Конечно, рассказывалось в «Физиологусе» о василиске, здесь это уже не маленькая змейка, как у Плиния, а чудище с туловищем жабы, хвостом змеи и головой петуха. Убить его можно, направив зеркалом солнечные лучи ему в глаза; в других вариантах он окаменевает, увидев своё отражение в зеркале.
Саламандра по «Физиологусу» – очень холодная птица, холоднее всех птиц. Она живёт в пламени Этны, там она выращивает потомство. В более позднем средневековом сочинении саламандра становится червём, живущим в огне и делающим коконы. Женщины разматывают эти коконы и ткут из нитей ткани. Очищают их, бросая в огонь. И купцы действительно привозили куски кожи саламандры, не горящие в огне!
Конечно, они не говорили о том, что эта «кожа» сделана из асбеста – ведь чем экзотичнее вещь, тем больше за неё заплатят. А впоследствии саламандрой окрестили земноводное животное, похожее на тритона. Оно чёрное с ярко-оранжевыми, как будто огненными, пятнами.
В Библии, в Книге Иова, есть фраза: «Могучий лев погибает без добычи». Мудрецы, искавшие скрытый смысл в каждом слове Библии, переиначили её, и вместо льва возник муравьиный лев, мирмелеон или мирмеколеон. И «Физиологус» повествует, что у этого существа передняя часть львиная, задняя муравьиная; отец его – лев, пожирающий мясо, а мать – муравей, который питается зерном. Но само оно не может есть ни зерна, ибо отец не ест его, ни мяса – так как его не ест мать. И поскольку пищи для него нет, бедняга умирает от голода. Конечно, этот муравьиный лев не имеет ничего общего с насекомым, носящем то же имя. А ведь ещё в VI веке некий Исидор из Севильи уже писал о «мелком существе, враждебном к муравьям, которое зарывается в пыль и убивает муравьёв, несущих зерна».
Не похож на настоящего пеликана и пеликан «Физиологуса». «Мать с помощью клюва и когтей ласкает птенцов так страстно, что убивает их. Через три дня прилетает отец, в отчаянии разрывает себе грудь, и льющаяся кровь возрождает птенцов». В других вариантах он кормит птенцов своей кровью. Благодаря этой легенде кормящий птенцов пеликан стал средневековой эмблемой детских воспитательных учреждений.
В раннем средневековье возник даже особый литературный жанр – «бестиарии», книги рассказов, пересказывающих и дополняющих истории, изложенные в «Физиологусе». Кое-что в них было взято у Плиния и других античных авторов, но очень приукрашено в пересказе. Рассказы эти были сугубо назидательными, с множеством цитат из Библии. И когда «Физиологус» и бестиарии описывали каких-то реально существующих животных – льва, пантеру, лису, зайца и других, то описания эти были так же близки к действительности, как русские сказки с участием волка, медведя и лисы. Разница лишь в том, что слушатели сказок понимали их условность, а читатели бестиариев свято верили в прочитанное. Так мифические животные по мере переписывания и пересказывания приобретали всё более удивительные свойства.
Только латинских рукописей «Физиологусов» и бестиариев дошло до нашего времени больше пятисот. И ни одна из них не повторяет другую, все они в чём-то различаются, ибо каждый переписчик стремился добавить в рукопись что-то своё, сделав её ещё более назидательной.
Вера в чудовищ, обитающих в далёких странах, была всеобщей.
Особенно чтимым в средние века животным был единорог. Его изображали на картинах и гобеленах, он украшает герб Великобритании. Чем же он прославлен?
Одним из первых писал о единороге всё тот же Ктесий. У него единорог – обитающий в Индии быстроногий осёл с белой шерстью, красной головой, голубыми глазами и острым рогом посреди лба. Рог этот обладает чудесными свойствами: если из него сделать кубок, то вода или вино, налитые в него, прекращают приступы «святой болезни» – эпилепсии и даже могут служить противоядием. Можно с уверенностью сказать, что Ктесий, сам в Индии не бывавший, с чьих-то слов описал носорога. Более того, он первым восславил якобы целебные свойства его рога, в которые и сейчас верят на Востоке.
