ГОЛОС
(за кадром)
А это друзья Мишки-Клаксона: Пашка-Дантист и Жора-Интеллигент.
Первый является специалистом по части удаления, как любит он выражаться, «лишних» зубов у не особо-то сговорчивых или слишком нервных «пациентов».
Другой – интеллигентно, без кипеша, шерстит по карманам и сумкам доверчивых обывателей, облегчая их содержимое.
МИШКА-КЛАКСОН
(наигранно)
А-а-а-… Отпусти, больно же ведь!
ПАШКА-ДАНТИСТ
(в его сторону)
Ну ты, эмбрион поганый! Заткни своё поддувало и закрой жалюзи! Кто тут шмон наводит?
(к Митьке)
Ты что ли, фрайер? Чей будешь?
МИТЯ
(невинно моргает глазами)
Кто? Я-то?
ПАШКА-ДАНТИСТ
(передразнивает)
Ты-то, ты-то!
МИТЯ
(простодушно)
А-а!.. Да мамины мы!
ПАШКА-ДАНТИСТ
Хм-м! Сказал тоже – ма-а-амин! А я – па-а-апин! А вот этот,
(указывает на Жору-Интеллигента)
мой личный биограф и ассистент!
Пашка как-то часто и мелко смеётся. Продолжает, указывая на Мишку-Клаксона:
ПАШКА-ДАНТИСТ
А-ну, расцепи свою клешню! И нечего зубы-то скалить.
Слова его звучат угрозой. Он явно намекает на профиль своей «специальности».
МИТЯ
Ой!.. Штой-то не расцепляется!.. Что делать-то будем?
Последние слова Митька произносит на манер Мишки-Клаксона, смешно прогундосив их, напоминая тем самым недавнюю сценку с Кузиными очками.
ГОЛОС
(за кадром)
Митюш, а Митюш, слышь?
Только сейчас Кузя замечает прислонившегося к стене дома какого-то МУЖЧИНУ.
МУЖЧИНА
А-ну их, брось, не связывайся. Пошли лучше домой, матушка, небось, заждалась.
МИТЯ
Да погоди ты, пап, я сейчас!
ПАШКА-ДАНТИСТ
(грозно)
Последний раз предупреждаю: отцепись от хмыря!
НАТ. КРУТОГОРСК – УЛИЦА – ПОЛНОЧЬ
Митя стоит, непонимающе хлопает глазами. Наконец Митькин вид и его неуместная улыбка приводят Пашку в бешеную ярость.
ПАШКА-ДАНТИСТ
(с угрозой)
Та-а-ак, не понимаешь! Ну, лады!
Он со спокойным видом разворачивается на все сто восемьдесят. Проходит несколько шагов, резко разворачивается. Всем корпусом подаётся вперёд. Делает выпад в Митькину сторону.
ПАШКА-ДАНТИСТ
И-и-ийя!..
Но потасовки, как таковой, неизбежность которой была очевидна, так и не происходит.
Ступня вскинутой вверх Пашкиной ноги, направленная прямо в лицо противника на манер героев голливудских кинобоевиков, пулей мелькает в воздухе.
Митька, сделав вид, будто хочет о чём-то спросить Мишку-Клаксона, наклоняется к его уху. Нога нападающего, пройдя мимо его лица и ощутив вместо него зияющую пустоту, упирается в железную твердь опоры.
ПАШКА-ДАНТИСТ
(протяжно вопит)
У-у-у-..! Нога-а-а-… У-у-у-.., падла!..
Подгибает под себя, по всей видимости, вывихнутую или сломанную ногу. Обхватывает её обеими руками. Крутится и корчится от боли, лёжа на асфальте.
МИТЯ
(к Жоре-Интеллигенту)
Эй, биограф! Помог бы что ли своему авторитету, а не то вишь, как разбрэйковался!
Однако, тот стоит в растерянности и нерешительности как вкопанный.
МИТЯ
(подбадривает)
Давай, давай! Ну!.. Кому говорят?
Жорка бросается помогать «шефу». Увлекая за собой Мишку-Клаксона, всё ещё удерживаемого за плечо, подальше от несмолкающих стенаний и проклятий, Митька что-то говорит ему на ухо.
МИТЯ
(отцу)
Пошли, батя. Не серчай, что задержал маленько.
ОТЕЦ
А если бы они тебя того – ножом? Ох, смотри, сынок, довоюешься!
МИТЯ
Да ничего б они мне не сделали. Идём.
(обращается к Кузе)
А тебе далеко?..
Кузя раздумывает: то ли благодарить своего случайного избавителя, то ли горделиво промолчать. Он выбирает второе.
КУЗЯ
Да нет! Вон мой дом!
Указывает в сторону старинного, длинного двухэтажного здания.
МИТЯ
Тогда нам немного по пути.
