Kitabı oku: «Литературный альманах. Выпуск 21. 2019 г. Отчий дом», sayfa 2

Yazı tipi:

Леонид Глинский

Член Литературного объединения «Остров вдохновения» город Балтийск


Скоро лето

 
Дожди и ветры правят миром.
Печально неба полотно.
Тревожно, пасмурно и сыро.
В шесть вечера уже темно.
А утром долго ждать рассвета.
Осенний сплин непобедим.
Но не печальтесь. Скоро лето!
Ещё арбузов поедим.
 
 
Вот и зима. Метели кружат.
Сверкнул огнями Новый год.
Простуда. Врач. Таблетки. Стужа.
Сугробы. Иней. Гололёд.
Мир чёрно-бел. Всего два цвета.
И бесконечны холода.
Держись, ребята! Скоро лето.
Ох, и согреемся тогда!
 
 
Весна. Во всём её приметы.
Снег тает. Каплет с крыш. Ручьи.
И с каждым днём всё больше света,
Теплее солнышка лучи.
Домой с других концов планеты
Птиц перелётных мчится рать.
А это значит – скоро лето.
Уже совсем недолго ждать.
 
 
…И лето может быть холодным.
Не вспомнить, право, сколько раз
Причуды матушки Природы,
Бывало, удивляли нас.
Деревья зеленью одеты.
И пусть холодный дождь с утра…
Какая мелочь! Это ж лето!
Мы дождались его. Ура!!
 

Вечер

Багряным костром догорает закат.

Вокруг постепенно сгущаются тени.

Как будто в театре закончен антракт.

Свет гаснет, и зрители ждут продолженья.

Раскинется занавес, и до утра —

Волшебное действо на сказочной сцене.

По глади пруда разлилась тишина,

Снимая дневной суеты напряженье.

На зеркале водном небес глубина,

Далёких светил неземное движенье.

Скользит золотою пирогой луна,

И смотрятся звёзды в свои отраженья.

Не надо грустить, что уходят года,

Всё чаще усталость ложится на плечи.

Но вдруг просветленье приходит, когда

На землю с небес опускается вечер.

И кажется мне, что так было всегда,

И весь этот мир постоянен и вечен.

Увы. Ничего постоянного нет.

Природа устроена странно и мудро.

И кем-то когда-то оставленный след

Присыплет бессмертного времени пудра…

Закончится ночь. Вновь наступит рассвет.

И кто-нибудь скажет нам:

«Доброе утро.»

***

Мне приснилось, что на свете нет войны.

Что в весенние цветы земля одета.

И среди цветов и мирной тишины

Только в мирные играют игры дети.

Мне приснилось, что уже давным-давно

Уничтожены все бомбы и все пушки.

И оружие везде запрещено,

Переплавлено на детские игрушки.

Мне приснилось, что войны на свете нет.

Что людьми давно забыто слово «горе».

Что живут они по много-много лет,

И на крик не переходят даже в споре.

Нет ни страха, ни болезней, ни вражды.

И по всей земле открыты все границы.

Небеса светлы, прозрачны и чисты,

И поют о красоте певцы и птицы.

Мне приснилось, что на свете нет войны.

Что все люди на земле живут, как братья.

Если кто-нибудь страдает – от любви,

Если плачет – то от радости и счастья.

И среди цветов и мирной тишины

Только в мирные играют игры дети.

Я хочу, чтоб больше не было войны,

Больше не было войны на белом свете.

Человеческое Тепло

Как черепаха,

в защитный панцирь одет любой.

Мир так жесток, жизнь хрупка —

её легко переломить.

Но пока на земле

существует Любовь,

мы

остаёмся

людьми.

И сквозь броню и бетон,

сквозь толщу воды и льда,

сквозь дым забвения,

сквозь лобовое стекло

каждый из нас на себе

ощущает всегда

Человеческое Тепло.

Каждое утро

выходим из дому, как на бой.

Бескомпромиссна борьба

Добра и Зла, Правды и Лжи.

Но, пока на земле

существует Любовь,

не прекращается

Жизнь!

Снова летишь под откос,

да так, что уже не встать.

Шумно пирует победу

всесильное Зло…

Новые силы даёт,

чтоб подняться опять,

Человеческое Тепло.

Минута молчания

Трепещет пламя вечного огня

На мраморном подножье обелиска.

И имена, застывшие в камнях,

Багряным эхом озаряют блики.

В них кровь, огонь и слёзы той войны.

Подумать страшно: что бы стало с нами?

Помянем же минутой тишины

Тех, кто лежит под этими камнями.

