особо напряженные моменты она вздрагивала и плотно губы сжимала.
В середине сеанса, вдруг осмелевший Артем взял ее за руку. Она вновь сжала губы и тихонько высвободила свою руку, даже не посмотрев на него. На ее лице освещенном экраном Артем различил проступивший румянец.
Не смотря на все отговорки Кати о том, что она считает подобные празднование старыми пережитками, место, которым на свалке, после сеанса было решено сходить и отметить ее день рождения в кафе расположенном в здании напротив кинотеатра, с холодным названием «Снежинка».
Молодые люди заказали две бутылки «алиготе» и мороженное. Им подали пиалы с длинными ножками под серебро, с тремя аккуратными шариками пломбира, хорошо политыми розовым сиропом.
Разговор, прерываемый тостами за здоровье, успехи в учебе и прочее, в основном затрагивал собой сюжет просмотренного фильма и темы связанные с учебой. Толик подвыпив сухого вина, вдруг разрумянился и стал очень разговорчивым. Артем, удобно расположившись на стуле, лишь изредка вставлял слова, поддерживая беседу, и любовался Светой.
– А у нас в части была такая шутка, – рассказывал Толик, как оказалось, он даже успел отслужить в армии радистом, где-то в Прикарпатье. – У призывника в военкомате спрашивают – мол, какой твой любимый фильм? Тот отвечает – про Штирлица. И его сразу отправляют в Афганистан, связистом. У другого спрашивают, а у тебя? Тот говорит Кинг-Конг. И его сразу отправляют в стройбат.
Закончив историю Толик, залился, каким-то визгливым смехом. Девушки его поддержали сдержанными улыбками.
– Ребят, а я вот вспомнила тот сюжет, что показывали перед фильмом о наших парнях в Афганистане. Ведь многие из них наши ровесники, – внезапно сказала Света, и, переведя взгляд на Артема, спросила: – А ты Артем, ты служил?
– Да, конечно, – спокойно ответил Фартовый и отправил в рот очередную ложку пломбира.
– А где? – не унималась она.
– Да в разных местах доводилось побывать. Ничего интересного, так обычная служба, как служба, – уклончиво ответил он.
– А у нас в части была история, – вовремя вмешался в разговор Толик. – Ну, как не то, чтобы у нас и свидетелем, этой истории я не был. Но рассказывали, что произошло это не далеко от нашей части. В общем, скажем, гуляла у нас одна байка. В Прикарпатье отличная природа, леса шикарные и соответственно очень много охотничьих угодий. В общем собрались как-то генералы на охоту, на кроликов. А егерь этих самых кроликов позабыл приготовить, так как был запойным и пил до этого неделю. Ну, теперь светило ему лишится места, чего егерь очень не хотел. Был у егеря серьезный выводок кошек. В общем взял он кроличьи шкуры и привязал их к кошкам. Получилась отличная кроличья семья. Теперь представьте удивление слегка принявших на грудь генералов, когда они вскинули карабины, а все кролики вдруг полезли на деревья. Говорят, многие из них зареклись больше не пить никогда.
Теперь смеялась вся компания.
Просидев в кафе до закрытия, молодые люди вдруг вспомнили, что завтра все-таки на учебу. А девчонки заспешили скорее в общежитие, в которое уже в принципе опоздали, так как часы Артема показывали почти 22–00.
– Ох, и влетит нам от коменданта, – запричитала Катя.
Толик и Артем, само собой, вызвались проводить девушек до общежития.
Улица встретила прохладой последнего дня октября. Одинокие фонари уныло освещали пожухлую траву на клумбах, беззастенчиво отражаясь в редких лужах, сохранившихся от дождя прошедшего в воскресенье. Света посильней укуталась в пальто, и решила уже не спешить, раз они и так опоздали в общежитие, которое закрывалось в десять вечера. Сбавив темп, они с Артемом постепенно отставали, от мчавшей на всех парах Кати в сопровождении Толика.
– Надо же было так забыться, даже не знаю, пустят ли нас теперь в общежитие, – смущенно проговорила Света.
Вслед за Толиком и Катей они свернули к институтской аллее, скрытой в темноте и не освещенной ни одним фонарем.
Начало следующих событий Артем пропустил, засмотревшись на Свету, он среагировал лишь, когда услышал крики Кати, доносящиеся из глубины аллеи. Тогда они заспешили к едва различимым в темноте людским силуэтам.
Все оказалось банально и просто. Трое парней, поскандаливших с Толиком и Катей в кинотеатре, решили наказать институтских ботанов. Они проследили за молодыми людьми, до кафе. Затем путем не сложного умственного заключения, решили, что те однозначно будут возвращаться в общагу, через аллею, ведь так было короче. Здесь парни и устроили засаду, в процессе ожидания, по-видимому, употребляя алкоголь.
Артем подоспел к месту, когда Толик уже оказался на земле, а трое его резво пинали ногами. Катя стояла чуть в стороне, крича: «На помощь». Фартовый разбросал нападающих в разные стороны и встал над Толиком.
– О еще один, сейчас мы и ему морду начистим, а телок ваших отдерем, – нагло заявил один из парней.
– Попробуй, – спокойно ответил Артем, а через мгновение прямым ударом ноги отправил его в ближайшие кусты.
