2016 г.
Вирусы виртуальных информаций повредили ментальное поле над человечеством. Они, подобно свободным радикалам, гуляют в сознании каждого человека, разрушая его мозг, превращая в хаос весь накопленный опыт. Человек хватается за крохотные фрагменты еще оставшегося «живого». Мир воображения героя создает калейдоскоп событий, перенося его из одного места в другое, не придерживаясь достоверной адресной геометрии, создавая виртуальное пространство восприятие жизни, которое только в конце, после ряда очевидных откровений драматических моментов обретает реальную материю жизни с материальной фактурой света, запахов, звуков, предметов. Личность героя меняется, обретая ощущение подлинной реальности и полноты смысла.
В начале хаотичная сюжетная линия, схематичность рисунка сцен, фрагментарность образов – под финал все оживает, обретает объем, целостность, естественную пластику существования.
Титр проявляется на морском камне и смывается морской пеной:
«ВИКИПЕДИЯ:
Блог предоставляет возможность участникам создать образ иного Я, возможно, такого, к которому автор стремится. Некоторые отмечают, что публичность дневника вынуждает их продолжать его вести, а также заставляет учиться более грамотно структурировать свои мысли, что помогает им и самим лучше понять переживаемые события.»
ВИРУСНАЯ РЕКЛАМНАЯ КАРТИНКА. ПЛЯЖ МАЙАМИ – НАБЕРЕЖНАЯ – ЗАКАТ
Изображение, прыгая, бьет по глазам: Молодой человек выходит из дорогого автомобиля, и красивая девушка падает в его объятья.
ГРАФИКА.
Вирусную рекламу сбивает изменённый протон.
Накарябано на входной двери жилого подъезда:
Граффити на стене лестничной площадки:
«Авторский блог «Это я»
Записка на столе рядом с чашкой чая, какой-то жилой комнаты:
«Опубликовано 2016г. 13:23»
Фраза из раскрытой книги у окна:
«Раздел Развлечения»
Через окно видна огромная афиша с надписью:
«Автор Д. А. Тр_бр_яяяяя»
Под афишей такси с текстом на двери:
«Просмотров 1265»
На мониторе мобильного телефона шофера Смс:
«Понравилось 5»
Текст на портфеле прохожего мимо:
«Не понравилось 1»
На перекрестке улиц молодой человек (фрик) из субкультуры «дауншифинга» («уставшие от жизни»), убирает ладонь ото лба на нем читается надпись:
«Отзывы 1.
«Жуть! Кто такое пишет!!!»
Открытая ладонь молодого человека. На ней цифра написана фломастером:
«1»
…бросайте Свои университеты, придумывайте идею, начинайте как я в гараже, и зарабатывайте, зарабатывайте миллионы!!!
Эхо разносит его голос бликами по лицам молодых ребят в зрительном зале.
ЗТМ.
Резкий взлет камеры со звуком одного удара колокола.
Огромный мегаполис сверху. Магистрали. Высотные дома.
Флэш-беками – Толпа на улице. Герой где-то среди них. Камера летит, разыскивая его.
Звучит Шопен «Революционный этюд 12» в пронзительной техно-аранжировке, в которой читаются крики, возгласы подрастающего поколения о несправедливости мира и требовании о его переустройстве.
«Москва. 2017г. Не утерпев, я сел записывать эту историю моих первых шагов на жизненном пути поприще, тогда как мог бы обойтись и без того. Одно знаю наверно: никогда уже более не сяду писать мою автобиографию, даже если проживу до ста лет. Надо быть слишком подло влюбленным в себя, чтобы писать без стыда о самом себе.»
Реклама социального института на уличном баннере:
«Конституция Российской Федерации
Раздел первый. Основные положения.
Глава 1.
Основы конституционного права.
Статья 2.
Человек, его права и свободы являются высшей ценностью.»
ТВ-новости по телевизору в небольшом кафе.
Школьник 17 лет убил учителя по геометрии, объявив о своих правах…
На экране появляется цифра:
«2»
«Тем только себя извиняю, что не для того пишу в этом блоге, для чего все пишут, то есть не для похвал читателя. Если я вдруг вздумал записать слово в слово все, что случилось со мной с прошлого года, то вздумал это вследствие внутренней потребности: до того я поражен всем совершившимся.»