Лежат бойцы. На всех одна судьба,

Одна могила и одно надгробье,

Одна Земля и Родина одна.

Их тысячи, и все они – герои.

Они познали цену слова Мир,

Но так и не дожили до Победы.

Они погибли, чтобы жили мы.

И мы не вправе забывать об этом.

Уже давно окончилась война.

В груди земной зарубцевались раны.

Всю чашу горя выпила страна,

Но победила в схватке той кровавой.

Прислушайтесь к звенящей тишине,

Что окружает братские могилы.

Мы вечно будем помнить о войне,

Чтоб никогда война не повторилась.

***

Ночь синие чернила разлила

по мудрому, как время, небосводу,

озёра превратила в зеркала

и жёлтый месяц окунула в воду,

дорожку соткала из серебра

и блёстками осыпала берёзы…

А над моим окошком до утра,

кружась, водили хороводы звёзды.

***

В час, когда от забот,

от тревог и от бед ты устанешь,

и зальёт темнотой

ночь унылый пейзаж за окном,

синей птицей осенних ветров,

после долгих скитаний,

я к тебе прилечу

и бесшумно овею крылом.

Соберу весь огонь

своего раскалённого сердца.

И камин растоплю,

чтобы душу твою обогреть.

Запылают дрова,

и весёлого пламени скерцо,

озарив полумрак,

затрещит на еловой коре.

От невзгод и от бед

я тебя своим телом прикрою,

чтоб, хотя б ненадолго,

пахнуло дыханьем весны.

Отведу твои беды,

и душу твою успокою.

Пусть приходят к тебе

только самые светлые сны.

Расскажу о весне,

о любви, о разбуженном лесе,

как друг к другу спешат,

но не могут дойти берега.

Я тебе напою

свои самые лучшие песни,

и спокойный твой сон

до утра буду оберегать.

А когда кинет утро

на землю свой взор беспечальный —

снова выпорхну в небо,

лишь только откроешь глаза.

Приглядись, и однажды,

быть может, увидишь случайно,

как мелькнут мои крылья,

вспоров и сомкнув небеса.

***

Хвори всё экзотичней.

Любой раздражает пустяк.

Годы ласково тянут ко дну,

и приходит, порой, понимание:

если юные женщины вдруг

на меня обращают внимание,

это значит – в одежде моей

что-то явно не так.

Белое

Белые снежинки —

белая вода.

Белая дорога

в белые года.

Солнце побелело

в белых облаках.

Белое на белом —

иней на висках.

В белом медсанбате —

белая сестра.

В белом маскхалате —

Чёрная дыра

Гимн Калининградской области

 
От Куршских дюн до Виштынецкой сини,
От Немана до польских рубежей,
Раскинулся янтарный край России,
Как часть великой Родины моей.
 
 
Здесь волны на песок янтарь роняют,
Здесь в соснах ветры Балтики шумят.
Суда и корабли тепло встречает
Из дальних странствий порт Калининград.
 
 
Янтарный край,
цвети под небом синим!
Пусть небеса хранят наш общий дом!
Янтарный край —
жемчужина России,
Природой славен и людским трудом.
 
 
Рождённая в победном сорок пятом,
Вставала область из руин войны,
На землях, бывших Пруссией когда-то,
Трудом людей со всех концов страны.
 
 
Мы люди разных взглядов, вер и наций,
Но, между нами, в жизни нет преград,
Ведь все мы, как один, – калининградцы,
И лучший город – наш Калининград.
 
 
Янтарный край,
цвети под небом синим!
Пусть небеса хранят наш общий дом!
Янтарный край —
жемчужина России,
Природой славен и людским трудом.
 
 
Всегда в работе труженики-порты.
Уходят рыбаки в морскую даль.
Встречают отдыхающих курорты.
А в недрах – нефть и солнечный янтарь.
 
 
От Куршских дюн до Виштынецкой сини,
От Немана до польских рубежей,
Пусть славится янтарный край России,
Как часть великой Родины моей.
 

Светлана Дружинина (Шулешова)

Член совета Литературного объединения «Остров вдохновения» город Балтийск, инженер, пишет стихи и песни, автор поэтического сборника «Робинзон», сборника стихов и сценариев «Ощущение полёта», альбома песен «Улетаю – таю».


Земланд

 
От замка древнего Лохштедт
До Фриш-Нерунг земли
Под ветром пенят паруса
Большие корабли.
Вот поднят невод из глубин,
Он полон серебра —
В огне рыбацкого костра
Сияет, как мираж.
 