Митя снова бережно берёт под руку отца, подпирающего стенку здания и что-то бормочущего себе под нос. Все трое не спеша трогаются в путь.
В это время где-то сзади раздаётся протяжный вой сирены милицейской машины, мчащейся к месту происшествия. Видимо сработало телефонное требование кого-то из недовольных жильцов, приятные сновидения которого были нарушены внезапным шумом и воплями.
МИШКА-КЛАКСОН
(испуганно)
Шухер, братва!
Подхватив пострадавшего предводителя под мышки, стонущего и крепко матерящегося, поддерживая его на весу, «гоп-стоп» ребята поспешно скрываются в тёмном пролёте домов на противоположной стороне улицы.
Кузе показалось, что ещё какие-то две фигуры – одна мужская, другая – женская, быстро вынырнули из-под арки ломбарда, и, почти бегом преодолев несколько десятков метров вдоль улицы, юркают в ближайший проулок.
МИТЯ
(Кузе)
Рви когти домой, а не то сцапают ни за что.
И только тогда, когда за Кузей захлопываются двери парадного подъезда, а две одинокие ипостаси растворяются в глубине ночи, из-за угла далёкого перекрёстка выныривает милицейская машина.
Улица пустынна и безмятежна.
ИНТ. КВАРТИРА МАЛЫШЕВЫХ – ПОЛНОЧЬ
Встревоженная Екатерина Николаевна встречает Кузю молчанием. А ему очень не хочется огорчать свою мать.
КУЗЯ
Прости, мам, что так поздно! Знаешь – дела! Но это в последний раз!
ЕКАТЕРИНА НИКОЛАЕВНА
Не зарекайся, Кузечка!
Сколько ещё таких дел будет у тебя впереди.
ГОЛОС
(за кадром)
Если бы только знала она, как близка к истине, произнося эти пророческие слова.
ЕКАТЕРИНА НИКОЛАЕВНА
Иди умывайся. Есть хочешь?
КУЗЯ
Да что-то не особо. Я у Саньки немного перекусил. Разве что чайку!
ЕКАТЕРИНА НИКОЛАЕВНА
А где твои очки?
КУЗЯ
(бесстыдно врёт)
Разбились они… Случайно!..
Мать ни о чём не расспрашивает. Она просто смотрит на него внимательно добрыми, усталыми глазами.
ЕКАТЕРИНА НИКОЛАЕВНА
Новые, значит, надо заказывать.
Садится напротив сына, пьющего чай. Опирается подбородком на ладони рук и глядит на сына. Вздыхает.
ГОЛОС
(за кадром)
Вздыхать есть от чего. За последнее время беды, как конфетти, одна за другой, стали обильно осыпать семью Малышевых.
Муж Екатерины Николаевны – ИВАН ИВАНОВИЧ МАЛЫШЕВ, в своё время работал главным редактором областной газеты. Однажды, с его ведома и разрешения в газете была опубликована разоблачительная статья молодого, подающего надежды корреспондента НИКИТЫ РУБЦОВА.
В ней говорилось о неблаговидных, непристойных действиях и поступках руководящих лиц областного ранга. Затрагивались и интересы номенклатурной элиты в высших эшелонах государственной власти.
Этого Малышеву простить не могли. Он тут же был снят с занимаемой должности, на следующий день – исключён из партии, лишён всех почестей, званий и привилегий, затем – уволен с работы.
Был суд. Затем состоялся второй, за ним – третий, который принял окончательное решение. Признать виновным, с поражением в правах и свободах, и выдворить за пределы страны…
Вот уже как год прошёл с той поры. Долгое время Екатерина Николаевна не знала, где её муж, что с ним.
Лишь полгода спустя она, через хороших людей и надёжных друзей, сумела узнать, что её Иван жив-здоров, работает ведущим корреспондентом в русском отделе редакции одного из французских журналов, в Париже. Только тогда она облегчённо вздохнула.
С должности заместителя заведующего детским отделением районной поликлиники её переводят на должность участкового врача.
Многие из коллег предпочитают сторониться её. Их квартира, когда-то шумная, полная друзей и знакомых, вдруг в одночасье опустела. Лишь небольшая горстка преданных друзей вселяла в неё надежду и прибавляла сил.
Кузю переводят из образцово-показательной школы в школу для трудных подростков, хотя такое её название ни в каких официальных протоколах и документах не фигурирует.
Одно лишь утешает Екатерину Николаевну, что директором этой школы является давний друг, однокашник её мужа и, просто – хороший человек, РЕМЕЗ СТЕПАН ПАВЛОВИЧ.
Да ещё и от Надюши вот уже как месяц нет никаких вестей. Она учится на втором курсе Дальневосточного института на факультете океанологии, куда поступила незадолго до начала описываемых событий.