1.4. Единорог, как он был представлен в трудах Альберта Великого (a) и Геснера (b)
У Плиния единорог больше напоминает носорога: «Телом лошадь, головой олень, ногами слон, хвост борова, дико рычащий, с одним чёрным рогом трёх футов длины, растущим из середины головы. Говорят, что поймать его живым невозможно».
Немного раньше возник другой единорог, библейский. Дело в том, что в тексте Библии, написанном на древнееврейском языке, неоднократно упоминается зверь по имени «ре-эм». Видимо, он был хорошо известен, и толкователи Библии не считали нужным пояснять, что это такое. К третьему веку до нашей эры, когда Библию перевели на греческий, знание это подзабылось, и мудрые переводчики перевели это слово как «монокерос», единорог. В этом значении оно перешло и в другие языки. Откуда же он мог взяться? По-видимому, разгадка таится в вавилонских и ассирийских рельефах. На них не раз изображен дикий бык, тур. Согласно художественным канонам того времени животные изображались строго в профиль, и, глядя на рельеф, можно подумать, что у животного один рог. А на ассирийском языке тур назывался «риму»… Правда, некоторые учёные считают, что прообразом единорога могла быть антилопа орикс с прямыми рогами; она тоже изображалась на рельефах. Но дела это не меняет, в Библии описывалось реальное животное. Но какие удивительные превращения с ним произошли!
Арабы писали, что единорог протыкает слона своим рогом, но не может стряхнуть его кости; когда на роге набираются останки трёх или четырёх слонов, единорог теряет подвижность и становится жертвой птицы Рок. В Талмуде, священной книге евреев, единорог так велик, что Ной не смог взять его в свой ковчег, и несчастному зверю пришлось плыть многие месяцы и отдыхать лишь изредка, положив свой рог на ковчег.
1.5. Нарвал, обладатель драгоценного «единорожьего» рога
В христианской традиции единорог иной – но не менее удивительный. «Физиологус» и бестиарии описывают его как животное размером с козлёнка; прикосновением своего рога оно удаляет из озера принесённую змеями отраву, а когда его преследуют охотники, единорог находит убежище на груди непорочной девы – и только она может поймать его. На картинах, рисунках, гербах единорог выглядит как миниатюрная лошадь с торчащим вперед прямым, спирально закрученным рогом. И самое интересное то, что такие рога действительно существуют!
Начиная с XII века они стали появляться в Европе; купцы откуда-то привозили их и продавали за огромные деньги. Рога единорога хранились в королевских и княжеских сокровищницах, венецианцы предлагали за один такой рог, принадлежавший роду Гогенцоллернов, 30 000 дукатов – больше ста килограмм золота, но сделка не состоялась. Одним из сокровищ Дании был трон короля Фредерика III, сделанный из рогов единорога. И, конечно, порошок из рога единорога, уникорн или аликорн, считался лекарством от всех болезней; первые рецепты мазей и микстур с ним были составлены в XII веке аббатиссой Хильдегардой фон Бинген. Аликорн дотянул даже до просвещённого XVIII века – в 1741 году он ещё числился в списке лекарств лондонских аптек.
Уже в период Возрождения скептичные итальянцы стали сомневаться в лечебных свойствах аликорна. Не очень верили в них и немецкие врачи. Но больные требовали именно лекарства из аликорна, и некоторые даже выздоравливали. Психотерапия – слово новое, но этот метод существовал и в старину…
Понемногу с севера Европы стали приходить сведения о том, что прямой, завитой спиралью рог принадлежит совсем не единорогу, а небольшому киту нарвалу. Первым стал различать «уникорнум верум», единорога подлинного и «уникорнум фальсум», фальшивого, Михаэль Валенти в 1704 году. При этом подлинным считался рог, находимый в земле и принадлежащий библейскому единорогу (попросту говоря, мамонтовые бивни), а фальшивым, менее действенным, рог (вернее, стержневидный, спирально закрученный левый бивень) нарвала. Но ни тот, ни другой, увы, не спасал от ядов. И постепенно рог нарвала стал просто поделочным материалом, а единорог перешёл в разряд сказочных существ.
