– Счастливых поисков!
Дверь резко захлопнулась прямо перед моим носом.
– Эй, открой! – мои кулаки начали долбить в дверь.
– Алло, здравствуйте! – затараторила она нервным голосом за дверью. – Все верно, дом 16, подъезд 3, этаж 7. Умоляю, приезжайте как можно скорее… да парень какой-то, то ли пьяный, то ли под веществами, не поняла еще.
Мама вызывала полицию и носилась по квартире в поисках чего-то. Топот ее ног доносился отчетливо. Малейшая надежда на то, что это был всего-навсего глупый розыгрыш развеялась сразу же. Никто из соседей меня не узнал, включая родного человека. Я схватился руками за голову, шокированный, опустился по стене и сел на плитку. Начал бить себя по щекам, пощипывать в надежде проснуться или выйти из этого затянувшегося видения. Но никакой белой вспышки не возникало, в новую красочную локацию мое тело чудным образом не перемещалось. Мир оставался неизменным: ни один человек меня не узнает, а собственная мать еще и вызвала полицию. Необходимо было срочно уходить отсюда.
В строении нашего дома имелось два входа, соответственно и выхода: первый – главный, которым все жильцы пользовались регулярно, второй – запасной, оставшийся со времен постройки дома, служивший работникам удобным проходом для перемещения строительных материалов. После того как здание возвели второй вход никто заделывать не стал, поэтому он начал использоваться людьми для более быстрого выхода к автобусной остановке. К нему невозможно подъехать на машине, так как все вокруг перегорожено забором с небольшой калиткой, открываемой изнутри. Такой путь для отступления был самым подходящим. Не имея ни малейшего желания попасться полиции на глаза, я спустился в левое крыло и воспользовался вторым выходом.
С всепоглощающей опустошенностью внутри, со слипающимися глазами и полным отторжением реальности я еле-еле перебирал ногами в неизвестном направлении, чертя обувью по земле. Мне было попросту неведомо куда можно отправиться, когда у тебя больше нет дома, в который бы ты мог пойти в любой сложной ситуации и найти в нем свой покой. Отсутствовало и понимание как подобное вообще могло произойти, кроме как не в бредовом сне. Вдобавок ко всему, телефон кармане так и не нашелся, поэтому позвонить было некому. Хотя, даже окажись он там, на другом конце провода все равно бы ничего вразумительного не ответили, потому что совершенно никто меня не знал.
Мое существование стерли с лица земли. Окончательно я в этом убедился, когда несколько часов подряд носился, как заведенный, по своему району в поиске знакомых людей. Когда находил таковых, то просил рассказать обо мне что-то, что угодно, хотя бы имя назвать. В ответ они лишь смеялись, а некоторые и вовсе убегали в страхе, думая, что встретили какого-то городского сумасшедшего.
До самого наступления вечера я бесцельно бродил кругами по улицам города, опьяненный, словно в лихорадке, способный в любой момент повалиться на землю и отключиться из-за упадка сил. Эмоциональный фон упал ниже плинтуса, вызывая пассивность, апатию и потерю желания существовать в таком страшном мире вовсе. Солнце полностью село за горизонт. Город погрузился в сумеречную темноту. Одежда так и не высохла, поэтому я до дрожи замерз. Чувство голода вызывало головную боль, а живот неистово кололо. Окончательно потеряв последние силы, я повалился на найденную скамейку в городском парке под деревом.
М, мама, одиночество, разобщенность самого себя – все это разбивало мне сердце на крохотные осколки, отыскать и собрать которые воедино не представлялось возможным. Единственное, чего мне хотелось: просто увидеть их радостными рядом с собой, улыбающихся мне от всей души, не знающих печали, тревоги, главное – помнящих меня. Теперь невозможно лицезреть не то что их, а даже свою собственную жизнь. Все, чем я когда-то дорожил, что нежно любил, затерялось в пучинах прошлого. Глаза были на мокром месте, но заплакать не получалось. Я опустился к коленям и закрыл голову руками, пытаясь скрыться от мимо проходящих людей.
– Эй, милок, а, милок! – обратился ко мне высокий голосок. Подняв голову, я увидел старушку лет семидесяти. На ней красовался сиреневый пиджачок и соломенная шляпка, украшенная искусственными цветами и атласной лентой. Женщина тянула за собой кожаную сумку-тележку на колесиках, другой рукой опиралась на клюшку. – У тебя не занято, присесть позволишь?