Екатерина Николаевна помнит, как переживала она тогда предстоящий отъезд дочери, как отговаривала её и советовала хорошенько подумать. Но теперь она не сожалеет об этом, даже – наоборот…
ИНТ. КВАРТИРА МАЛЫШЕВЫХ – ДЕНЬ
Весь воскресный день Кузя проводит дома. Сначала он смотрит по телевизору какие-то скучные, однообразные передачи.
Когда ему это надоедает, он пробует переключиться на перелистывание своих, много раз читанных, любимых книг. Когда и это начинает ему надоедать, он принимается раздумывать, чем бы заняться ещё. Вспоминает об уговоре – примериться к маме. И он приступает к «примерке», чуть ли не наступая ей на пятки.
ЕКАТЕРИНА НИКОЛАЕВНА
(с шутливой иронией)
Послушай, сынок. Что это ты за мной всё ходишь, да ходишь, будто привязанный? Делать тебе что ли нечего? Иди лучше подыши свежим воздухом, или займись каким-нибудь полезным делом.
Примеркой Кузя остался доволен. Их рост почти совпадает.
Долго не раздумывая, он извлекает из тумбочки, на которой стоит телевизор, стопку пронумерованных школьных альбомов для рисования, поудобнее усаживается на мягком диване и задумывается.
Даёт волю нахлынувшим воспоминаниям…
ТИТР: Год назад
ГОЛОС
(за кадром)
Однажды, в осеннюю непогоду, пододвинув к себе школьный альбом для рисования, взяв простой карандаш, Кузя начинает раздумывать, что бы ему такое нарисовать. Взгляд его падает на Екатерину Николаевну.
Та сидит на диване, закинув нога за ногу, опершись локтём руки на ладонь другой, и в задумчивости теребит тонкими пальцами украшавшую её шею серебряную цепочку.
ГОЛОС
(за кадром)
Кузю потрясло выражение её глаз в этот миг. Столько в них отрешённости и безысходности, столько тоски, отчаяния и печали, что этот образ матери врезался в его память на всю жизнь.
Глядя на неё, он машинально водит карандашом по чистому листу бумаги, изредка, безотчётно поглядывая то на него, то на мать.
ГОЛОС
(за кадром)
Наконец, вспомнив об уроках, решает отложить альбом в сторону. Мельком глянув на рисунок лица матери, Кузя остолбенел.
Самыми впечатляющими в этом карандашном наброске смотрелись мамины глаза. Такого выражения глаз он у мамы больше никогда не видел. Этот рисунок Кузя сохранил на память и хранит его до сих пор как реликвию.
НАТ. КРУТОГОРСК – УТРО
Понедельник. По дороге в школу Кузя рассказывает Сане о ночном происшествии.
САНЯ
Да-а, си-и-ила! А впрочем – не было бы счастья, да несчастье помогло. Мой отец в подобных случаях говорит: «Что ни делается, всё к лучшему!» Смотри. Эмоционально окрашенное событие есть? Есть. Второй наблюдатель налицо? Налицо. Что ещё надо? Следовательно, необходимо переговорить с Сапожковым…
ИНТ. ШКОЛА – УТРО
На урок немецкого языка Шишкин является с опозданием на целый час, с огромным фингалом под отёкшим глазом. Учитель спрашивает:
УЧИТЕЛЬ
(изумлённо)
Шишкин! Что это у тебя с глазом?
ГРИШКА
(неопределённо)
Да так!..
ГОЛОС
(за кадром)
Это у него бытовая травма.
Гришка ёрзает на месте, отворачивается, стыдливо прикрывает ладонью синяк. Класс оживляется и приходит в лёгкое движение. Слышатся приглушённые хихиканья.
УЧИТЕЛЬ
Если ты себя неважно чувствуешь, то можешь идти домой. Классного руководителя я поставлю об этом в известность.
Тот будто и ждал того. Проворно, без лишних слов, собирает свои манатки и бывает таков. Зато Клара Ставицкая в приподнятом настроении: так Гришке и надо, пусть не зазнаётся.
Она то и дело загадочно поглядывает на своего нового соседа, каждый раз пытаясь о чём-то с ним заговорить. Кокетливо щурится и улыбается. Но Митька почему-то не обращает на неё никакого внимания и отмахивается, как от назойливой мухи…
ГОЛОС
(за кадром)
Позже само собой выясняется, что в тот злосчастный для Кузи вечер она вместе с Шишкиным находилась в компании Пашки-Дантиста. Вот чей знакомый голос послышался тогда Малышеву.
Пашка же получил тогда разрыв сухожилий в области стопы. На следующий день компания решила навестить его в больнице.
Тот был хмур и немногословен. Лёжа на койке с подвешенной ногой, упакованной в гипс и бинты, он поманил к себе пальцем Гришку. Попросил его наклониться. Затем нанёс кулаком сокрушительный удар прямо в лицо.
