Дыхание весны становилось всё заметнее. Солнце пригревало землю с каждым новым днём больше и больше. Вскоре на возвышенностях, свободных от лесного массива, появились первые проталины, по которым, весело журча, побежали ручьи. И Тисо объявил своим воинам о возвращении к родным очагам. Но не только весна заставила храброго вождя племени Кельтуков принять такое решение. Разоряя обширные владения Рустонов, он в последний момент узнал, что в разрозненных Княжествах этого народа, Князья наконец-то решили между собой на тайном совете дать отпор северным племенам. Собрав многочисленную армию, они, во главе её, поставили не менее храброго и умелого воеводу, чем Тисо. Вождь давно и не раз слышал об этом старом воине. Потому, что не раз участвовал в мелких набегах на земли Рустонов. И помнил о необыкновенной хитрости этого человека. Всегда тот, выходил победителем в решающей схватке. Вот и сейчас он уже разделался с двумя родами Кельтуков, которые отнеслись к этому известию пренебрежительно.
Это был не кто иной, как Лертак. Ему принадлежали самые дальние к югу владения Рустонов. Но именно он, не дожидаясь нападения на свои земли, созвал совет Князей, дабы соединившись дать немедленный, достойный отпор завоевателям. И тем, конечно, понимая безысходность своего положения, не оставалась выбора, как дать своих воинов Князю для защиты собственных интересов. В то время, как Тисо, посылая гонцов к сородичам с предложением соединиться хотя бы на время, получал от них отказ за отказом. Времени на раздумье не было. И вождь принял единственно правильное решение, в сложившейся ситуации, как немедленно возвращаться в родные места. Однако сделать это было весьма не просто. С награбленным во время набега добром, табунами лошадей и домашнего скота, эта затея казалась не выполнимой. Дороги и луга с обильным кормом для животных ещё не освободились от снега. А тащить с собой тяжёлые тюки сена и соломы по распутице было не реально. Раздумывая над всем этим, Тисо принял трудное для себя решение. Лертак, спокойно вёл своё войско с Востока на Запад. Избавляясь от племён Кельтуков по очереди, зная о том, что они не хотят соединяться. Дабы не делить друг с другом добычу. Каждое племя надеялось уйти восвояси, пока Рустоны будут разделываться с соплеменниками. Следующим, как раз был Тисо. Справа, на западе у Тисо, находилось племя вождя Кулоса, который стремясь завладеть больше, чем другие, вырвался вперёд. Его то и решил он подставить вместо себя под удар, уводя своих воинов не на Север, а на Запад, за спину своего сородича. И только потом повернуть на Север. Выиграв, тем самым, нужное для этого время. Шаман сделал необходимый обряд возвращения. И с уверенностью заявил всем, что боги дали своё согласие. Воины разошлись готовиться к дальнему пути, подгоняя плетьми пленников. А Тисо зашёл в юрту к Шахран, где разбирая очаг, суетился Норман.
– Оставь очаг!
Произнёс он с входа, заметив мальчика. И присаживаясь на корточки рядом с ним, приказал;
– Сядь напротив меня!
Ребёнок, повинуясь приказу сел напротив вождя потупив взгляд. А женщины, суетившиеся до этого по разбору юрты, немедленно покинули её. Помолчав с минуту, он тихо вымолвил:
– Мне нужна твоя помощь, Норман!
– Я слушаю тебя, хозяин!
Не поднимая взгляда, отозвался мальчик.
– Направляясь в эти земли, меня неотступно преследовало странное впечатление. Будто кто-то меня нарочно ведёт сюда. Оно исчезло лишь после встречи с тобой. Тебе не кажется это странным?
Медленно выговаривая каждое слово, спросил Тисо.
Норман задержал дыхание и, боясь обидеть вождя, тоже тихо проговорил;
– Кажется, хозяин!
Тисо, ожидая услышать нечто другое, разочарованно почесал бороду и, хмыкнув, задал следующий вопрос;
– Ладно! К этому вопросу мы вернёмся позже, а сейчас, о другом. Ты можешь сказать мне, что ожидает моё племя?
– Не знаю, хозяин, мне нужно посмотреть тебе в глаза!
Так же спокойно, без страха в голосе вымолвил маленький пленник.
– Смотри!
Не возражая согласился вождь. И мальчик, осторожно подняв взгляд, первый раз увидел лицо того, кто был повинен в смерти его родителей. Но почему то, злобы на этого человека в себе он не обнаружил. Да и глаза вождя светились совершенно не так, как он не раз себе представлял их. Они были полны сейчас одной лишь надежды. И Норман ощутил себя тем, кто может помочь этому человеку. Возможно, и в самом деле, не желавшему ему зла. Мальчик вновь задержал дыхание, заглядывая в них всё глубже и глубже. Тисо потерял счёт времени, сколько это длилось, когда Норман, каким то чужим, взрослым голосом произнёс;
– Я вижу поле боя, усыпанное телами твоих людей! Но вижу и обоз, растянувшийся по заснеженным горам Севера. Ты останешься жив и станешь великим вождём всех Кельтуков. Твоя смерть придёт за тобой не скоро! Потому, как я и есть твоя смерть!
Мальчик закончил говорить и, закрыв глаза, уснул, обессиленный. А вождь, придя в себя, медленно встал и, обдумывая слова Нормана, вслух произнёс;
– Значит, у меня остался единственный выход!
За тем, посмотрев на спящего ребёнка, по-отечески погладил его по голове и закончил;
– А то, что ты станешь причиной моей смерти, я чувствовал с момента первой нашей встречи! Судьбу не обманешь!