– Садитесь, – кивнул я, протирая глаза.
– У-ух, весь день по магазинам гуляла. Устала, аж ноги немеют, ой-ой. Сейчас пару минуток дух переведу, потом домой надобно бежать. Кошка то некормленая. А ты чего такой смурной сидишь?
– Даже не знаю… как и сказать.
– Ладно уж, в душонку глубоко лезть не буду, – улыбнулась она. – Ранимые вы все стали в этом веку. Подружку небось потерял?
– Гмм… ну, – выдавил я из себя отвернулся в сторону, пытаясь не расплакаться при ней.
– Права значит.
– Вообще… все. Я потерял все.
– Тьфу! Небылицы какие рассказываешь мне. Вздор, да и только! Нельзя потерять все. Такое только дуракам под силу.
– Вероятно, я один из них.
– Не может быть! В глаза смотрю твои красенькие, да вижу – умненькие они у тебя, да. Потерянные только не чуточку, как у младенчика, но умненькие.
– Умные? Вам лишь кажется, думаю.
– Что-что, а вот людей то за жизнь я понимать научилась, поверь. Много чего повидала.
Неясно почему, но я отважился и задал ей вопрос:
– Тогда ответьте, пожалуйста, как найти то, чего больше не существует вовсе?
– Вопрос интересный! – женщина улыбнулась и приободрилась, словно была учительницей, услышавшей от ученика что-то дельное. – Но правильно ли поставленный, мой дорогой? Уверен ли ты, что вовсе не существует того, что хочешь найти?
– К сожалению, уверен.
– Или же думаешь только так! – махнула она пальцем. – Знаешь, приведу пример: вот я с возрастом многое начала забывать. Как пообедаю всегда тянет газетенку почитать. Хватаюсь за нее, а очков и нема на полочке, где оставляла. Ношусь, ношусь, ищу их по дому, шуршу везде и всюду. Ну, никак не получается найти! Уставшая, присаживаюсь на креслице волосики поправить. Ну а чего лохматой ходить? Щупаю маковку свою, а ОНИ-ТО НА ГОЛОВЕ И БЫЛИ! Вот тебе и анекдот! Хе-хе!
– Вы хотите сказать, что…
– Да, милый мой, да! Часто то, что мы усердно пытаемся отыскать вдалеке, переворачивая весь мир вверх дном, оказывается подле нас же самих. Нужно лишь немножко раскрыть глаза. Тогда и найдешь, что ищешь. Быть может, где и оставил.
Женщина широко улыбнулась и взлохматила мои волосы.
– Думаю, это имеет смысл, – попытался взаимно улыбнуться я. – Спасибо вам.
– Не благодари, сущие пустяки! – сказала она, тяжело поднимаясь со скамейки.
– Уходите?
– А чего же, пора мне!
– Что же, всего доброго вам.
– Хе-хе-хе, – пискляво рассмеялась она. – Нет уж, это тебе всего доброго, милок. Ах… кое-что забыла! Ты запомни мудрость одну: на кладбище мы приходим, чтобы навестить души покойные, а не свои открывать людям чужим. Уяснил? А особенно всяким проходимкам седовласым!
– ЧТО?! – удивился я, широко раскрыв глаза. – Вы про Ю? Она не привиделась мне, правда существует? Как мне…
– Смотри-ка, у тебя из кармана выпало! – указала она пальцем на землю.
– Выпало? – я опустился вниз. В ту же секунду все фонари в парке разом погасли.
Когда свет снова включился старушки напротив не оказалось. Я сидел в полном одиночестве. Осмотрелся по сторонам, но ее уже не было даже не асфальтных дорожках, ведущих к выходу из парка. Безусловно, такое внезапное исчезновение меня удивило, но далеко не так сильно, как если бы это случилось, например, двумя днями ранее. Самое страшное, что к подобным странностям привычка у меня постепенно начала вырабатываться.
Ей откуда-то известно про кладбище. Наверняка и о многом другом, включая Ю. Не могло же сказанное оказаться просто совпадением. Точно не сейчас. В совпадения больше не верилось. Она явно не была просто обычной прохожей. Но кем? «Подружку что ли потерял? – спрашивала она. – Нужно лишь немного раскрыть глаза. Тогда и найдешь, что ищешь. Быть может, где и оставил.» Несколько минут я сидел, пытаясь в правильном порядке расставить по полочкам каждое слово, чтобы найти смысл хоть в одном.