 
Стекает бархатный песок
С ползущих к морю дюн,
Румяной облепихи сок
В бочонке бродит, юн,
А я с ловцами янтаря
Плыву в полночный час —
Тевтонских рыцарей мечи
Подстерегают нас.
 
 
В какой стране, в каком краю
Сегодня я живу?
Быть может, сон, а может, явь,
Иль грёзы наяву?
За острыми зубцами крыш
Янтарная Луна
Янтарной кошкой ловит мышь
Янтарную в волнах.
 
 
Нам Витланд – аистов страна —
Даёт и стол, и кров,
Нам дарят пьяные шторма
Букеты «роз ветров».
Лети, мой аист, над землёй,
Её благословляй!
О, Земланд, Пруссия моя,
Неповторимый край!
 

Все дожди России

(посвящается фестивалю «Балтийская Ухана»)

 
Когда, взмахнув крылом летучим,
Костёр взовьётся над землёй,
На горизонте солнца лучик
Блеснёт зелёною звездой.
 
 
Так значит, будет снова лето,
С друзьями встречи впереди,
И если доверять приметам,
То обойдут нас все дожди.
 
 
Но знает тот, кто был и не был:
Так повелось из года в год —
От песен распухает небо,
И над поляной дождь идёт.
 
 
Задует ветер с новой силой,
И туч обрушится стена,
Как будто все дожди России
Слетелись этим летом к нам.
 
 
Но стихнет шторм,
и дождь прольётся,
Оставив на песке следы —
Янтарно-золотые солнца,
Омытые струёй воды.
 
 
И зазвенят гитары круче,
Струну заветную найдя,
Но небо вновь затянут тучи,
До края полные дождя.
 
 
Мои друзья, так будем вместе!
Бросайте всё, и поскорей
Спешите в край гитар и песен,
Край аистов и край дождей.
 
 
Зарницы струн зигзагом синим
Расколют небо пополам,
Как будто все дожди России
Слетелись этим летом к нам.
 

Я ещё приеду

 
Мы живём, утрат не считая,
В круговерти пустой суеты,
Постепенно надежды теряем,
Предаём потихоньку мечты.
Сапогами топчем рассветы,
Тьму пустых произносим слов…
Ах, вернуться бы обратно в лето,
В Лукоморье сказочных снов,
 
 
Где крылатые кони мчали
Колесницы в Звёздном огне,
Где с пустующего причала
Каждый камешек виден на дне,
Где у входа на рейд исполины,
Подставляя ветрам бока,
Заколдованные равелины,
Словно рыцари, спят в веках.
 
 
Там на пристани, на Телефонной,
Телефона в помине нет,
А над Южной бухтою сонной
Белым росчерком чайки след.
Мне судьбы поворот неведом,
Только знаю, как дважды два:
Я приеду, я ещё приеду,
Лишь бы мама была жива.
 
 
Не проездом и очень скоро
В Лукоморье, в милом краю,
У Владимирского собора
Я в молчании постою.
Ведь из детства усвоено прочно,
И дошли мы своей головой,
Что это самая главная точка
Географии мировой.
 
 
В полуслове прерву беседу,
Как молитва прозвучат слова:
Я приеду, я ещё приеду —
Лишь бы мама была жива.
Может, завтра, а может, в среду
Соберу в поход корабли.
Я приеду, я ещё приеду
В белый город на край земли.
 

Андрей Дударь

Член Литературного объединения «Остров вдохновения» город Балтийск. Проживает в Смоленске.


 
***
Это просто счастье —
Быть с тобою рядом.
Даже не рукою —
Прикасаться взглядом.
В теплые ладони
Я уткнусь щекою.
И своей улыбки
От тебя не скрою.
Милая, родная.
Даже слов не надо.
Ты одна такая,
Ты моя отрада.
Словно риф гитары,
Сплетены мы ладом.
Это просто счастье —
Быть с тобою рядом.
Имена любимой
Я своей любимой знаю
Множество имён.
Но не знаю, как сегодня.
Назову её.
 
 
Если вижу я улыбку,
Глаз сиянья свет,
То скажу ей без сомненья:
Солнышко, привет!
 
 
Если ласково мурлычет,
Радость не тая,
Обнимая, прошепчу ей:
Кисонька моя.
 
 
Ну а если загрустила,
Тишина в ответ,
Я скажу ей нежно-нежно:
Рыбонька, привет.
 
 
Иногда порой за дело
Критикой кольнёшь.
Всё равно тебя люблю я,
Мой хороший ёж.
 