На стекле пыльной витрины пальцев выведено:
«2016 г. 14:34»
Надпись смывает швабра в чьих-то руках, внутри кафе пожилая чета за столиком. Женщина бросает взгляд на противоположную часть улицы.
Рука мужчины повернула ручку входной двери.
«Я начинаю…»
В окне офиса зрелый мужчина смотрит на улицу, мимо пролетают машины, голуби взлетают вверх. Облака.
«Но объяснить, кого я встретил…»
Облака складывают цифру:
«3»
И ветром разбрасываются, освобождая голубое небо.
Реактивный самолет разрезал небо белым «хвостом», который на некоторое время создал надпись:
«2016 г. 15:45»
и она повисла белой дымкой.
Через нее появилась новая надпись:
«Портрет Долгорукова».
Белая дымка висит облаком вокруг школьника у доски.
«Я только что сдал последний экзамен по ЕГЭ. Моя фамилия Долгорукий.»
В коридоре молодой учитель с папками в руках быстро выходит из учительской и резко перехватывает бегущего Долгорукова за рукав.
Князь Долгорукий?
Нет, просто Долгорукий.
Учитель поворачивается спиной, видно, что он смеется.
А-а-а, просто!
Учитель уходит вглубь коридора. Пространство вместе с ним искажается в туннель.
Надпись на мониторе телевизора, подвешенного к потолку в коридоре школы:
«Дурак». 2017 г. 23.01
Опубликовано Prikolist.com»
Резко меняется на выпуск телевизионных Новостей о событиях в городе.
Долгорукий идет по шумной улице Москвы, среди потока бегущих людей. Мимо картин классиков русской живописи на фасадах домов Тверской.
«Каждый-то раз я обязан всем людям объяснять, но, чтобы раз и навсегда отвязаться, я разъясню.»
(кричит всему потоку людей ему навстречу)
Юридический отец мой – Макар Иванович Долгорукий, помощник по делам Версилова, директора Главмашинстройнефтепроба, это есть мой настоящий отец. Этот человек даже и теперь в очень чрезвычайно многом остается для меня совершенною загадкой, надолго заразивший собою все мое будущее. Он был всегда горд, высокомерен, замкнут и небрежен, растратил все свои деньги.
Версилов посреди темной комнаты, ноги расставлены, руки в боки, сосредоточенно смотрит перед собой.
(мрачно)
Бог знает куда.
Свет льет только через тяжелую штору в окне. В нем кружится пыль.
«Теперь у него, разумеется, ни копейки…»
Пыль испуганно шарахается в сторону.
Титр проявляется на горизонте в виде лучей титр:
«4»
Лучи опускаются на фасады домов вырисовывая титр:
«2016г. 22:44»
Возникают как граффити на фасаде дома на улице:
«Картины из прошлой жизни».
Трещина на покрытии фундамента дома, шершавая, как наждачка, штукатурка фасада, обнаженный камень кладки дома, как кровь кричит, подоконник, ярко покрашенный современной краской, рама окна, сохранившая свою глубокую традицию, стекло, в котором отражается весь мир, за стеклом комната.
«Сам я ненавижу все эти мерзости всю мою жизнь. Но насмотревшись детективов по телику, во мне развилось гнусное наибестыжее любопытство в расследовании всяких жизненных пакостей – порыться в чьем-то „грязном белье“ или послушать „че говорят“, и подсмотреть в окно за кем-то. И я теперь, с этой Позиции рассматриваю свою биографию. Размышления мои может и эгоистичны, коль имеют только субъективный взгляд, но да ладно, кто в наше время не такой. И я с блокнотиком руках, записываю их, так я чувствую себя, даже не только вровень со всеми, а то и выше. Мое мнение всегда выше, ведь оно мое, и нет ничего более важного, чем это. Так вот, мое прошлое, которое мне так ненавистно, и с этого чувства я черпаю колоссальные силы стать Кем и Чем-то Очень Большим, чем то, что было со мной, я через эту ненависть изживаю из себя весь тот кошмар и через это, видимо я и оказался месяц назад в Москве, чтобы реализовать.»