Могло ли потерянное мной отказаться самой М, мамой или всей прошлой жизнью? Скорее всего, конечно же, нет. Однако, даже не попытаться проверить эту теорию показалось поступком глупым. В голову закралась чистая, светлая мысль о том, что она имела в виду именно это или же хотя бы то, что мне удастся найти кого-то, кто меня еще не забыл в этом мире. Тогда я решил не сидеть на месте, а срочно отправиться в путь. Выбор пал между кладбищем и домом. Ближе располагался дом – именно туда ноги, позабыв об усталости, и понесли меня.
Я пустился бежать что есть силы к собственному дому, преодолевая сырые подземные переходы и минуя пешеходные дорожки, напрочь позабыв о тревожном состоянии, которое угнетающе парило в воздухе весь день. Мелькнул крохотный лучик надежды, вселяющий каплю уверенности в том, что еще остался шанс отыскать того, кто меня не позабыл. Это значило, что моей обязанностью было воспользоваться этой подаренной возможностью. Оставлять все как есть никак нельзя. Мой разум попросту свихнется от пустого и одноцветного мира, в котором места мне не уготовано. Таким образом, пришлось бы всю оставшуюся жизнь провести на улице, не имея при себе ни денег, ни документов, ни даже крыши над головой – такой скверной участи отнюдь не хотелось. Подобные мысли гнались из головы прочь. Случайная встреча с незнакомой женщиной в парке, у которой я даже не удосужился спросить имени, подарила мне подсказку. Вместе с тем, вернула уверенность в собственных силах парой фраз.
Весь взбудораженный, с частым надрывным дыханием, взъерошенными от ветра волосами, я стремительно приближался к дому, проникая через всепоглощающую темноту, что царила на моей улице. Каждую неровность в виде каменного бугорка, выступа, скрытую лужей выбоину с легкостью удавалось перепрыгивать, зная в округе абсолютно все. Проведя здесь все детство, ориентироваться в потемках становилось просто, поэтому добраться удалось самым кратчайшим путем.
Тишину возле дома разрезал свойственный этому месту треск сверчков и одиноко поющий вдалеке соловей. Однако, как ни странно, с моим приближением к подъезду все посторонние звуки, как по взмаху волшебной палочки, вдруг стихли. Одинокий фонарный столб, единственно горящий, вдруг заморгал над моей головой. Все вокруг то исчезало во тьме, то вновь появлялось уже в ином свете. Воображение начало играть со мной: ровно стоящему дереву оно подрисовывало желтые глаза, выглядывающие из листвы, шорох травы слышался звуками крадущихся шагов позади, свист ветра представлялся мне завыванием чудовища.
В последние дни происходила череда различных странностей, поэтому все эти причуды вполне могло бы оказаться и реальностью. Тем не менее, никого здесь не было. Это казалось мне удивительным, поскольку для себя я твердо решил, что именно здесь меня ждут ответы на все вопросы. Ведь на этом проклятом месте погибла М, а также мама, не узнав меня сегодня, стала мне незнакомкой. Здесь они обе ушли из моей жизни. Исходя из того как растолковались мной слова той женщины, именно здесь им и суждено появиться, подобно ее потерянным очкам на голове.
После получаса внимательных осмотров каждого закоулка и обходов вокруг дома никого, кроме бродящих псов обнаружить не удалось. «Никого здесь нет!» – подумал я, поддавшись желанию уйти отсюда.
Внезапно мигающий фонарь погас окончательно и больше не включался. Последними источниками света стали столпы рыжих искр, вспыхнувшие в натянутых между домами проводах. От них пошел легкий дымок, затем весь двор погрузился во мрак. Свет в окнах домов тоже погас.
Густые клубы тумана начали появляться прямо из земли, окутывая собой последние видимые объекты. За считанные секунды все погрузилось в беспросветные серые облака, скрывающие даже почву под ногами. По всему телу пробежали мурашки, кожу охватило морозом, совершенно несвойственным майской погоде. Остатки воды в лужах моментально застыли и покрылись твердой коркой льда. Тяжело дыша, испуская пар изо рта, потирая замерзшие руки, я начал оглядываться по сторонам, осторожно переступая с ноги на ногу.