 
А когда прищуря глазки,
Прячешь хитрый взгляд,
Значит скоро будут сказки,
Лисонька моя.
 
 
Я имён любимой знаю —
Всех не сосчитать.
Но придумал, как сегодня
Буду величать.
 
 
Назову тебя наградой,
Сладкий мой щербет.
Лишь бы вместе, лишь бы рядом.
Вот и весь секрет!
Сосны
За поворотом пыльный град остался.
Теперь на волю вырвалась душа.
В вершинах сосен ветер заплутался.
Как шаль, скользя по веткам не спеша.
 
 
Я сам себе негаданно признаюсь:
Не видел я красивее пока.
Вершины сосен в небо упираясь,
Рисуют акварелью облака.
 
 
В палитре новым цветом растворяюсь
И бабочкой взлетаю я с цветка.
Вершины сосен, медленно качаясь,
Баюкают под птичьи голоса.
 
 
Смотрю на лес и вдруг в ответном взоре,
Как будто кожей чувствую своей:
Вершины сосен, словно бы в дозоре,
Хранят секреты леса от людей.
 
 
Дышу, сосновым мёдом наслаждаясь.
Я пью его смакуя, не спеша.
В вершинах сосен эхом отзываясь,
Парит моя счастливая душа!
 
 
***
Осень пахнет дождём и грибами,
Осень пахнет всегда послелетием.
Между знойной жарой и снегами
Затерялась она междометием.
 
 
Я люблю её яркие линии,
Пусть со временем краски размоются,
Словно фото из детства счастливого,
Пожелтеет и снегом укроется.
 
 
Это позже, а ныне салютом
Вспыхнут листья, ветрами ласкаемы.
Вместе с ними летаем как будто,
Словно дети, о всём забываем мы.
 
 
Осень пахнет дождём и грибами,
Осень пахнет всегда послелетием,
Между знойной жарой и снегами
Затерялась она междометием.
 

Лидия Ерохина

Член Литературного объединения «Остров вдохновения» город Балтийск. Печатается в альманахах организации.


Русская женщина

Русская женщина, как ты красива!

Как же походка твоя горделива!

И не сгибает тебя даже горе,

Всюду успеешь ты – дома и в поле.

Деток своих обошьёшь, обстираешь,

Кашей насытишь их и поиграешь.

Мужа ты встретишь с работы, накормишь

Вкусным обедом, компотом напоишь.

Ласковым словом друзей обогреешь,

Слабым поможешь, сирот пожалеешь.

В доме твоём всё так чисто, опрятно,

И приходить к тебе в гости приятно.

Ты не скупишься на угощенья:

Торт испечёшь и предложишь варенье,

Чай ароматный по чашкам нальёшь

И задушевные песни споёшь.

Голос твой чист, и красив, и протяжен,

И неземною он силой заряжен,

Смеяться и плакать он заставляет.

Как успеваешь всё, всех удивляет!

Неутомима в трудах ты своих,

Работаешь всюду всегда за двоих.

Позднею ночью ложишься в кровать.

Благословенна будь, русская Мать!

Россия

В золотистых лучах раскалённого солнца

Ты идёшь по земле, где колышется рожь.

И закинув назад свои длинные косы,

Чистым голосом звонкую песню поёшь.

В этой песне ты славишь родную Россию,

Что взрастила тебя у себя на груди.

Подарила просторы и рощи лесные.

И с любовью сказала: «Смелее по жизни иди».

Русь родная моя, мы зовём тебя матерью милой,

Все мы дети твои, пред тобою в долгу.

До последнего вздоха, куда бы судьба ни носила,

Светлый образ твой в сердце своём навсегда сберегу.

Русь

Русь святая моя! Как душа твоя плачет и стонет!

Нашу землю топтали татаро-монгольские кони.

Сыновей, дочерей уводили в далёкие степи,

Заковав руки-ноги в железные цепи.

Всё стерпела ты, Русь: распри русских князей,

Голод, слёзы, разруху и гибель твоих сыновей.

Тех, которых когда-то на коленях с любовью качала,

Нежно к сердцу прижав, их глаза целовала.

Годы шли, и века пронеслись над твоей головою,

Запылала ты вновь и сразилась с немецкой ордою.

Вновь в той страшной войне ты детей хоронила,

И, от горя седая, рыдала на братских могилах.

Отгремела война, и ты вновь возродилась.

На просторах твоих снова рожь колосилась.

Золотая пшеница в пояс кланялась низко.

Вновь сады расцвели, счастье было так близко.

И, согретые дружбой, люди мирно трудились.