Угол дома. Маленький переулок вливается в большую улицу вымытой рекой. Утреннее солнце. Ни души. Долгорукий перед уличной камерой наблюдения.
Флэш-бэк – сияющее лицо в ореоле солнечного диска погружается в него.
СТРАШНЫЙ РОКОТ.
ГОРЯЧИЙ ПАР ПОДНИМАЕТСЯ НАД ЧАШКОЙ КОФЕ.
Флэш-бэк – сияющее лицо в ореоле солнечного диска погружается в него. Страшный рокот.
Туман убегает по булыжной мостовой из-под ног Долгорукова.
Флэш-бэк – сияющее лицо в ореоле солнечного диска растворилось в него.
СТРАШНЫЙ РОКОТ.
Щелчок, красная точка и запись на мобильном телефоне остановлена и отправлена в Live Journal.
ТУМАН РАСТВОРИЛСЯ.
Кофе на столе прояснилось от пара и стало черным.
У меня есть идея. Я вынашивал ее с шестого класса. Она греет и ласкает меня, она защищает меня от этого огромного мира, с ней я не один, и ей я никогда не изменю.
Рябь на поверхности черного кофе заиграли бликами восходящего солнца.
«Иногда я просто пьянею от нее.»
Блеск стекол очков на ластящемся грушевидном носу. Сочные пухлые губы сладострастного мужчины зрелых лет.
Этого молодого человека ко мне.
ХЛОПОК ДВЕРИ И ТИШИНА.
В глубине офиса, у окна, стол. За ним, еле различим в солнечных лучах, молодой человек. Сидит ровно, руки перед собой. Лица не видим.
«Так я оказался при делах богатого олигарха, старого друга моего псевдоотца, и должен был уже получить от него первую зарплату.»
Версилов в той же комнате, у окна. Смотрит на улицу. На его лицо падает удушливый луч солнца.
Версилов мрачно машет головой в знак согласия.
«А вот это Татьяна Павловна!!!»
Зрелая женщина в лучах солнца, падающих из окна, моет пятилетнего мальчика, тот смущается прикрываясь. Она хохочет, вытирает. Мальчик пытается скрыть свой смущенный взгляд. Входит Сокольский-старший широко улыбаясь голому малышу, останавливается в дверях. Татьяна Павловна что-то произносит Сокольскому, продолжая широко улыбаться.
«Я понял, почему меня пристроили к этому старикашке!»
Кабинет. Сокольский бьется в припадке, Долгорукий приносит ему тазик с горячей и водой и нежно прижимает к себе. Его увозят на скорой помощи. И сразу привозят на длинном свадебном лимузине, из которого он выходит в смокинге и с цветами. Его окружают люди разного достатка со всех сторон и ахают! И машут головами – Нет! Нет!
Щелчки фотоаппарата. Фотографии плывут в свободном порядке на поверхность воды, которая оказывается аквариум с рыбками.
На стенках аквариума надпись из улиточек:
«Родственники»
В глубине, на противоположной стенке аквариума возникает образ молодой женщины. Бегущая строка по переднему плану отражение с табло аэропорта:
«Ахмакова. Дочь Сокольского.
Вдова генерала.»
У дверей офиса Сокольского. Дочь подходит к Отцу, вырывает у него цветы, бросает на землю. Улыбается всем. Сокольский понуро опускает плечи. Лица. Цветы, пол, плечи. Силуэт, руки с фотоаппаратом, Глаза Долгорукого снимавший это на фотоаппарат, устраняется от видоискателя и грустно бросает на нас взгляд.
В зрачках глаз Долгорукова проявляется титр:
«ЧАСТЬ ВТОРАЯ»
В коридоре офиса титр:
«Какой-то понедельник.»
проявляется на кафельном полу залитым солнцем.
Сменяется на другой:
«2016 г. 12:32»
ПО НЕМУ ИДУТ НОГИ ЛЮДЕЙ.
РУКА ОТКРЫВАЕТ ДВЕРЬ.
В коридоре офиса Долгорукий останавливает за рукав коллегу.
Как здесь получают зарплату?
Как здесь получают зарплату?
А Вы получаете зарплату?
Взгляд Долгорукова. Коллега пожимает плечами, уходит.