Совершенно неожиданно в ушах зазвучал короткий женский возглас, вызывающий во мне волнение, откликнувшийся приятным трепетом в глубине моего сердца. Спустя пару мгновений это повторилось вновь. Моя голова, как заведенная, крутилась по сторонам в поиске этого звука, но никак не могла отыскать его источник. Он исходил отовсюду сразу. Острожными шагами, на ощупь, я начал передвигаться по тротуару. Минуя бордюр, оказался на проезжей части. Делая следующий шаг, моя нога замерла воздухе. Кровь застыла в жилах. Прямо за моей спиной отчетливо доносились прерывистые стоны и горький девичий плач, переходящий на сильные всхлипывания. Резко повернувшись назад, я увидел, что на небольшом кусочке асфальта завеса тумана начала слегка рассеиваться, приоткрывая мне вид на израненные бледные ноги в оборванных штанах, лежащие коленями вместе на земле. По ним плюральными каплями стекала кровь гранатового оттенка, выделяемая из глубоких порезов на коже, смешивающаяся с грязью. Ткань порванной футболки развевалась на ветру и, слегка приподнимаясь, позволяла увидеть многочисленные рваные раны на животе и груди. Девушка измученно склонилась головой вниз, с трудом опираясь о землю перепачканными грязью руками. Ее учащенное дыхание, издаваемое с усилием, заметно трясло и покачивало тело. Беспорядочные черные волосы, что прятали лицо, начали мотаться из стороны в сторону, ложась кончиками на пушистый иней. Моя нога невольно дернулась со слышимым шорохом. Услышав его, она сразу же встрепенулась, подняла свой дикий взгляд лазурных глаз, и пугающе начала смотреть на меня снизу вверх.
– М?! – в изумлении спросил я, слегка пошатываясь. Ко мне вернулось желание жить и, кажется, начало обрастать надеждой на счастье.
– Ч-что… В? – с заставшими слезами на щеках, превратившимися в льдинки, утомленно спрашивала она. – Ты видишь меня? Можешь видеть?
Каждое движение давалось ей с мучительной болью, выраженной в криках и стонах.
– Тише, не шевелись! – просил я, подбегая и садившись рядом с ней.
– Боже мой, В, В! – кричала М, кинувшись на меня, и, обхватывая ледяными руками шею, прильнула к моей груди.
– Все-все, тише-тише. Теперь все будет хорошо! – максимально осторожно, боясь ей навредить, я обнял ее в ответ и утонул лицом в ее мокрых волосах.
– Мне было так страшно! Никто меня не видит, никто! Слава богу, этот страшный сон закончился!
– Нет, нет! Я тебя вижу! – мои руки аккуратно гладили ее голову.
Она неистово тряслась в моих объятиях, словно птичка, у которой не получается взлететь.
– Я словно… ц-целую вечность уже хожу по этой дороге и не могу уйти с нее! – говорила М сквозь слезы. – К-как бы быстро и далеко не бежала все равно возвращаюсь с-сюда же!
В моей голове в ускоренном темпе начинал рисоваться план того, что же делать, куда нам бежать. Для начала, как минимум, необходимо было срочно убраться с дороги.
– Мне надо срочно увести тебя отсюда!
– НЕТ-НЕТ! – кричала она, хватаясь за меня еще сильнее прежнего.
– Но, М, твои раны… их нужно обработать!
– Ничего мне не нужно! – яростно закричала она, а потом сразу же перешла на спокойный голос: – Просто будь со мной… просто будь со мной! Я наконец-то чувствую тепло! Любимый, я чувствую его, когда ты рядом! Мне уже ни чуточки не больно, правда!
– Мы всегда буду вместе, обещаю! – сказал я, смотря в ее глаза, пылавшие любовью и страхом. – Вот только сейчас нам правда надо идти! Я спасу тебя… в этот раз точно спасу!
– Все равно ничего не получится. Я нахожусь в замкнутом круге: каждый раз возвращаюсь в то место откуда пришла.
– Вдвоем мы все преодолеем, слышишь? А сейчас дай взглянуть на твой живот!
– Х-хорошо, – сказал она, отодвигая край футболки, стиснув зубы. По какой-то причине кровь остановилась, застыла, а сами раны стали в разы меньше. – Удивительно, даже почти не болят. Но… как?
– Ты же сказала, что ни чуточки не болят!
– Н-ну…
– Скоро совсем затянутся, – женским голосом сделал заключение кто-то третий справа от нас.
