Министром внутренних дел тогда был покойный Сипягин7, а начальником главного управления по делам печати покойный кн. Шаховской.8
После ежовых рукавиц Соловьева9 для прессы настал кн. Шаховской в лайковых перчатках.
И вот, однажды, в 1900 году, в петербургские редакции раздался звонок по телефону.
– Прошу к телефону господина редактора.
– К вашим услугам. Кто говорит?
– Начальник главного управления по делам печати. Предупреждаю, чтоб в газете не появлялось ничего по случаю предстоящего чествования сорокалетия деятельности Николая Константиновича Михайловского.
– Это что же? Циркуляр? – вскипел редактор одной прогрессивной газеты.
– Это – распоряжение господина министра внутренних дел.
– В таком случае, будьте добры прислать мне это, как водится, на бумаге. Сотрудники не поверят, когда я скажу им о таком распоряжении!
В телефоне раздался смех.
Умный, тонкий, изящный кн. Шаховской смеялся.
– Вы хотите, чтоб я подписывался под такими циркулярами?
Соловьев спокойно писал циркуляр по всем редакциям: «Воспрещается печатать что-либо по поводу предстоящего семидесятилетия со дня рождения графа Л. Н. Толстого10».