Путешественникам, возвращавшимся из дальних стран, часто не верили. Более того, их слова принимали за наглую ложь. Выдумкой считали рассказы Марко Поло о реальных животных, увиденных им – полосатом льве (тигре), яке, кабарге, диких лошадях, гигантском баране (том самом, которого переоткрыл впоследствии российский исследователь Федченко, назвавший его «Ovis polo», баран Поло). А вот в птицу Рок, которая может поднять в воздух слона, поверили. Ещё бы – ведь Поло видел у хана Хубилая её огромное перо! Поверили и в гигантских змей с двумя ногами около головы, про которых Поло слышал, и во многое другое. А когда появилось описание путешествия рыцаря сэра Джона Мандевиля – ему поверили без оговорок. Ведь сэр Джон путешествовал целых тридцать три года по Египту, Аравии, Палестине и в конце концов добрался до Китая. Его книгой зачитывались, её цитировали десятки писателей, её перевели чуть ли не на все европейские языки – ведь писал он о вещах удивительных и чудесных.
«В той стране обитают люди одноногие, но ходят они с поразительной быстротой. Ложась на отдых, человек поднимает над собой свою единственную ногу, ибо она столь велика, что, отбрасывая тень, защищает его от палящих лучей солнца. А солнце в тех краях такое жаркое, что в Ливийском море всплывает на поверхность варёная рыба, и это есть великое чудо.
А на другом острове живут люди гигантского роста и отвратительные на вид. У них всего один глаз, находящийся на лбу. Есть и такой остров, на котором живут люди невероятно грязные и не имеющие головы; глаза находятся у них на плечах. И ещё есть остров, где обитают люди с такой большой верхней губой, что, ложась спать на солнцепёке, они этой губой закрывают всё лицо».
Но странное дело, книга англичанина Мандевиля была почему-то написана по-французски. Историки же не нашли в списках английского дворянства никого с такой фамилией.
Зато в Бельгии, в Льеже в 1375 году скончался весьма уважаемый врач Жан де Бургонь, который на смертном одре не пожелал унести свой секрет в могилу и признался, что именно он написал эту книгу. Ни в каком Китае он не бывал, во время своего «путешествия» спокойно жил в Льеже, и книга «Мандевиля» – абсолютная фальшивка. Легковерные современники де Бургоня проглотили крючок вместе с поплавком, и сэр Джон де Мандевиль стал считаться величайшим путешественником своего времени. Даже двумя столетиями позже знаменитый географ и картограф Себастьян Мюнстер в своей «Космографии», переизданной с 1544 по 1750 год сорок четыре раза, увековечил россказни «сэра Джона» и снабдил книгу занимательными рисунками, изображающими людей без головы, людей с собачьими головами и тому подобные чудеса.
1. 6. Аборигены дальних земель, согласно «Космографии» Себастьяна Мюнстера
Человек весьма начитанный, де Бургонь понадёргал сведения из описаний различных путешествий, украсил их массой удивительных, то ли услышанных, то ли выдуманных историй, и пустил книгу в свет.
Источники, которые в ней были использованы, удалось проследить. Это описания путешествий побывавшего на Дальнем Востоке монаха Одерика из Портено, Плано Карпини – посла папы римского к монгольскому хану, некоего Вильгельма фон Боденселе и многих других. В «соавторы» были взяты и Плиний, и Марко Поло, и древнегреческий географ Эратосфен.