По кромке льда модельной походкой зашагала длинноногая девушка в колготках, обутая в графитно-черные ботильоны на тонком каблуке. Подойдя ближе, она сняла меховой капюшон бурой шубы с головы и явила нам свои пепельные кудри.
– Ю?! – удивился я ее неожиданному появлению.
– Ты запомнил мое имя! – кокетливо проговорила она и улыбнулась. – Мило, я польщена.
Мои глаза разбегались в разные стороны.
– Как это вообще все…
– Тсс, тихо! – пальцами она осторожно коснулась своих губ, будто они сделаны из хрусталя и восхищенно оглядела пушистый иней, выглядывающий из тумана. – Прими этот впечатляющий спецэффект за немаловажную деталь моего непостижимого образа. Подозреваю, что у тебя накопилась ко мне парочка вопросов, но все они подождут. Поднимайтесь и идите за мной!
– С какой стати нам следовать за тобой? Объясни, что ты сделала! Что со мной творилось все эти дни?! А самое важное: что сейчас творится с ней?!
Мой взгляд опустился на перепуганную М, лежащую на мне.
– Разве ты еще не понял? – с улыбкой спросила Ю. Уверенными шагами она подошла к нам, присела на корточки и плавным движением руки подтянула меня за подбородок ближе к себе. – ТЫ больше не вправе спрашивать что-либо до тех пор, пока Я тебе не разрешу. ТЫ теперь не владеешь своей жизнью, пока Я не позволю тебе сделать и шага в сторону. ТЫ от сего дня будешь делать так, как Я тебе скажу. Никак иначе!
Меня начала переполнять злость, вызванная непониманием.
– Если ты договорила, то теперь скажи, как спасти ее?!
– Ха-ха-ха – холодным смехом рассмеялась она, встала на ноги и возвысилась надо мной. – Забавляешь меня В, ой, забавляешь. ТЫ всю свою жизнь рассеял по ветру. Каждый твой никчемный след, оставленный хождением твоих крохотных ножек, отныне потерян навсегда! При этом, единственное, что тебя беспокоит – это твоя ненаглядная, – насмешливым взглядом она обратилась к М и потянулась к ней своими тонкими пальцами. – Кстати, здравствуй! Познакомимся поближе?
– Убери от нее свои руки! – закрыл я ее за собой.
– Как невежливо! – Ю топнула ногой и надула щеки.
– Что с ней произошло? – не унимался я с вопросами. – Почему она не может покинуть эту дорогу?
– Забавно. К конструктивному диалогу ты, как я вижу, не будешь готов, пока не обзаведешься уверенностью в том, что твоя М в безопасности. Поясняю: данное место ей можно покинуть только с тобой – привязана она теперь к тебе. Куда ты, туда она. Цел ты, цела она. Царапинки эти заживут и заметить не успеешь как. Воскресила ее я. Вероятно, не так как ты думаешь, но все же благодарен за это ты должен быть именно мне. Боготворить и почитать меня ежедневно. Целовать руку королеве разрешено лишь после обеда. Не терплю прикосновения людей с утра. Нервируют.
– В, что это за страшное существо? – спросила М, дергая меня за плащ. – Она говорит правду? Похоже, это все еще сон.
– Вот и наша раненая пташка защебетала! – Ю в этот момент сменила властный тон на более ласковый, она расцвела, причудливо рассматривая каждую деталь в М.
– Стоп, ты назвала ее существом? – поразился я. Перед нами в мехах стояла обычная девушка лет двадцати… пяти, наверное.
– Тебе наивно думалось, что каждый человек способен видеть меня в истинном обличии? – улыбнулась Ю, смотря на наручные часы. – Эх, если бы все было так… Что же, раз мы с вами столь мило побеседовали, то теперь, смею напомнить, нам пора. Запряженная карета ждет за углом. Подъем!
– В, я не хочу с ней никуда идти! – сказала М, испуганно смотря мне в глаза. – Она же явно сумасшедшая!
– Неужели хочешь вечность бродить в тумане, крича: «Мама, папа, В, где-е-е же вы?!» – жалобно говорила Ю, хватаясь руками за сердце и открывая рот словно от боли. – Я хочу домой, боже-боже! Пожалуйста, спасите.
– ЧТО-ООО? Как ты узнала о чем я говорила?