Всё ушло. И распался Союз тех республик свободных,

Что сплотила ты, Русь, на долгие годы…

Позабывши о братстве, разобщились народы.

Запылал весь Кавказ, в Лету канули годы.

И твои сыновья, ты которых взрастила,

Защищая тебя, вновь ложатся в могилы.

Много юных калек, кто без рук, кто в колясках,

Побираясь, сидят, не мечтая о счастье.

И с надеждой глядят на людей, что, зевая,

Равнодушно спешат, ничего не давая.

День проходит за днём, годы мчатся рекою,

Этим бедным парням не дождаться покоя.

Видно, выпало им незавидное «счастье»:

Одиноко сидеть и в жару, и в ненастье.

Позабыла ты, Русь, сыновей своих верных.

Загляни им в глаза – может, дрогнули б нервы?!

Вдовы России

Прекрасные женщины, вдовы России,

С надеждою ждёте любимых домой.

А женское счастье и смех ребятишек

Давно сметены уж жестокой войной.

Трудились вы днями, ночами холодными

На благо любимой страны.

И ждали вас дома детишки голодные,

Их глазки печальны, слезами полны.

А ты же без сна и в безмерной усталости

Детей на колени возьмёшь,

Обнимешь их плечи руками усталыми

И грустные песни поёшь.

Терпите, родные, война скоро кончится,

Настанут счастливые дни,

Тогда поедите вы, сколько захочется.

Наш папа воюет, пока мы одни.

Вас мало осталось, прекрасные женщины,

И ваши виски серебрит седина.

Морщины глубокие, будто бы трещины —

Во всём виновата война.

Святые мадонны – российские женщины —

Безмерно трудились в суровые дни.

Живут они все по наказам завещанным.

Поклонимся ж всем им до самой земли!

Моя Россия

 
Я люблю милый образ России.
Надо мною небес синева.
На полях рдеют красные маки,
На лугах пахнет мятой трава.
 
 
Я любуюсь простором широким,
От морей и до белых берёз.
Ветер тучами солнце закроет —
Плачет небо дождинками слёз.
 
 
Здесь ковыль серебрится, как море,
Босиком по траве пробегу.
Как же дышится здесь на просторе,
На зелёном душистом лугу!
 
 
Там, где солнце садится за морем,
И по небу заката штрихи,
Вижу мир я с прекрасной Россией,
И о ней я слагаю стихи.
Бабушка и внучо́к
Октябрь золотит берёзу за окном,
А в небе табунятся облака,
И мелкий дождик сеет.
На сердце грусть и неуёмная тоска,
 
 
Лишь ласковый внучо́к мне душу греет.
Меня обнимет, скажет: «Не грусти,
Ну, улыбнись скорей, бабуля,
Шалость мне прости!
 
 
Ты подожди, вот дождичек пройдёт,
А ветер в небе облака разгонит,
Разъя́снится погода, грусть уйдёт,
И солнышко на землю лучик золотой уронит.
 
 
Пойдём скорее в парк гулять со мной,
Осенние листочки соберём в букетик.
Постой, идти устала? Не спеши,
Присядь и отдохни.
Тебе я помогу. Дай руку мне, иди!
Люблю тебя, ты лучше всех на свете!».
 

Николай Жуков

Капитан 2 ранга запаса, учитель ОБЖ высшей квалификационной категории. Член Литературного объединения «Остров вдохновения» город Балтийск. Лауреат областного литературного конкурса «Ты сердца не жалей, поэт», лауреат V областного литературного конкурса «За далью – даль». Дипломант международной литературной премии «Славянское слово» имени Василия Шукшина. Дипломант межрегионального литературного конкурса маринистики имени К. С. Бадигина. Автор сборника очерков и рассказов «Следую своим курсом» (2019). Печатается в альманахах организации и в периодических изданиях.


Первый прыжок

В часть военно-транспортной авиации Балтийского флота, что в поселке Храброво, туда, где должны были проводиться парашютно-десантные сборы, разведчики морской пехоты пошли взводными группами пешим маршем, без сухого пайка, но с оружием и по полной выкладке, соблюдая все правила скрытности и маскировки. Периодически в контрольных точках их встречал командир развед-десантной роты на своем БРДМе (боевой разведывательно-дозорной машине), давая возможность изжарить на костре заячье мясо, которое он раздобыл недавно на охоте, проезжая через полигон Хмелевка. Времени на прием пищи давалось совсем мало. Бойцы успевали только слегка обжарить зайчатину, а ели ее уже на ходу! Уставшие и изможденные, преодолевшие более пятидесяти километров, моряки, наконец-то, прибыли к авиаторам. На ужине в летной столовой, благодаря чертовской усталости, многие есть просто не стали, потому что не было аппетита и физических сил! А некоторые из морпехов начали засыпать прямо за столом.