Есть у «Мандевиля» история о дереве, которое приносит необычные плоды; если расколоть такой плод, внутри окажется маленькое животное, подобное барашку без шерсти, мясо его очень вкусно. «И я ел такой плод», – уверяет «сэр Джон». Истории, подобные этой, не были чем-то новым для его современников. Каждый образованный человек знал, что где-то в Англии, а может быть в Шотландии или Ирландии растут деревья, плоды которых, падая в воду, превращаются в мелких диких гусей. Из этого делался вывод: раз дикие гуси родятся на деревьях, значит они постные. Более того, ведь у водоплавающих птиц между пальцами перепонки! Следовательно, они сродни рыбам, а рыбы – пища постная, и значит гусей и уток можно есть в пост.
Впервые подобную легенду записал учёный монах Геральдус Уэльский (Geraldus Cambrensis) в начале XII века, за двести лет до «Мандевиля». Но он описывал неких существ, выносимых морем на кусках дерева. Сперва они напоминают смолу, потом свешиваются на своих клювах подобно водорослям, но окружённые раковиной. Постепенно они обрастают перьями, потом отделяются от дерева и улетают. «Я не раз моими собственными глазами видел более чем тысячу этих маленьких птичьих тел, свисающих с одного куска дерева на морском берегу, замкнувшихся в раковинах и уже сформированных».
Геральдус был неплохим наблюдателем. Существа, которых он видел, были ракообразными, в более поздние времена прозванные «морскими уточками». Их тело защищено известковыми пластинками, напоминающими раковину, и они прикрепляются к субстрату стебельком; субстратом же может быть что угодно – подводные части кораблей, прибрежные скалы, раковины моллюсков, кожа китов и акул и плавающие куски дерева. А за перья Геральдус принял их двуветвистые, покрытые длинными щетинками ножки; в воде они то раскрываются как веера, то складываются, подгоняя ко рту воду с планктоном, служащим им пищей. И уж конечно ни Геральдус, ни кто другой не мог видеть, как такие «птицы» взлетают в воздух. Это напоминает другую, более позднюю легенду о том, что в тропиках есть цветы, которые могут отделяться от веток, превращаясь в бабочек.
Во всяком случае версию о том, что водоплавающие птицы – пища постная, с удовольствием подхватили в монастырях, и папе Иннокентию III пришлось специальным эдиктом запретить чревоугодникам поедать таких птиц в пост. А крупнейший учёный средневековья, живший в XIII веке монах Альберт фон Больштедт, за свои обширные знания прозванный Альбертом Великим, о растущих на деревьях гусях написал коротко и точно: «полная бессмыслица».
Но «Мандевиль» писал не о птицах, а о барашках. Растительные ягнята тоже были широко известны в то время, и назывались они «баромец»; впоследствии это слово считали искаженным славянским «баранец».
Английский исследователь Генри Ли в конце XIX века тщательно проследил историю этого фрукта. Им оказался хлопок! И виноват во всём оказался неточный перевод. Древнегреческий ботаник Теофраст, ученик и друг Аристотеля, первым упомянул хлопок – африканский, со слабо раскрывающимися коробочками (современные культурные сорта происходят из стран Нового Света). Нераскрывшуюся коробочку хлопка он назвал «мэлон». Это слово в древнегреческом языке имеет несколько значений. Одно из них – «яблоко или другой фрукт, растущий на дереве». Другое значение – «овца». Таким образом, он подразумевал фрукт, дающий шерсть. А уж дальше потрудились переводчики, и в результате на дереве выросла овца…
Тем временем начали возникать музеи естественной истории – первоначально как частные коллекции. Один из самых первых музеев появился в немецкой Швейцарии, в Цюрихе. Создал его Конрад Геснер.