– Черт! – Ю приложила ладонь ко лбу и громко выдохнула. – Еще одна с надоедливыми вопросами! Теперь мне ясна причина, по которой вы сошлись вместе. Значит так: либо прямо сейчас вы оба проследуете за мной в машину, либо ты – всю отведенную тебе жизнь будешь потерянно бегать по миру, разыскивая знакомых людей, а ты, милочка – на целую вечность с перебитыми ножками останешься лежать здесь! Поверьте, я могу это устроить!
Конечно, право на выбор у нас имелось, но лишь иллюзорное. Ни я, ни М больше не хотели потерять друг друга и оставаться еще хоть на секунду в разлуке. К тому же, оставался еще целый вагон и маленькая тележка вопросов, которые мне безумно хотелось задать. Внутреннее ощущение подсказывало, что именно у Ю имеются ответы на них. Нам не оставалось ничего другого, кроме как пойти за ней туда, куда она скажет. Далеко не самый удобный расклад дел, тем не менее, все же лучше, чем тот, который был у меня сегодня днем.
Поднявшись с земли, стало ясно, что идти М могла с трудом из-за остаточной боли в теле. Тогда я взял ее за талию, обхватил под ноги и, аккуратно подняв, осторожно понес на руках, как хрупкую фарфоровую вазу, следуя прямиком за Ю. Пройдя чуть более ста метров, мы зашли за поворот и увидели заведенную машину черного цвета без номерных знаков.
– Садитесь, – сказала Ю и пригласила нас взмахом руки.
– Мы точно хотим ехать с этим чудовищем? – жалобно спросила М, лежа у меня на руках.
– Интересно, как же именно она видится тебе? – спросил я, опуская ее на землю. Снял свой плащ, накинул ей на плечи и, обнимая, взглянул в глаза. – Конечно, не хотим, но пока нам стоит следовать за ней. По крайней мере, пока не разузнаем всю правду о тебе и о том, что вообще произошло. Это поможет нам понять, куда двигаться дальше. Я буду рядом с тобой, верь мне.
– Хорошо, как скажешь, – согласилась она и взглянула на меня с трепетом. – Я люблю тебя, В.
– И я люблю тебя, М.
Наши губы взаимно потянулись навстречу.
– Кхе-кхе, – притворно покашляла Ю и высунулась из машины. – Вы заставляете нас ждать. Это невежливо даже со стороны таких очаровательных провинциалов как вы.
Мы открыли двери автомобиля и сели на задние кожаные сиденья. Вплотную подвинулись и обнялись, словно в страхе за то, что нас отнимут друг у друга.
– Тот, о котором вы говорили? – спросила девушка, что сидела за рулем.
Лица нам не было видно. Удалось заметить, что ее темные волосы едва касаются плеч. Одета она в черный строгий пиджак с белой рубашкой. В отражении зеркала заднего вида показался розоватый шрам на лбу, тянущийся до виска и слегка задевающий густую бровь.
– Верно, Ф, – кивнула Ю, – тот самый. Можем ехать.
– Как прикажите, госпожа.
Машина тронулась. Туман наконец-таки полностью рассеялся и ночной город вернул себе привычные цвета. Пустые дороги освещали желтые фонари и разнообразные вывески витрин, бьющие ярким неоновым светом по глазам.
– Мы проследовали за тобой, – сказал я. – Теперь ты объяснишь все как следует?
– Он сказал «мы»? – удивилась Ф, переключая скорость на коробке передач.
– С этим пока подождем! – манерно проговорила Ю, закрывая пальцами ей рот осторожно, будто те имели в наличии шипы. Затем с переднего сидения повернулась к нам.
– М, милая, что последнее ты помнишь до встречи с В на дороге?
– Для чего тебе это знать? – насупилась она.
– Надо. Скоро все встанет на свои места. Обещаю.