«Спрашивать денег – прегадкая история, особенно если чувствуешь где-то в складках совести, что их не совсем заслужил.»
Долгорукий за столом. Солнечный свет за окном быстро вечереет.
ЩЕЛЧОК «СЭЛФИ» (САМОНАВОДЯЩАЯСЯ СЬЕМКА С МОБ. ТЕЛЕФОНА)
Долгоруков за столом, где нет ни одной бумажки.
БЫСТРЫЙ ОТЪЕЗД КАМЕРЫ.
БОТИНОК МУЖЧИНЫ ПЕРЕШАГНУЛ ЧЕРЕЗ ПОРОГ.
В кабинете Сокольского диван, фотографии с известными людьми. Ваза старинная. Столик с цветами. Долгорукий перед Сокольским, у того вскинуты брови и губы вытянуты в трубочку.
(машет руками перед лицом)
Я не люблю женщин за то, что они грубы, за то, что они неловки, за то, что они несамостоятельны, и за то, что носят неприличный костюм!
Поворачивает лицо в камеру и бросает своей messenger.
«Я уступчив и мелочен только в мелочах, но в главном не уступлю никогда.»
Долгорукий возвращает взгляд Сокольскому. Они стоят друг против друга. Какой-то невидимый ветер кружится вокруг них. Лица в потоках света из окна проявляются то с одной, то, с другой стороны.
Милый мой, да что же Вы!
(веселится)
(кричит)
Я вовсе не для веселости вашей говорю, я просто высказываю убеждение.
Но как же это женщины грубы и одеты неприлично? Это неожиданно.
(продолжает кричать)
Грубы, выйдите на дорогу и посмотрите, как они ходят. Каждый мужчина знает правую сторону, сойдутся и разойдутся, он вправо, и я вправо. Женщина так и прет на вас прямо, даже не замечая вас, точно вы уж так непременно и обязаны отскочить и уступить дорогу. Я готов уступить, как созданию слабейшему, но почему тут право, почему она так уверена, что я это обязан, – вот что оскорбительно!
(документальные картинки случаев на дороге)
Я всегда плевался встречаясь. И после того кричат, что они принижены, и требуют равенства; какое тут равенство, когда она меня топчет или в рот песку мне натолкает!
Песку! (удивляется еще больше)
Да; потому что они неприлично одеты; это только развратный не заметит. Они снизу себе открыто фру-фру! А ведь это и мальчик, и ребенок тоже заметит: это подло. Пусть любуются старые развратники и бегут, высунув язык, но есть чистая молодежь, которую надо беречь. А ЭТА выйдет из машины и всем своим видом тебе в рот песку натолкает – сверху цацок на тысячи из одной только моды, а муж на зарплате: вот и взятки-то растут! Я всегда плевался, вслух плевался и бранился. Хоть я и описываю этот разговор смешно, но мысли эти и теперь мои.
А по морде не били за это?
(совсем заинтересовался)
Я разругался совершенно серьезно всего один раз.
Долгорукий вкидывает палец вверх. Сокольский вкидывает вверх брови.
Длинный коридор лечебницы. Доска объявлений:
«Блок-новостей.
Зарегистрирован 23.05.2015 г. 16:32
Автор Skrin_PIK
Посетителей 2345
Отзывов 15»
На полу в холле сидят двое мужчина в белых халатах и смотрят в окно на облака.
– Что вы думаете об этом Холмс?
– Это элементарно Ватсон! Немного сахарной пудры и 5 г. чеснока. Блюдо самое лучшее для дома Умов и Чинов.
– Что Вы имеете ввиду Холмс?
– Вы заметили запахи от этих новостей?
Поднимает руку и указывает в глубину коридора.
– Да, это похоже на сапоги мистер Иванса с соседнего подъезда после посещения боулинга?
– А что боулинг нынче пахнет-прокуренным-луком? Это интересно!
Встает. Другой повторяет его движение, но преграждает ему путь
– Ничуть Холмс! У меня на это аллергия, а у вас клаустрофобия.
– Признаки клаустрофобии с моим кишечником чувств никак не связаны. Я всегда дышу ровно и дрожь в пальцах совсем не признак чрезмерного чаепития, это все книги – я их слишком много читаю с листьями фикусов.