ПАШКА-ДАНТИСТ
Это тебе за то, что не предупредил заранее с кем я буду иметь дело.
После занятий, когда друзья выходят из школы, к ним подкатывает Мишка-Клаксон.
МИШКА-КЛАКСОН
(к Кузе)
Послушай! Поговорить бы надо.
САНЯ
Иди, откуда пришёл! Вали отсюда!
МИШКА-КЛАКСОН
Да брось… Чего ты, в натуре?.. Погоди кипешиться-то.
Покалякать мне с твоим другом надо пару минут.
КУЗЯ
Погодь, Сань, я сейчас.
Кузя с Мишкой отходят в сторонку.
КУЗЯ
Ну чего тебе?
МИШКА-КЛАКСОН
Послушай, как тебя?..
Мишка стоит, переминаясь с ноги на ногу.
КУЗЯ
Ну, Кузьма.
МИШКА-КЛАКСОН
Вот ведь какое дело, Кузьма. Ты меня того, извини уж, что так получилось. Не хотел я. Это всё Шишка виноват, падла. Пристал ко мне, гад, говорит – иди да иди, напугай вон того мальца… Ну я и пошёл…
КУЗЯ
А у тебя ума своего что ли нету? Говори, что надо.
МИШКА-КЛАКСОН
Очки бы новые надобно справить.
Вытаскивает из кармана плаща Кузину оправу.
КУЗЯ
Экую новость ты мне сообщил. Это я и без тебя знаю. Только от тебя мне ничего не нужно. Как-нибудь сам обойдусь.
Всё равно сначала рецепт надо выписывать…
МИШКА-КЛАКСОН
А как же тот, ну, что Пашку?..
(поёживается)
Он ведь потом спросит с меня.
КУЗЯ
А ты не бойся, иди себе спокойно. Он тебя не тронет.
МИШКА-КЛАКСОН
(обрадованно)
Да-а?
КУЗЯ
Чтоб мне вот на этом самом месте провалиться!
МИШКА-КЛАКСОН
Ну – лады! Тогда я пошёл?
КУЗЯ
Иди, иди!.. Будь здоров!..
МИШКА-КЛАКСОН
Покедова!
Малышев подходит к проходящему мимо Митьке.
КУЗЯ
Сапожков!.. Постой!..
КУЗЯ
Спасибо, конечно, что выручил тогда… Только очков мне от того охламона не надо. Не пугай его, оставь в покое. Он и так своё получил.
МИТЯ
(застенчиво)
А я и не собирался никого пугать. Просто хочется, чтобы всё по справедливости было. Ну, как знаешь! Раз не надо, так не надо…
Они не обращают внимания, что за этой сценой наблюдает весь класс, заранее поставленный в известность Кларой Ставицкой.
Это она оповестила всех о предстоящем покаянии представителя блатного мира перед невинной жертвой…
К беседующим Кузе с Митькой подходит Саня Остапенко.
САНЯ
Привет!..
МИТЯ
Привет! Да только мы сегодня с вами где-то уже встречались.
САНЯ
Ну и что? Лишний раз поздороваться никогда не помешает.
МИТЯ
Золотые слова!
КУЗЯ
(к Митьке)
Послушай. А чего это ты всё время улыбаешься?
МИТЯ
А-а-… Мне как-то мама рассказывала, что я уж больно шибко обрадовался, когда узнал, что на свет народился. Вот с тех пор всё и улыбаюсь.
САНЯ
А давай дружить! Как-никак, теперь в одном классе учимся.
МИТЯ
Давай!
Сапожков первым протягивает руку.
МИТЯ
(представляется)
Митька!
САНЯ
Меня Санькой звать, а его
(кладёт руку на плечо друга)
Кузей.
КУЗЯ
(к ребятам)
Ну что, пошли?
(к Сапожкову)
А ты где живёшь?
МИТЯ
На «Цветочной».
Улица эта находится на самой окраине города, примыкающей к лесостепной зоне. Туда надо добираться трамваем.
САНЯ
Послушай, Митя. Дело одно есть. Нам позарез для одного эксперимента как раз одной души не хватает. Что за эксперимент, мы тебе потом объясним. Согласен? Если – нет, так и скажи, настаивать не будем.
МИТЯ
Ради хорошего, общего дела – всегда, в любое время.
САНЯ
Тогда завтра вечером собираемся у Кузи и всё обговорим, как следует.
КУЗЯ
Где я живу, ты уже знаешь. Квартира восемь, второй этаж.
Вечером того же дня Кузя звонит в филармонию и выясняет, что КАНДАКОВ БОРИС НИКОЛАЕВИЧ прибудет на этой неделе, в пятницу. Гастроли продлятся три дня.