М немного поерзала на месте в поиске места поудобнее. Затем начала говорить, нервно ковыряя ногтем застывшую кровь на ноге:
– Я помню как вышла с сумкой из подъезда на улицу, погруженную в темноту. Поливал сильный дождь, сверкали молнии. Я увидела, что В упал и лежит на земле. Сильно испугалась и поспешила к нему. Было довольно скользко. Когда перебегала через дорогу нечто яркое ослепило меня. Потом… уже ничего не помню. В моих глазах все погасло. Я словно отключилась, а очнулась позже на этой же дороге. Мне думалось, будто все это сон, так как на улице уже успел наступить пасмурный день. Все мое тело заливалось кровью, кровь безостановочно вытекала литрами, но я почему-то не теряла сознание. Было нечем дышать. Воздух висел тяжелый. Я еле-еле поднялась на ноги и поняла, что с трудом могу идти из-за боли в суставах. Попыталась зайти к себе домой, забрызгала подъезд кровью, но двери были заперты. Мне никто не открывал. Подходила за помощью к соседям, просила дать мне бинты или позвонить в скорую помощь хотя бы. Они все почему-то делали вид, что не видят меня. И так абсолютно с каждым человеком: я стою прямо перед ним, кричу, машу руками, а он не замечает и уходит дальше. Следуя за ним по уходящей вдаль улице, меня из раза в раз возвращало на то место, где я пришла в себя.
– Да, все как всегда, – безразлично произнесла Ю, с интересом рассматривая свой маникюр. – Так и должно быть.
– Должно быть?! – М дернулась вперед и начала кричать: – ЧТО СО МНОЙ БЫЛО? ТЫ ЗНАЕШЬ? ГОВОРИ!
– В, сожми свою девочку покрепче и приготовься успокаивать. Сейчас ее нервы заметно расшатаются, – сдержанно предупредила Ю. – М, ранее уже сказано, но повторюсь: в тот вечер ты умерла. Тебя возле собственного дома сбила машина, проезжающая по неосвещенной улице. Шансов спасти тебя не было. Смерть была мгновенной.
– Ч-что ты несешь? – ее глаза наполнились испугом. – Бред!
Она пыталась втиснуться глубже в сиденье, как можно дальше от Ю, и начала мотать головой, не желая слышать подобное.
– М, послушай, – я взял ее за плечи и перевел внимание на себя. – Она говорит правду. Ты… умерла. Сегодня утром тебя похоронили.
Мои слова до последней буквы прозвучали ужасно, но я был просто обязан их произнести.
– Утром… похоронили? – она испуганно отдалилась от меня к двери, думая, что я тоже спятил и стукнулась затылком об стекло.
Я рассказал ей в мельчайших подробностях все то, что произошло после того как она выбежала на улицу: как машина сбила ее у меня на глазах, о моем состоянии в последующие дни, проведении похорон и про все ведения и странности, которые довелось наблюдать после встречи с Ю. По ходу моего пересказа событий губы М задрожали, кулачок колотил по ноге. Покрасневшие глаза шокировано смотрели на меня, ни на кого больше. Она молча слушала и просила продолжать рассказывать все, каждую деталь, не утаивать ничего. Когда я закончил говорить потоки ужасающей информации переполнили ее и эмоции взяли над ней верх. М нырнула ко мне и крепко обвила мою шею руками, будто цепляясь за последнее, что у нее осталось. Она несколько раз попыталась что-то произнести, но каждое слово терялось в громких всхлипах и стонах. Горькие слезы полились по щекам и стекали на мою одежду. Я почувствовал как острые ногти впиваются в мою кожу, проникают в волосы и хватают их. Мне стало невероятно больно, но вовсе не от резких прикосновений. Всему причиной был ее плач. Салон машины наполнился мучительными рыданиями, которым не было конца.
Какое-то время все просто сидели и молчали, пытаясь переварить в голове все события. Мы с М замерли в одной позе, цепко схватившись друг за друга. Мне хотелось что-то сказать, как-то утихомирить ураган потрясений, буйствующий в ней. Но ни одного подходящего слова подобрать не удалось. Все казалось глупым и неуместным. К тому же, многое до сих пор вызывало вопросы.
Мой голос прервал висевшее безмолвие:
– Если она умерла, то как мы все ее видим?
– Ф, посмотри назад, – попросила Ю. – Кого ты видишь?
– Парень худощавый, растрепанный, – взглянула она в зеркало. – Больше никого нет.
– Ю! – жалобно крикнул я, приблизившись к ней. – Н-но… как же так? Ты же можешь…
– Видеть М? Верно, я могу, – ее ладони сложились вместе на спинке сиденья и она легла на них подбородком. – Знаешь, я вообще много кого и чего вижу. Иногда даже чересчур. А вот Ф никогда ее не увидит, как и все остальные люди. Живые люди…
– Я – призрак? – М выдвинулась в проход и агрессивно помахала ладонью возле глаз Ф. Никакой реакции не последовало. Девушка сидела смирно и продолжала спокойно вести машину. – Это же невозможно! ЭЙ, ЭЙ, посмотри на меня!