Замах ножа-бабочки из-за спины он почти пропустил, что вполне могло ему стоить жизни. Лишь в последний момент, Артем уловил отблеск на стали, стремительно приближающегося к нему оружия. Фартовый успел лишь подставить руку, чувствуя как нож вспарывает рукав пальто и кожу. Далее он свободной рукой перехватил кисть нападающего, при этом успев среагировать на подоспевшего третьего парня, врезав ему на отмах локтем раненой руки и вероятнее всего сломав тому нос. Фартовый завершил болевой захват руки с ножом первого нападающего, остановив себя в тот момент, когда уже могла сломаться кость и добавил ему ударом кулака в голову, отключая сознание парня.
Артем замер и осмотрелся. Один из нападавших в отключке. Второй сидел на земле, прижимая руки к носу и поскуливая, из под пальцев у него бежала не различимого в темноте цвета, кровь. Третий из кустов так и не появился. Толи Фартовый ему здорово заехал, то ли он наученный опытом друзей решил больше не испытывать судьбу. Толик уже поднялся с земли. Он стоял, опираясь на Катю, и оба они таращились на Артема, да так, что белки их глаз отчетливо виднелись в темноте.
К нему подошла Света, протягивая белый платок.
– Держи у тебя кровь идет, – дрожащим голосом произнесла она.
И Фартовый почувствовал тепло липкой жидкости стекающей по руке. Не понятно было, как она смогла разглядеть это в темноте.
– В разных местах говоришь, служил, ничего интересного, никогда не видел, чтоб так троих уделывали за полминуты, – произнес Толик, подходя к Артему, хромая и все, также опираясь на Катю.
Фартовый не ответил.
– Пойдемте быстрее в общежитие, там, на проходной телефон есть, может быть Артему нужна медицинская помощь.
На стуки в дверь комендант общежития долгое время не реагировал. Наконец послышался сварливый мужской голос:
– Нечего стучать, все равно не впущу. Правила для всех писаны. В 22–00 общежитие закрывается. И все тут. Ночуйте где хотите. Идите туда где до этого шатались.
– Пожалуйста, откройте. На нас хулиганы с ножом напали. Тут человек ранен. Надо срочно в скорую звонить, – заголосила Света.
Щелкнул замок, и из-за двери показался невзрачный бородатый мужичек. Он недоверчиво всматривался в молодых людей. Наконец заметив весь пропитанный кровью платок, который Артем прижимал к руке, произнес:
– Эка тебя парень угораздило.
И впустил всех на проходную общежития.
Катя и Толик, удостоверившись, что рана у Артема не опасная, разошлись, сославшись, на то, что завтра с утра необходимо быть на занятиях. Толик не смотря на то, что его втроем катали по земле, практически не пострадал. Он отделался лишь, разбитой губой и очками. Ну и еще конечно уязвленным самолюбием.
– Ты уверен, что не стоит вызывать скорую, – спросила Светлана, обрабатывая рану Артема, сперва перекисью водорода, а потом йодом, который ей принес комендант.
– Уверен. Рана пустяковая. Видишь, кровь уже остановилась, за пару дней все затянется. Вот пальто жалко, нормально не зашьешь, – ответил Фартовый.
Сидя на стуле на проходной, он с удовольствием наблюдал, как Света проявляет о нем заботу. Она осторожно ватой, наносила йод на рану, а затем нежно дула, чтоб не щипало. Поддавшись волне возникшей к ней нежности, Артем накрыл ее свободную руку ладонью. Света вдруг напряглась и отстранилась, выдернув руку.
– Зато комендант вас впустил и даже не отругал, – скрашивая неловкость момента, произнес Фартовый.
– Да, – улыбнувшись, ответила Света. – Наверно мне надо идти, пока он не опомнился.
– Хорошо, – сказал Артем, вставая со стула.
Они стояли друг напротив друга, пристально всматриваясь в глаза. Он в необычайно, глубокие – карие, слегка наивные и теперь немного нежные. Она в зеленые, загадочные, манящие какой-то тайной и скрывающие в себе, как сегодня смогла убедиться Света – решимость, а может быть даже жестокость. Наконец она, опустив взгляд, тихо произнесла:
– До завтра.
Затем развернулась и быстро зашагала по коридору.
– До завтра, – бросил ей вслед Артем и, подождав пока Света, скроется из виду, направился к выходу.
Несмотря на саднящую руку, Артем шел домой в приподнятом настроении. Его голову не покидали мысли о Свете. Он вспоминал, как она забавно поправляет все время сползающий на лицо локон. Как мягко произносит слова своим насыщенным голосом. И как вдруг загадочно улыбается, задумавшись над чем-то своим. Как смеется, ходит, наконец, ест мороженное. А потом, о том, как она нежно дула на его рану. При этих воспоминаниях сердце Артема наполнялось теплотой, радостью и легкой щемящей тоскою в ожидании завтрашнего дня. Теперь завтра вдруг перестало быть просто следующим за сегодняшним днем. Завтра он вновь увидит ее, и от этого этот день превращался в мыслях Артема в волшебный. Теперь стало понятно для чего это завтра ждать.
Ücretsiz ön izlemeyi tamamladınız.