В течение последующих дней друзья посвящают Сапожкова во все подробности эксперимента, детально отрабатывают ход его проведения и напоминают Ремезу об его обещании познакомить их со своим приятелем…
Всё сложилось, как нельзя лучше. В пятницу приезжает Кандаков. В субботу друзья смотрят его умопомрачительное представление.
НАТ. ГОСТИНИЦА – ВОСКРЕСЕНЬЕ – ВЕЧЕР
Вечером, в воскресенье, друзья являются к Кандакову
в городскую гостиницу.
Так заранее условлено по телефонному звонку Степана Павловича. Кандаков встречает их шумно и приветливо.
КАНДАКОВ
А-а-… «Vanitas vanitatum et omnia vanitas»: суета сует и всяческая суета. Рад познакомиться. Кандаков Борис Николаевич!
КУЗЯ
Малышев!
МИТЯ
Сапожков!
КАНДАКОВ
Ну зачем же так официально? Ты – просто Кузя, а он – Митя. Но я что-то не вижу третьего – Саню Остапенко!
Друзья удивлённо переглядываются.
КАНДАКОВ
(смеясь, шутливо)
Да вы не удивляйтесь. Передача мыслей на расстоянии. На беспорядок, чур, не обращать внимания. Издержки неустроенной, дорожной жизни. Это, как в песенке поётся: «По морям, по волнам, нынче здесь, завтра там…»
Усаживает гостей на большой, гостиничный диван, сам располагается на стуле, напротив. Продолжает:
КАНДАКОВ
Итак. Какие неотложные, срочные дела и обстоятельства привели столь уважаемых молодых людей в скромную обитель странствующего отшельника рода людского? Слушаю вас!
КУЗЯ
Мы к вам, Борис Николаевич, вот по какому делу…
Малышев рассказывает о цели визита.
НОВЫЙ КАДР. По завершении рассказа.
КАНДАКОВ
Время!
КУЗЯ
(удивлённо)
Какое время?
КАНДАКОВ
На какое время назначено проведение эксперимента?
КУЗЯ
А-а. На девять часов вечера.
КАНДАКОВ
Следовательно – на двадцать один нуль-нуль! Прекрасно! В нашем распоряжении целых сорок минут.
За это время он успевает проинструктировать друзей о некоторых тонкостях и особенностях погружения в состояние гипноза.
КАНДАКОВ
Значит так. В ходе эксперимента Кузьма будет стоять. Митя садится за стол, наблюдает.
Остаётся три минуты. Кузя располагается в двух шагах от него. Ещё минута.., полминуты… Кандаков зажигает настольную лампу, выключает люстру и, быстро подходит вплотную к Кузе. Неожиданно смачно шлёпает его по лбу.
КАНДАКОВ
Спать!..
Стоя на ногах, Кузя начинает раскачиваться как маятник, взад-вперёд…
ИНТ. КВАРТИРА МАЛЫШЕВЫХ – ВЕЧЕР
За полчаса до назначенного срока Саня уже звонит в дверь квартиры Малышевых. Дверь отворяет Екатерина Николаевна.
САНЯ
Здрасьте, тёть Кать!
ЕКАТЕРИНА НИКОЛАЕВНА
(удивляется)
Саня?.. Здравствуй! Ты к Кузе? А он в библиотеку пошёл. Потом, сказал, что к тебе заглянет.
САНЯ
Ну, значит, разминулись мы с ним. Тёть Кать, а можно я его у вас немного подожду? А то мы с ним опять разойдёмся.
ЕКАТЕРИНА НИКОЛАЕВНА
О чём речь? Чего спрашиваешь, Саня? Ради Бога, конечно же, проходи. Да ты никак весь промок! А ну-ка скоренько раздевайся…
Раздевшись, Саня входит в гостиную. Первым делом смотрит на стрелки старинных, напольных маятниковых часов.
ЕКАТЕРИНА НИКОЛАЕВНА
Давай-ка я тебя чаем напою, а то как бы не заболел. Посмотри на себя: весь продрог!
Ставит перед гостем на блюдечке красивую фарфоровую чашку с дымящимся ароматным чаем и небольшую, миниатюрную, хрустальную розетку с вишнёвым вареньем. Как обычно, усаживается на диване.
ЕКАТЕРИНА НИКОЛАЕВНА
Ешь, пей чай и не обращай на меня внимания.
САНЯ
Спасибо, тёть Кать!
(про себя)
Ну, прям, как по сценарию.
ЕКАТЕРИНА НИКОЛАЕВНА
Пей, пей. Спасибо потом говорить будешь.
Ложечкой захватывая невероятно вкусное варенье, обжигая губы горячим чаем, Саня нет-нет да и поглядывает на часы.
Стрелки неумолимо приближаются к назначенному времени.