– Не утруждай себя! – Ю схватила ее запястье. – Ты действительно призрак. Лишь мы с В способны тебе ответить.
М отскочила от нее назад, как от заразной.
– Но, почему? – спросил я, принимая свою девушку в объятия.
– Вспомни нашу встречу, те слова, которые ты произнес, стоя подле могилы.
– Я готов отказаться от всего, что имею сейчас, если М будет рядом, – последовал ответ.
– «ВСЕ, что у меня есть, когда-то было, и еще будет в будущем». – процитировала девушка, постукивая указательным пальцем по виску. – Правильно? Поправь, если я ошиблась.
– Не может быть! – пораженный, я повалился всем телом назад. – Это многое объясняет. Ты что, забрала всю мою жизнь в обмен на жизнь М? Но… ведь ты заставила меня это сказать!
– Неверно! Я всего лишь любезно попросила тебя произнести вслух то, что тяготило твои мысли. Ты самостоятельно, без сомнений отдал всю свою жизнь. Забыл?
– Каким образом?! – крикнул я, ударив по двери. – Сказав эту фразу?!
– Именно так, да! – заорала она, повторяя мою интонацию. – Глупые создания, вечно вы не осознаете истинной ценности тех слов, которыми швыряетесь направо и налево. Сперва говорите глупости, а лишь потом обдумываете их, пылая желанием вернуться в прошлое и зашить себе рот. Вы смело, без капли бережливости, бросаете слова на ветер, потому что убедили самих себя в том, что они так никогда и не долетят до цели. Сколько бы тысяч лет не прошло, какой бы континент я не посетила, сколько бы разносторонних людей на нем не повидала – каждый раз одно и то же! Первым делом открываем свой поганый рот, потом думаем о уже настигнувших последствиях. Мне испокон веков ненавистна эта черта в вас. Избавьтесь же от нее! Противно и даже не романтично!
По моим ногам внезапно прошелся холодный ветер, заставивший кожу покраснеть. Голова шла кругом. В какой-то момент ее речи мне показалось, что слушать дальше бессмысленно, потому как я уже сошел с ума. Пытаясь собраться с мыслями, спросил:
– Ты решила таким образом подтянуть меня за слова? Как тебе это удалось?
Ю отрешенно взглянула на золотые часы с бриллиантами на ее тонкой руке, элегантным движением поправила блестящие волосы и заговорила:
– В, ты подбираешься немного ближе к правде. Однако просто «подтянуть за слова» – далеко не то, чего я хочу. Слишком низменно. Мне не доставляет и малейшего удовольствия наказывать людей, предпринимая тщетные попытки научить их чему-то. Такой подход лишен смысла. Забудь даже представлять как именно у меня получилось все это. Твой мозг просто не выдержит нагрузки от узнанного. Я сама решу, когда кормить тебя информацией. Моя цель состоит в другом. Хотите знать в чем конкретно? Узнаете позже! Запомните главное, сладкая парочка: с сегодняшнего дня вы существуете лишь благодаря моей доброй воле. Исключительно совместно друг с другом, как одно целое. М, успокоилась немного? Теперь слушай, ты – призрак, находящийся в этом мире, потому что твой парень, влюбленный эгоист, никак не мог отпустить тебя. Ему невероятно хотелось быть с тобой. Он пожертвовал абсолютно всем, что имел в своем скромном владении, включая память собственной матери о нем. Теперь наблюдать тебя сможет только он. В случае, если отдалишься на слишком большое расстояние, скажем, более двухсот метров – растворишься раз и навсегда. Ты не сможешь ни с кем заговорить, кроме как с ним. Более того, прикасаться к каким-либо предметам можешь исключительно в его присутствии. Отойди он хотя бы в соседнюю комнату – чашка чая, которую ты спокойно попивала, выпадет у тебя из рук. Без него – нет тебя, запомни! В, ВСЕГДА следи за расстоянием между вами. Почему, надеюсь, ты уже понял. Я дарую тебе твою девушку, при чем только тебе. В обмен на это будешь беспрекословно выполнять ту работу, которой буду нагружать постоянно. Любой отказ от задания приравнивается к незамедлительному уничтожению вас обоих, за исключением предоставления мне уважительной причины. Ну, вроде все. Уяснили?
Ücretsiz ön izlemeyi tamamladınız.