Этот замечательный человек родился в Цюрихе в 1516 году в семье бедного скорняка. Он рано осиротел – умерла мать, отец погиб во время одного из религиозных конфликтов, сотрясавших тогда Европу, и мальчик воспитывался в семье дяди. Дядя занимался сбором и выращиванием лекарственных трав, поэтому Конрад, научившись разбираться в растениях и их свойствах, уже с детства заинтересовался и естественной историей. В школе он настолько быстро овладел латынью и греческим языком, что восхищённые его способностями учителя помогли ему продолжить образование – сначала в Цюрихе, потом в университетах Страсбурга, Буржа, Парижа и Базеля (в те времена студенты часто странствовали, учась в одном городе у одного профессора, потом перебираясь в другой город к другому профессору – более знаменитому или преподававшему науку, особенно нтересную для этого студента). В 21 год Конрад уже сам преподавал греческий язык в Лозанне, а в 26 лет защитил диссертацию на степень доктора медицины. С тех пор он жил в родном Цюрихе. Он был хорошим врачом, но не нажил состояния, бóльшую часть заработанных денег он тратил на книги и «кабинет естественной истории», как тогда говорили.
Этот научный кабинет в его доме был невелик, но в нём были скелеты животных и чучела, и сосуды со змеями и ящерицами в спирте, коллекции насекомых под стеклом, окаменелости, засушенные растения. Там было даже чучело колибри – одно из первых, привезённых в Европу. Рядом стояло множество книг, ведь Геснер знал более десяти языков и прочёл почти всё, что к тому времени было написано о животных. И сам он писал книги – по медицине, минералогии, ботанике, составил огромный библиографический справочник, но в историю науки Конрад Геснер вошел как зоолог.
Его труд, названный, как у Аристотеля, «История животных», стал для Европы XVI века своеобразной зоологической энциклопедией. В первый том её Геснер поместил, выделив их в отдельную группу, живородящих четвероногих животных, то есть млекопитающих. Второй том рассказывает о яйцекладущих четвероногих (земноводных и части пресмыкающихся), третий – о птицах, четвёртый – о водных животных. Пятый том, описывающий змей и ящериц, был издан уже после смерти Геснера. Это огромные, в половину стола, книги, около тысячи страниц в каждой, с множеством иллюстраций. Именно там было помещено сделанное Дюрером знаменитое изображение первого носорога, попавшего в Европу – мощное животное, как будто закованное в броню. «Броня» эта возникла по ошибке. Носорог был прислан из Индии португальскими завоевателями в подарок своему королю Мануэлу I. Несколько месяцев несчастное животное ютилось на корабле в маленьком загончике, и за это время у него образовались мощные кожные наросты; такие бывают и в зоопарках у старых азиатских носорогов. В Португалии художник Валентин Фернандес зарисовал его, невольно преувеличив размеры и форму наростов. По этому рисунку Дюрер, сам в глаза не видавший носорога, и сделал гравюру, на котором носорог выглядит как доисторическое чудовище.
2.1. Носорог – рисунок Дюрера, опубликованный Геснером
Работая над «Историей животных», Геснер понимал, что сведения в каждом томе должны располагаться в каком-то порядке. Но до создания научной системы животного мира было ещё далеко, и Геснеру пришлось в каждом томе расположить всю живность просто по алфавиту, согласно латинским названиям. Каждая главка – десятки страниц, посвящённых одному живому существу, на которых записано всё, что было тогда о нём известно: его название на разных языках, подробное описание облика, сведения о том, где оно обитает, образ жизни, повадки, способы охоты на него, дрессировка и множество других подробностей вплоть до басен и поговорок об этом животном.
То, что Геснер писал о европейских животных, во многом согласуется с современными сведениями. Многих он видел сам, иные хранились в его музее. Более того, он рассказал о животных, не доживших до наших дней. Это тур, ещё встречавшийся в начале XVII века, и «лесной ворон». Эту птицу долго считали вымыслом, и только много позднее выяснилось, что речь идёт о лысом ибисе, тогда ещё обитавшем в Альпах; сейчас он сохранился только в немногих местах Марокко и Турции.