САНЯ
(лихорадочно размышляет)
Надо что-то придумать и предпринять, чтобы Екатерина Николаевна встала, как было заранее оговорено друзьями.
Уже пятнадцать секунд отделяет друзей от начала проведения опыта.
САНЯ
Тётя Катя. А ещё можно?
ЕКАТЕРИНА НИКОЛАЕВНА
(обрадованно)
Что, понравилось? Конечно же, иду. Я мигом…
В этот самый момент часы отбивают точное время. Екатерина Николаевна поднимается с дивана и направляется к столу, намереваясь повторить угощение. Делает шаг в Санину сторону. Вдруг останавливается, замирает на месте, безвольно опускает руки. Веки её глаз медленно смыкаются.
Саня быстро поднимается со стула, подходит к Екатерине Николаевне, опасаясь, как бы она не упала. Встаёт рядом с ней возле дивана. Отчётливо слышит стук собственного сердца, готового выскочить наружу.
В подобном состоянии Екатерина Николаевна пребывает не более одной минуты. Затем губы её приходят в еле уловимое движение. Она силится что-то сказать, но не хватает на это сил.
ЕКАТЕРИНА НИКОЛАЕВНА
(вдруг негромко)
…не приставайте к нему!
Протягивает вперёд руку, словно отстраняя кого-то от себя ладонью.
ЕКАТЕРИНА НИКОЛАЕВНА
Слышите?.. Не приставайте к нему. Он не курит!..
Мимика её побледневшего, напряжённого лица в этот момент свидетельствует о каком-то сильном, глубоком, внутреннем переживании, вдруг охватившим всё её существо.
ЕКАТЕРИНА НИКОЛАЕВНА
Слышите?.. Отдайте очки!.. Прошу вас!.. Ах!..
Она испуганно вскрикивает и прижимает руки к груди.
ЕКАТЕРИНА НИКОЛАЕВНА
Что вы наделали?.. Хулиганы!..
Екатерина Николаевна наклоняется всем корпусом вперёд, обуреваемая негодованием, но ноги её как будто прирастают к полу, не давая возможности сдвинуться с места.
ЕКАТЕРИНА НИКОЛАЕВНА
…Кузя!.. Тебе не больно?.. … Прошу тебя… Вставай…
Словно в полузабытьи она сопровождает свою, порой невнятную речь непонятной жестикуляцией рук и сострадальческой, негодующей мимикой лица.
ЕКАТЕРИНА НИКОЛАЕВНА
(вдруг удивлённо)
…Митя?! Помоги… Хулиган… Пристаёт… Очки…
Дальнейшее её поведение заставляет предполагать, что она мучительно переживает какое-то событие, произошедшее с её сыном. Она стоит, чего-то выжидая.
ЕКАТЕРИНА НИКОЛАЕВНА
…Митя!.. Осторожней!.. Он что-то замыслил… худое… О-о-ох!
Екатерина Николаевна тяжело выдыхает, пребывая в оцепенении и уставившись в одну точку.
Какое-то время она находится в неподвижном состоянии. В комнате воцаряется напряжённая, выжидающая тишина, нарушаемая монотонным ходом маятниковых часов.
Саня стоит, затаив дыхание. Ему кажется, что события, переживаемые Екатериной Николаевной, заполняют собой всё пространство квартиры.
ЕКАТЕРИНА НИКОЛАЕВНА
(нарушает молчание)
…Спасибо, дружок… Беги… Кузя… беги.., а то ни за что… Митя!.. Где ты?..
Екатерина Николаевна делает несколько лёгких, конвульсивных движений. С трудом приподнимает веки и, наконец-то, полностью открыв глаза, опускает руки.
ЕКАТЕРИНА НИКОЛАЕВНА
Что это со мной было, Саня?
Она зажмуривает глаза и медленно потирает виски пальцами обеих рук.
САНЯ
Это, тёть Кать, наверно у вас от переутомления.
ЕКАТЕРИНА НИКОЛАЕВНА
(вспоминает)
Что же это я хотела? Ах, да, чаю… Ну конечно же – чаю!
Вот чего ещё хотела тебе принести. Извини, Саня, иду, я сейчас.
И уже как ни в чём ни бывало она забирает со стола порожнюю посуду и направляется на кухню за очередной порцией угощения.
Саня смотрит на часы. Они показывают восемь минут десятого. Значит эксперимент длился где-то минут семь-семь с половиной.
Пока Екатерина Николаевна возится на кухне, он, сидя в одиночестве за столом, тихо вслух размышляет:
САНЯ
Само собой разумеется, эксперимент дал положительные результаты на все сто процентов. Екатерина Николаевна вместе с Кузей переживали случившееся с ним недавно происшествие. Это – факт.
Екатерина Николаевна даже произнесла несколько раз имя Сапожкова, которого никогда и знать-то не знала, да и в глаза не видывала.