Один предлагает пройтись, другой соглашается. Плавно движутся вдоль стены по коридору. Их тени следуют за ними.
– Хочу заметить, что цветы, распустившиеся на майдане, могут вызвать аневризм у многих, но у вас к этому иммунитет.
– Согласен, с кем поведешься, тут я вас нахватался.
– Смею заметить, я всего лишь ем.
– Да, но как! Все хотят, как минимум бросить мяч.
– Не могу не согласиться, но повышение гемоглобина в углу зависит от перченности капусты, приобретенных с соседних улиц.
Городской житель…
– Городской житель нынче не дышит. Он боится этого, и потому ему приписывают питье. Много-много – воды с небольшим количеством ароматной пыли.
– Эту пыль следует особо рассмотреть!
Разворачиваются идут обратно. Их тени чуть отстали, но быстро догнали.
– Не следует. Это всего лишь пыль и толку от него столько сколько и от вздохов девушек при входе у переливающихся витрин – одни реакции и всякое отсутствие жизненной полемики на человеческие позиции. Расстройство, да и только. Зачем спросите вы? Мы все живем только этим, а все другое считаем плесенью. Портрет эпохи.
– Его надо лечить!
Останавливаются друг перед другом.
– Приступим?!
– Есть средства?
– Слово!!! Слово – сильное средство.
– И говорить мы будем о…
– Оооо…
– О плющевых игрушках.
– Прекрасно. Я с детства всегда их любил и у многих это остается по сей день. Говорите…
Опускаются в том же месте где и раньше на пол. Поворачиваются вновь к окну.
– Не мешайте, я думаю…
– Что здесь думать. Плюшевая игрушка сегодня самое удобная форма. Ее возьмут на любую работу, ее везде посадят на трибуну, ее удобно брать с собой на курорт, с ней можно делать все что угодно. Взял, например, разорвал ее и на душе стало легче.
– Не все так просто Ватсон!!
– А я говорю – просто терапия.
В глубине коридора появился еле различимый силуэт человека, грузно идущего к ним. Двое повернули головы в его сторону.
– Видите этого человека.
– Это довольно невзрачная личность, яркий представитель пустого содержания существования, судя по лацканам костюма не слишком церемонится с людьми, способен к жестоким поступкам… а почему вы там им заинтересовались?
– Этот человек идет нас убить!
(силуэт грузного человека обретает очертания, где проявляется что-то в руке) Ой, треснуть!
– Прячемся!
Оба закрывают лицо руками.
НОГИ В БОТИНКАХ БЫСТРО БЕГУТ ПО ЛЕСТНИЦЕ ВНИЗ.
Покачиваясь с носка на каблук, Долгорукий издалека, с тротуара, что-то кричит двум наряженным девушкам, которые только что вышли из кое-как припаркованного автомобиля.
Поворачивает лицо в камеру и бросает своей messenger.
«Разумеется, не скверными словами.»
Возвращает свой взгляд девушкам.
Для вашего дорогого авто очень оскорбительно.
Девушки переглянулись и прошли мимо него повиливая бедрами.
Тот же кабинет Сокольского. Диалог продолжается. Оба теперь движутся по кругу кабинета вслед за невидимым ветром.
Так и сказал?
Конечно. Во-первых, они попирают условия общества, а во-вторых, пробки; а дорога для всех: мне надо, другому надо, третьему, Федору, Ивану, все равно. Вот это я и высказал.
И вообще я не люблю женскую походку, если сзади смотреть; это тоже высказал, но намеком.
(аккуратно поддерживает Долгорукова под локоть)
Друг мой, но ведь ты мог попасть в серьезную историю: они могли позвать полицейского, их сейчас на каждом углу и за это…?
(спокойно и обстоятельно объясняет свою жизненную позицию)
Ничего не могли. Не на что было жаловаться: стоит человек на тротуаре и разговаривает сам с собой. Всякий человек имеет право выражать свое убеждение на воздух. Я говорил отвлеченно, к ним не обращался. Они привязались сами.
От ветра рванулась створка окна кабинета на улицу. Шум ветра.
Ücretsiz ön izlemeyi tamamladınız.