Автобус «Балтийск – Калининград», плавно покачиваясь, ехал по шоссе. Вдоль дороги мелькали деревья с белыми широкими полосами на боках. Лес чередовался с рощами и полями, за которыми быстро за горизонт склонялось красно- оранжевое солнце. Гвардии лейтенант Баранов с радостью в сердце смотрел в окно. Наконец-то реализуется его давняя юношеская мечта, и он совершит свой первый прыжок с парашютом!

В памяти офицера стали всплывать эпизоды курсантской жизни. Вспомнился отъезд из родной части морской пехоты в Киев для поступления в высшее военно-морское политическое училище. Особой строкой отложился учебный лагерь, который уютно располагался посреди густого корабельного соснового леса, как раз недалеко от Киевского моря и легендарного Лютежского плацдарма. Вспомнилась небольшая база плав-средств, где курсанты ходили на ялах и после каждой физзарядки купались в Днепре. Перед его глазами вновь предстал исторический Андреевский спуск, с выложенной вековыми камнями брусчаткой, по кото-рой, порой опаздывая из увольнения, ускоренным бегом возвращался в вестибюль училищного клуба, где их, курсантов, для доклада с нетерпением ожидали дежурные по роте и ее командиры. Представилась и величаво воздушная, красивейшая из всех киевских храмов, Андреевская церковь, блистающая днем на солнце су-сальным золотом куполов и прекрасно подсвечиваемая ночью мощными прожекторами. А вот и причудливый своими средневековыми формами дом «Ричарда Львиное Сердце», на фоне которого снимались эпизоды многих фильмов, одним из которых был и «Адъютант его превосходительства». А вот и пахнущие стариной дореволюционные двухэтажные домики с мемориальными досками в память о людях, когда-то проживавших в их стенах. Одна из них была посвящена какому-то революционеру по имени Ладо Кецховели, а другая – знаменитому доктору, писателю, автору «Мастера и Маргариты» и «Белой гвардии», Михаилу Булгакову. Примыкающие к спуску улочки, узнаваемые по эпизодам из былых художественных кинокартин, приятно будоражили память.

А вот и учебный городок училища с бюстом Ильича на строевом плацу. Между собой курсанты из уст в уста передавали легенду о гетмане Запорожского войска Петре Сагайдачном, который был основателем знаменитой Киево-Могилянской академии, в стенах которой начинал учиться и великий русский ученый Михаил Ломоносов, а ныне находилось их родное училище. А где-то там же, под асфальтом плаца, была скрыта позабытая всеми могила самого гетмана.

Первый учебный корпус вспоминался своей поточной аудиторией №217, где некоторые курсанты успевали и прослушать лекции, и отлично выспаться. В памяти Валерия возник легендарный боковой училищный коридор с уходящей вниз старинной железной лестницей, каждая ступенька которой была промаркирована неизвестным дореволюционным мастером именем некого Доната Липковского, возможно его самого. Валерию сразу же захотелось рассказать сидящему рядом пассажиру знаменитую училищную байку-анекдот о ветреном курсанте разгильдяе, соблазнившем неизвестную киевскую красавицу. И тогда ее разгневанная мать потребовала у начальника политического отдела срочно женить прелюбодея на ее дочери. В ответ на это контр-адмирал задал встречный вопрос об имени и фамилии виновника, на который мать уверенно и с пафосом ответила, что это никто иной, как курсант Донат Липковский! После чего НачПО привел ее на ту самую лестницу и, указав на те самые ступеньки, порекомендовал выбрать любую, которая понравится ей и ее дочери.

Сегодня, перед самой поездкой в Храброво, Валерий выпил две чашки горячего растворимого кофе, изготовленного на сахарном заводе в городе Лиепая, и его память, как никогда, предельно обострилась. Вспомнились подробности последнего государственного выпускного экзамена по навигации. Он до цифр вспомнил всю прокладку курса и маневров своего корабля, все записи на страницах навигационного журнала. Но тогда им по невнимательности была допущена грубейшая ошибка, которая поставила всю государственную комиссию в сложное положение: как быть с партийным секретарем роты, результат работы которого был неудовлетворительным! Пожалели и поставили в диплом единственную тройку, о которой Валерий Баранов всегда вспоминал очень болезненно.