Геснер старался быть критичным к рассказам путешественников и авторов бестиариев. О василиске он написал, что это «женские сплетни и фальшивая бессмыслица» и добавил: «Аптекари и другие бродяги изменяют тела скатов многими способами по своей прихоти, обрезая, выворачивая и вытягивая в облик змей, василисков и драконов. Я помещаю здесь изображение такой фигуры, чтобы могли быть узнаны обман и хитрость. Я видел здесь (в Цюрихе) путешествующего бродягу, который показывал такую фигуру как василиска, но он был сделан из ската». Он доказал, что знаменитый в то время дракон (он же гидра), хранившийся в Венеции, – чудовище с двумя когтистыми лапами, длинным закрученным хвостом и семью головами на длинных шеях – искусная подделка. Впрочем, в существование драконов он верил; просто считал, что настоящие драконы очень редки. Что же касается семиголовых гидр, то, по-видимому, в те времена это был ходкий товар. Голландский собиратель экзотических животных Альберт Себа даже в начале XVIII века считал чучело такой гидры жемчужиной своей коллекции. К счастью (или к сожалению?) гидра не вошла в число тех «натуралий», которые были куплены у него Петром Великим и составили основу петербургской Кунсткамеры. Забавно – ведь Себа был аптекарем, и к нему тоже в какой-то мере относится гневная фраза Геснера, написанная гораздо ранее.
Верил Геснер и в то, что существует единорог (но в это верил и Леонардо да Винчи!), но уже отличает от него «морского единорога», нарвала, хотя изображён он всё-таки с рогом на лбу. Геснер первым написал и о вампирах – летучих мышах, сосущих кровь, и о «скорлупистом еже» (броненосце).
2.2. Чучело «василиска», сработанное из ската, не обмануло Геснера
2.3. Эту венецианскую «гидру» Геснер признал фальшивкой
Но преувеличений, а то и просто басен и у него предостаточно. О рыси, «хищном звере, подобном волку, но намного более хитром» он пишет: «Нет животного, которое имело бы такое острое зрение, как рысь; поэты говорят, что она будто бы может проникать взглядом вещи, обычно непрозрачные – стены, дерево, камень и тому подобные. Зато когда она теряет эту способность, то начинает ненавидеть собственный взгляд и поэтому умирает». Поверье о невероятно остром зрении рысей было широко распространено в те времена, и когда князь Федерико Чези в 1603 [году основал в Риме одну из первых научную академий Нового времени, он назвал её Accademia dei Lincei, Академия Рысей, а точнее – Рысьеглазых, и гербом её стала рысь. Одним из её членов был Галилей. После ряда закрытий и преобразований академия эта дошла до наших дней как одно из важнейших научных учреждений Италии.
Но вернёмся к Геснеру О лосе он пишет: «говорят, что он не имеет ни колен, ни суставов». Впрочем, согласно Плинию, и слон не имеет суставов в ногах. Геснер сомневался в существовании «барнакльского гуся», о котором писал Геральдус; ему не верилось, что птица может не откладывать яйца, а развиваться в воде. К тому же Альберт Великий, авторитет которого был очень велик, считал, что это «полный абсурд и бесстыдная ложь». Чтобы окончательно прояснить вопрос, Геснер пишет в Ирландию, где будто бы обитает такой гусь, учёному монаху Октавиусу слывшему правдивым человеком. И тот отвечает: «Верой, которой я служу, заверяю, что всё сказанное Геральдусом о происхождении этой птицы есть правда». Волей-неволей Геснеру пришлось дать описание этого дива. А немного позже, в начале XVII века, другой легковерный учёный, Дюре, утверждал, что есть дерево, приносящие чудесные плоды. Если они падают в воду, то превращаются в рыб, а упав на сушу – в птиц. Дюре нарисовал это дерево, и выглядело оно для людей того времени весьма убедительно.