Но почему она после выхода из гипноза сразу же забыла обо всём пережитом ей в ходе эксперимента, вот вопрос? Вот это как раз-то и не укладывается в голове…
Слышится голос Екатерины Николаевны, входящей в гостиную с новой порцией чая и варенья.
ЕКАТЕРИНА НИКОЛАЕВНА
А про печенье-то я и вовсе позабыла. Извини, что всё так получилось!
Она возвращается на кухню и приносит на небольшом стеклянном подносе круглое, сахарное печенье. В это время раздаются звуки квартирного звонка. Хозяйка идёт открывать дверь. Открывает.
ЕКАТЕРИНА НИКОЛАЕВНА
Ну-у, наконец-то! Прибыли! Что так поздно?
МИТЯ
Здрасьте!
КУЗЯ
Это, мам, наш новенький в классе, Митя Сапожков. Он уже два раза заходил к нам, да тебя тогда дома не было.
ЕКАТЕРИНА НИКОЛАЕВНА
Рада познакомиться, Митя! Я, по-моему, где-то видела тебя, да и фамилия что-то очень уж знакомая. А меня Екатериной Николаевной величать. Можешь называть просто тётей Катей. Да вы не топчитесь на пороге, живенько раздевайтесь, да проходите… А у нас гость!
КУЗЯ
Знаю, знаю! Санька, небось?
Ещё не полностью раздевшись, он заглядывает в комнату, хитро подмигивает ему.
КУЗЯ
(привирает)
Привет! А мы к тебе домой заходили. Дядя Богдан сказал, что ты ко мне пошёл.
Пока Кузя как можно громче, врёт, Екатерина Николаевна с любопытством разглядывает нового знакомого.
Она не то поражается его незаурядной внешности, не то ломает себе голову над тем, где бы это она могла его видеть.
Из прихожей доносятся шуршание развешиваемой одежды и снимаемой обуви.
ЕКАТЕРИНА НИКОЛАЕВНА
(всплескивает руками)
Да вы оба промокли до нитки! А ну-ка, быстренько проходите, горячий чай хлебать будем. Мы с Саней уже давненько занимаемся этой процедурой… Кузя! А ты что такой бледный? Да на тебе лица нет! Уж не заболел ли?
Она обеспокоено подносит ладонь ко лбу сына.
КУЗЯ
Да что ты, мам! Просто продрог немного, всего-то.
В то время, как Екатерина Николаевна собирает лёгкий ужин, Кузя с Митей, вваливаются в гостиную. Нетерпеливо устремляют взоры на Саню.
КУЗЯ
Ну что, получилось?
Саня поднимает вверх большой палец правой руки. То означает, что всё в порядке.
САНЯ
Обо всём – завтра!
В гостиную с чашками на подносе входит Екатерина Николаевна.
НАТ. ГОРОДСКОЙ ПАРК – ДЕНЬ
На следующий день… Одна из скамеек, притулившаяся в дальнем углу старинного городского парка. На ней сидят трое друзей. Разговаривают, жестикулируют руками, размышляют и спорят, доказывая что-то друг другу.
КУЗЯ
В общем так! Ровно в девять часов вечера Борис Николаевич врезал мне по лбу и приказал спать. Потом я ничего не помню. Митя, рассказывай дальше.
МИТЯ
Ну, прошёлся он, значит, Кузе по лобным долям и приказывает: «Спать!». Тот и закачался, как маятник. Ну, думаю, сейчас упадёт!
А потом Борис Николаевич и говорит: «Ты видишь лицо своей мамы, до мельчайших подробностей. Ты хочешь, чтобы она заснула, ты очень этого хочешь! Ты видишь, как она засыпает. Она заснула. Она заснула? Отвечай! Она заснула?» Кузя стоял, стоял, что-то думал, думал, а потом и говорит: «Она заснула!». Кандаков снова стал его переспрашивать, а тот всё на своём стоит: заснула, мол, и всё тут.
Глядя на всё это, я сам чуть было не заснул. В общем – финал всему!
Всё это Сапожков рассказывает с широко раскрытыми глазами, сопровождая слова интенсивной мимикой лица и энергичными жестами рук.
МИТЯ
(продолжает)
Потом Борис Николаевич сказал: «Вы начинаете во всех подробностях переживать происшествие, недавно с вами произошедшее. Переживайте! Сильнее! Ещё сильнее!».
И Борис Николаевич стал по порядку перечислять всё, как было на самом деле. Всех помянул.
Настаивал, чтобы Кузя как можно сильнее переживал и всё время напоминал ему, что тот видит очень отчётливо лицо заснувшей Екатерины Николаевны, и что зовёт её на помощь.
В общем, всё, от начала до конца, пока мы тогда, на улице, не разошлись, было проиграно, как по часам.