На автовокзале в Калининграде гвардии лейтенант пересел на автобус, идущий в аэропорт Храброво. Ему оставалось только вовремя попросить водителя остановиться на нужном перекрестке дорог и пешком дойти до самого поселка и находившейся в нем авиационной части. Именно там начинались воздушно-десантные сборы у подразделений третьего десантно-штурмового батальона морской пехоты и развед-десантной роты разведывательного батальона бригады. За окном мелькали достопримечательности Калининграда, а за его границами – все те же старые деревья, окаймляющие шоссе с обеих сторон. Жители метко, но с горькой иронией, называли их солдатами вермахта. Дело в том, что росли они вдоль местных дорог так часто, что у автомобилистов, попавших в дорожно-транспортное происшествие, почти не оставалось шансов проскочить между стволами.

А чего только стоило гвардии лейтенанту добиться разрешения комбата на участие в этих сборах! Несколько обращений были категорически отвергнуты в связи с профессиональными задачами политработника. Но настойчивость молодого офицера все-таки сумела «взять город». И через некоторое время гвардии майор Курбанов все-таки дал отмашку.

Шагавшему по дороге к поселку Валерию почему-то вспомнился образ главного героя фильма «В зоне особого внимания», командира разведвзвода ВДВ (воздушно-десантных войск) гвардии лейтенанта Тарасова, и в ушах зазвенела песня «… мы служим в десантных, продуваемых всеми ветрами войсках!» Душа молодого офицера морской пехоты радовалась и ликовала, а десантная строевая плавно перелилась в лирическую песню о дельтаплане, в исполнении Валерия Леонтьева. И вот гвардии лейтенанту уже кажется, что он парит в облаках, любуясь земными красотами!

Каждый день подготовки к прыжкам морпехи занимались укладкой парашютов, наземной предпрыжковой подготовкой, по ночам практически совершенствовали тактику разведподразделений. Гвардии лейтенант Баранов, прибывший в Храброво лишь через двое суток после начала сборов, в тренировках участвовал наравне с личным составом. Сначала командир третьего батальона попытался сделать его вечным дежурным по сборам, но против этого решения резко высказался командир развед-десантной роты гвардии капитан Михайлов, разъяснив комбату, для чего в Храброво прибыл офицер управления разведбата. После этого, по приказанию гвардии капитана, с Барановым стал персонально заниматься заместитель командира взвода специальной разведки гвардии сержант Анатолий Блызнюк. Он-то и обучил молодого офицера многим премудростям парашютного дела. Зачеты у лейтенанта принял лично командир второго взвода специальной разведки, умудренный и многоопытный в парашютном деле, гвардии старший лейтенант Сергей Примаков.

Баранов хорошо подготовился к совершению первого в своей жизни прыжка. Но выполнит его Валерий, впервые ощутив свободное падение, только через два месяца. И только тогда он почувствует себя настоящим десантником, из тех самых «продуваемых всеми ветрами войск». К несчастью, в этот раз прыжки были отложены, а сборы отменены, потому что целую неделю скорость ветра и низкая облачность превышали все допустимые нормы!

На очередном рабочем совещании, которое, как всегда, проводилось в разведбате в пятницу, убедительно выступили новый начальник штаба и стареющий замполит, по-деловому высказался усатый зампотех, о чем-то проблеял худосочный заместитель по снабжению. И как всегда, твердо и убедительно подвел главный итог сам командир батальона:

– В воскресенье вся бригада морской пехоты участвует в кроссе на десять километров. Мы, вместе с танкистами и артиллеристами, бежим по своей трассе, которая будет обозначена на местности флажками. Начнется она от новой казармы и сначала будет петлять по лесу, а потом проляжет по дюнам в сторону Балтийска, затем развернется вспять и завершится на огневом городке нашей части, где все участники забега отстреляют учебное упражнение из автомата. Понятно!? Подразделения бегут под руководством своих командиров. Я буду ждать всех вас на финише. Да, совсем забыл, во главе взвода обеспечения побежит секретарь комитета ВЛКСМ батальона гвардии лейтенант Баранов, он ведет во взводе политические занятия, хорошо знаком личному составу. Считаю, что заместитель командира батальона по снабжению старший лейтенант Шатилов не способен выполнить эту задачу!

Баранов прибыл в часть в августе. В штабе Балтийского Флота он встретился с начальником отдела кадров политуправления. Капитан 1 ранга рассказал ему об обстановке на флоте и подтвердил правильность выбора офицера, вернувшегося после училища на Балтику.

Именно он направил Валерия для дальнейшего прохождения службы в распоряжение начальника политического отдела бригады морской пехоты.