Но больше всего невероятностей у Геснера в четвёртом томе, повествующем о водных животных. Туда попали рыбы, черепахи, раки, актинии. Кита Геснер тоже причислил к рыбам, не поверив Аристотелю – тот знал, что кит не рыба, ибо дышит лёгкими. Швейцарец Геснер если и бывал у моря, то недолго и очень многих морских существ он описал со слов других авторов, а его художники перерисовали их из старых книг. И возникают русалки и нереиды, морской монах, морской епископ, морской чёрт с двумя рогами – рисунки, в наше время кочующие из учебника в учебник как доказательство легковерия первых зоологов. Но Геснер нередко делал приписки: «этот рисунок таков, каким его сделал художник, я не имею данных о его точности». А у изображения гигантского то ли кита, то ли змея, нападающего на корабль и пожирающего людей, он не даёт описания, а пишет: «Такие монстры были изображены на рисунках Олауса; насколько они хороши и верны – остаётся на его ответственности». Норвежский архиепископ Олаус, или Олаус Магнус (Великий) в своем описании северных народов писал и о животных. Морж у него, например, «невероятная морская свинья, которая с помощью своих зубов, как по лестнице, залезает на вершины скал, чтобы с этой высоты скатиться обратно в воду – если не уснёт, повиснув на скале». Есть у него и морской змей, и гигантский осьминог-кракен (по-видимому, реально существующий гигантский кальмар, о котором писал и Плиний). А художник Геснера, никогда не видавший ни осьминога, ни кальмара, изобразил кракена по описанию, и у него получился злобный тюлень с воротником из щупалец. Что же касается морского чёрта, то у Геснера есть описание и рисунок подлинного морского чёрта – рыбы, названной так из-за её страшноватой внешности. И рисунок явно сделан с засушенного экземпляра – не в музее ли Геснера он хранился?
2.4. А эту гидру голландец Себа считал жемчужиной своего собрания
Геснер прожил всего 49 лет. Когда в его родной Цюрих пришла чума, он был городским врачом и не покинул свой пост. Говорят, что когда и его одолела страшная болезнь, он попросил отнести себя в свой музей и умер, глядя на шкафы с коллекциями.
Нередко ошибаясь и веря ошибкам других, он был сыном своего времени. Но его книги стали той ступенью, с которой начиналась научная зоология. Недаром его называли не только «германским Плинием», но и «отцом зоологии», подобно Аристотелю.
Другой знаменитый учёный того времени – итальянец Улисс Альдрованди. Он не только создал свой «кабинет естественной истории», который завещал родной Болонье, но и организовал ботанический сад. Прекрасный лектор, человек яркий и увлекающийся, в молодости он попал в тюрьму инквизиции, но ему удалось выпутаться. Позднее его покровителем стал папа Григорий XIII, субсидировавший роскошное издание его книг. В них есть уже кое-что новое по сравнению с Геснером; он видел или имел в своем музее много американских, африканских, индийских животных, он анатомировал птиц, изучая их скелет и внутренние органы, провёл цикл наблюдений над развитием куриного зародыша. Но был Альдрованди более легковерен, чем Геснер, и по страницам его книг кочуют и псоглавые люди, и «морской монах». Появилось у него и кое-что новое, например «морской волк», гигантский рак, в несколько раз больше человека. Когда он попытался создать какое-то подобие системы, то попал впросак, придумав группу птиц «средней природы», куда вошли страусы и летучие мыши. И, наконец, вслед за Геснером и другими мудрецами он описал райских птиц и их удивительные привычки.
2.5. Дерево Дюре, из которого рождаются и рыбы, и птицы
2.6. Морж, изображённый в труде Олауса Магнуса
– Что ж тут такого, – скажет читатель, – птицы как птицы, только очень красивые. Но в том-то и дело, что тогда эти птицы считались необыкновенными.
История эта началась 8 сентября 1522 года, когда в порт Севильи вошел потрёпанный корабль с гордым именем «Виктория» и на берег спустились 22 измождённых человека – всё, что осталось от флота, отплывшего три года назад. Тогда на пяти кораблях уплыло 270 моряков, солдат, знатных гидальго, и командовал ими португальский дворянин Фернан де Магальяйиш, в Испании ставший Фернандо Магелланом. Но великий мореплаватель не вернулся из прославившего его путешествия, шестнадцать месяцев назад он погиб в стычке с туземцами на одном из открытых им Филиппинских островов.