Митя говорит и улыбается, довольный и удовлетворённый тем, что его новые друзья, приоткрыв рты, внимательно слушают его показания, отчёт наблюдателя. Завершает:
МИТЯ
Напоследок Кандаков приказал Кузе мысленно сформулировать образ просыпающейся мамы и, наконец, совсем проснувшейся. А потом, как стукнет кулаком по столу, да как крикнет Кузе: «Проснись!». Тут Кузя наш и очухался. Открыл глаза, отряхнулся, как воробышек, да и бу-ултых на диван. Вот и всё!
Очередь доходит до Сани. Он поведал друзьям всё, как было, начиная с прихода к Малышевым и кончая возвращением друзей домой…
КУЗЯ
Что же дальше-то будем делать? Может напишем в какой-нибудь научный журнал или газету?
САНЯ
Нет! Нет, пока что никуда писать не надо. Засмеют. Ну, во-первых, и до нас давным-давно учёные ломали и сушили над этим свои головы, и – ничего путного. А тут – на тебе, объявились какие-то доморощенные дилетанты-шпендрики и… всё решили. Во-вторых…
КУЗЯ
Но ты же сам говорил, что нужен всего лишь только один эксперимент: особый. Такой, который бы на все сто подтверждал сам факт существования телепатического явления. Чего же тебе ещё нужно?
САНЯ
Чего, чего… Один единственный удачный эксперимент учёных всё равно не убедит. А почему, спросят, Екатерина Николаевна тут же позабыла обо всём, что ей мысленно внушалось?
Митя не участвует в диспуте. Он думает о чём-то своём, сидя на скамейке и любуясь осенью. Однако, живой ум его улавливает самое главное в разговоре друзей.
МИТЯ
(задумчиво)
А ещё могут спросить, каким образом передаются мысли от одного человека к другому…
САНЯ
Правильно. Какой вид энергии переносит мысленную информацию? И каким образом это осуществляется? Вот видишь сколько сразу вопросов? А ты – в газету, в журнал. Нет, Кузя, так не пойдёт. Рано ещё!
МИТЯ
И вообще, даже любой школьник, спросит: «А зачем, собственно, всё это вам надо? Ну, установили сам факт существования явления. Потом выясните как и чем оно обусловлено. А дальше-то что?».
Посоветоваться бы с кем-нибудь надо по этому поводу.
КУЗЯ
Правильно! Со Степаном Павловичем…
ГОЛОС
(за кадром)
Как много и много позже выяснится, в этот самый день Митька решил без лишней огласки самолично поставить опыт по телепатии, по своей, упрощённой методе.
Явившись домой, он долго что-то вырезает, паяет и примеряет к своей голове, а за ужином говорит матери:
МИТЯ
Слушай, мам! Когда я сегодня лягу спать, то вот эти два электрода
(показывает ей две круглые, металлические пластинки)
я прикреплю к своей голове. А вот эти два, прикрепим к твоей.
Когда я буду спать и видеть сны, они обязательно должны тебе передаться вот по этим проводам. Когда я проснусь, то расскажешь, какой сон мне приснился.
ГОЛОС
(за кадром)
Любовь Матвеевна согласилась. А что ей оставалось делать?
Этой ночью она сидит у изголовья спящего сына.
У каждого на голове красуется повязка, прижимающая к височным областям электроды, соединённые между собой двумя проводниками.
ГОЛОС
(за кадром)
Бедная, бедная мать! Так и просидела она всю ночь напролёт, улавливая биотоки бессовестно дрыхнущего и храпящего на всю ивановскую сына.
А тот, раскрасневшийся и нахально раскинувший на кровати, пытается таким чином постичь тайны доселе неведомого…
МИТЯ
(проснувшись)
Ну как, мам? Видела, что мне снилось?
ЛЮБОВЬ МАТВЕЕВНА
Да нет, Митюш. Что-то ничего не разглядела. У тебя, наверное, очень глубокий сон был.
МИТЯ
(раздосадовано)
Да-а! А в общем-то ты права! Придётся сегодня снова повторить.
ГОЛОС
(за кадром)
Последние слова сына заставляют Любовь Матвеевну как-то внутренне содрогнуться.
Мите просто невдомёк, что его матери, как и всем остальным родителям, надо с утра идти на работу и до самого вечера гнуть спину на швейной фабрике, где она работает уборщицей…
Её муж, Митькин отец, ГЕННАДИЙ АКИМОВИЧ работает на моторостроительном заводе. Это слесарь высшей квалификации и слывёт мастером «золотые руки».
Одна беда: больно уж пристрастен он к выпивке. Пробовал лечиться, не помогает. Во всём остальном это хороший, добропорядочный муж и отец.
Ücretsiz ön izlemeyi tamamladınız.