– Пойдешь служить во второй батальон морской пехоты замполитом роты, а потом посмотрим, а твой разведбат подождет! – сурово сообщил гвардии лейтенанту представительный гвардии подполковник.

Валерий знал, что каждый прибывающий на службу молодой лейтенант обязан представиться комбригу и всем его заместителям. И поэтому сразу же после посещения кабинета сурового начальника политотдела он уверенно пошел прямо к начальнику штаба, который раньше в бытность его срочной службы был начальником штаба полка и знал нашего гвардии лейтенанта еще как матроса и сержанта.

– Разрешите войти, товарищ гвардии подполковник! – произнес Валерий.

– Входи, входи, Баранов! Решил вернуться в бригаду, молодец, хвалю! – произнес НШ бригады, слегка оторвавшись от каких-то очевидно важных документов, лежавших на его столе.

– Какие планы на жизнь и службу, гвардии лейтенант? Куда хочешь попасть служить?

Недолго думая и нисколько не покривив душой, Валерий сходу выпалил:

– Хочу снова попасть в разведку, товарищ гвардии подполковник! Под знамена начальника штаба бригады!

Шерегеда внимательно посмотрел ему в глаза, и произнес:

– А что мешает?

– У начальника политотдела на меня совсем другие планы, – с горечью в голосе произнес Валерий.

– Ну, не переживай, чем смогу, тем помогу, – загадочно улыбаясь, ответил гвардии подполковник.

Через трое суток, уже после участия в боевых стрельбах второго батальона морской пехоты на полигоне Хмелевка, Баранова вызвал к себе главный политработник соединения и раздраженно произнес:

– Ну, что Баранов, ты все-таки добился своего! Ну, что же, иди служить в свой разведбат!

Валерию сразу же вспомнились слова начальника штаба «чем смогу, тем помогу!», и он мысленно сердечно поблагодарил гвардии подполковника за оказанную помощь.

В военном городке поселка Мечниково, где располагались танковый, разведывательный батальоны и вся артиллерия морской пехоты, пошли слухи о том, что вновь прибывший комсомолец разведбата «свой». Он раньше проходил срочную службу здесь же, тогда еще во взводе разведки полка. Его знали многие прапорщики и офицеры-танкисты, они-то и вспоминали, что в батальон Валерий пришел служить еще матросом, а в училище ушел сержантом, будучи сначала заряжающим, а потом командиром плавающего танка. Некоторые поговаривали о том, что Баранов был то ли самбистом, то ли борцом классического стиля и физподготовку всегда сдавал только на отлично, да и к своим служебным обязанностям относился добросовестно. В курилке военного городка, канцеляриях батальонов и рот старожилы и молодежь высказывали мнение о том, что служба гвардии лейтенанта в морской пехоте БФ должна сложиться удачно.

Взвод обеспечения ОРБ (отдельного разведбатальона) был подразделением проблемным. Туда списывали бойцов по здоровью, травмированных на прыжках, а также нарушителей воинской дисциплины. И вообще, каждый снабженец был «сам себе режиссер». Один являлся водителем автомобиля комбата, другой батальонного грузовика ГАЗ-66, третий писарем, четвертый каптерщиком (заведующим вещевой кладовой). Короче говоря, сборная солянка, которая уверенно занимала самое последнее место в социалистическом соревновании части.

Предложение комбата пробежаться гвардии лейтенанта Баранова особо не расстроило. В училище он, серьезно занимаясь спортом, постоянно совершенствовал свою борцовскую выносливость и каждое божье утро совершал марш-броски по Киевским горам. Самый трудный этап бега начинался от подножия мраморной лестницы, спускавшейся сверху от Владимирской Горки до днепровской набережной. Интересным фактом было то, что по легенде лестница, построенная еще в девятнадцатом веке в честь присвоения городу Киеву Магде-бурского права, проходила по тому самому пути, по которому князь Владимир направил киевлян для крещения в Днепре. Беговую выносливость Валерий развил до первого спортивного разряда и сейчас, после распоряжения комбата, решил пробежать дистанцию в вполсилы, особо не напрягаясь, в память о своем спортивном прошлом.

Ücretsiz ön izlemeyi tamamladınız.

Yaş sınırı:
12+
Litres'teki yayın tarihi:
28 kasım 2019
Hacim:
170 s. 1 illüstrasyon
ISBN:
9785005080011
İndirme biçimi:
epub, fb2, fb3, ios.epub, mobi, pdf, txt, zip

Bu kitabı okuyanlar şunları da okudu