Кроме груза пряностей (стоимость которых с лихвой окупила все расходы на экспедицию) корабль привёз множество странных вещей, и среди них удивительно красивые и яркие, лёгкие как пух птичьи шкурки. Капитан «Виктории» Дель Кано получил их в дар от султана, правившего одним из Молуккских островов. Но на этом острове такие птицы не водились, их привозили откуда-то издалека. Их золотисто-жёлтые, оранжевые, зелёные, бронзовые, белоснежные перья переливались в солнечном блеске. И у этих шкурок не было ног! Более того, а шкурки ли это? Может быть, это просто мёртвые птицы, у которых нет не только ног, но и мяса, и костей?
Испанский натуралист Франсиско Лопес де Гомара, первым исследовавший их, кратко подвёл итог своей работы: «Мы полагаем, что эти птицы питаются росой и нектаром деревьев, дающих пряности. Одно несомненно – они не подвержены разложению». Откуда же могут прилетать эти чудесные существа? Не иначе, как из рая. И напрасно Антонио Пигафетта, участник экспедиции Магеллана, писал, что обитатели Молуккских островов умеют так аккуратно снимать птичьи шкурки, что в них не остаётся ни косточки. Никто его не слушал, и Геснер написал в своей «Истории животных»: «На Молуккских островах люди утверждают, что эти прекрасные пташки, которые никогда не садятся на землю или на что-либо другое, родились в раю».
Но как же они живут, как отдыхают? Мнения разделились. Одни мудрецы полагали, что эти эфирные, почти не имеющие веса создания никогда не отдыхают, витая в воздухе; другие считали, что они отдыхают, обмотав тонкие нити своих перьев вокруг ветвей. Но как же они высиживают птенцов, если они не садятся на землю? Очень просто – самка откладывает яйца на самца, и он служит ей живым летающим гнездом.
2.7. «Она не питается ничем, кроме небесной росы» – писал Геснер о райской птице
Несомненно, такие птицы должны обладать чудесными свойствами, но какими? Воины верили, что они охраняют от ран, и счастливцы, которым удавалось достать шкурку райской птицы, украшали ею свой шлем. Заинтересовались новинкой и модницы, каждая придворная дама хотела украсить платье сияющей шкуркой; их привозили корабли, возвращающиеся с Молуккских островов, и цены на них были фантастические.
Однако некоторым учёным сказочка о птицах, прилетающих из рая, казалась не совсем достоверной. Например, сомневался в ней Шарль Леклюз, придворный натуралист императора Рудольфа II Габсбурга, в учёном мире известный как Каролус Клузиус. Уйдя с поста директора Венского ботанического сада, он перебрался в Лейден и стал профессором университета. Больше всего он прославился тем, что ввёл в культуру такие растения, как картофель, каштан и… тюльпаны, которые с его лёгкой руки стали приносить Голландии огромные прибыли. Голландия в те времена – великая морская держава, трудно было найти лучшее место для изучения заморских растений и животных, чем портовый и университетский город Лейден. И Клузиус, исследовав множество шкурок, расшифровал их тайну. Это были шкурки самых настоящих птиц, обладавших плотью, кровью и костями, только мастерски выделанные и высушенные. Об этом и написал он в своей книге о тропических животных, но никто ему не поверил. Слишком заманчива была легенда о чудесных существах, колыхавшихся на райских ветерках, и слишком полезна она была для купцов, наживавших огромные деньги на их шкурках. В результате даже полтораста лет спустя великий Линней дал одному из видов райской птицы название «Paradisea apoda», то есть «райская безногая», а не менее великий натуралист Бюффон повторил басню об эфирном существе, питающемся только небесной росой. И только в начале XIX века корабельный аптекарь с фрегата «Раковина» Рене Лессон во время краткой стоянки на Новой Гвинее не только увидел живых райских птиц, но и познакомился с тем, как папуасы охотятся на них, снимают шкурки и сушат их над огнём. А данное Линнеем название так и прижилось в науке.
Ücretsiz ön izlemeyi tamamladınız.