И развернувшись, вышел из юрты, бросив на ходу, стоявшим на улице женщинам;
– Дайте отдохнуть ребёнку, а за тем накормите!
Племя Тисо широкой лавиной медленно ползло по лесистым просторам Рустонии. По пути следования, их мрачно, то и дело, встречали разорённые ими же городки и обгорелые печные трубы деревушек. К тому же, весна полностью вступила в свои права, создавая для Кельтуков всё новые и новые преграды. Там, где ещё вчера лежал снег или журчал небольшой ручей. Ныне путь племени преграждала полноводная река. Которую, люди и животные преодолевали с великим трудом. Вождь без устали носился из конца в конец огромного обоза, отдавая необходимые приказы и распоряжения. Лишь изредка в изнеможении падая на грохочущую по ухабам телегу для отдыха. Наконец на исходе второй недели пути дозорные доложили, что племя оставило южнее себя род Кулоса ничего не подозревавшего о планах Тисо. А значит, можно было поворачивать на Север. Но среди многочисленных озёр, впереди оставалась и самое главное препятствие опасного путешествия, река Веса. Которую, обойти или перейти вброд, было невозможно. Только вплавь и на плотах. Но не это стало основным беспокойством для вождя. После трёх дней беспрерывного движения на север, Тисо сообщили неприятнейшее известие, от которого тот на мгновение опешил. Лертак, нагонявший его сзади, отрезав путь к отступлению другим племенам пешими воинами, конницей решил догнать Тисо у Весы. Это была катастрофа. Предстояло готовиться к решающей схватке с неравным по силе противником, во главе коего стоял гениальный полководец. Вождь лично подгонял нерасторопных воинов и торопил надсмотрщиков над пленными, которые следили за животными. И в какой-то мере это дало свой положительный результат. Племя добралось до Весы с преимуществом перед Рустонами в два дня. Хотя, что такое два дня для огромного обоза. Не давая отдохнуть ни людям, ни животным, вождь отдал приказ готовиться к переправе. Все силы были брошены на рубку леса и изготовление плотов. За два дня сделали невозможное, но и конница Рустонов была уже у Весы. Тисо отдал последний приказ своим людям;
– В первую очередь переправлять животных и награбленное добро вместе с женщинами и охранным отрядом. Остальным защищать переправу, приняв неравный бой. Пусть решит создатель «Кто останется жив, тому достанется и богатство и слава!»
Выбрав наиболее удобную позицию на береговой и лесистой возвышенности, вождь оставил неприятелю для наступления длинную и широкую ложбину. За которой находилась берёзовая роща. Таким образом, исключив массированную возможность стрельбы из лука. Кельтуки выстроились в боевую линию, обнажив длинные мечи, в ожидании неприятеля. И тот не заставил себя долго ждать. С диким, свирепым воем и свистом. Словно, внезапно появившаяся из ниоткуда буря. Рустоны, прикрываясь деревянными щитами обитыми железом, выставив вперёд копья, высыпали из берёзовой рощи, устремившись на противника. Всадников было так много, что балка за мгновение превратилась в кишащий людьми и животными муравейник. Но Келькуты, во главе с Тисо не испугались и не дрогнули. Завязался долгий и кровопролитный бой. Визги, крики раненых, лязг железа, всё смешалось в этой безудержной драке. Продолжавшейся, до заката солнца. Последнее, что увидел перед собой вождь, было обезображенное кровью лицо молодого Рустона, когда его самого мечом полоснули по спине. Тисо выпал из седла, но верные слуги не дали затоптать тело вождя копытами животных. И подхватив его, вынесли прочь из боя. После чего переправили на другой берег. В темноте последние Кельтуки, не сдавшись в плен, были повержены Рустонами. И Лертак, не нашедший среди убитых тело вождя, отметил его смекалку и храбрость, восхищённо воскликнув;
– Вот так делают настоящие полководцы! Он выиграл и время, и богатство, и жизнь!
Рустонам ничего не оставалось, как вернуться и разбить племена, оставшиеся у них в тылу. Благо, у них теперь на это было и время, и силы.
Исхудавший, осунувшийся вождь пришёл в себя на третьи сутки после боя. Перед обозом вдалеке маячили заснеженные горы его Родины. А у ног, на телеге, дремала его любимая, верная Шахран;
– Многие вырвались?
Чуть шевеля губами, спросил он. Глаза женщины тут же открылись и она спокойно ответила;
– Нет!
Тисо вновь закрыл веки и чуть погодя вымолвил;
– А где он?
Шахран поняла о ком речь и проговорила;
– Остался там, в Рустонии!
– Расскажи мне, как это произошло?
Нисколько не удивившись, попросил вождь. И женщина, собравшись с мыслями, начала свой рассказ:
«Мы готовились к переправе, когда к нашей повозке подошёл Рокон. Злобно глядя из под лба, он сквозь зубы процедил мне;
– Оставь нас женщина! Мне нужно поговорить наедине с этим оборванцем.
– Ты не можешь мне приказывать, когда Тисо рядом.
Ответила я. Но тот, не слушая меня, вымолвил;
– Очень скоро вождём племени стану я. Тисо осталось недолго ждать встречи с сыном.
Но тут в разговор вмешался Норман;
– Ты никогда не станешь вождём.
– Почему же? Не ты ли сможешь помешать этому?
Спросил удивлённо Рокон, поворачиваясь к мальчику.
– К сожалению нет.
Спокойно ответил он и тут же добавил;
– Хотя, наверное, не без моей помощи тебя настигнет кара.
Шаман громко расхохотался, поинтересовавшись;
– Что же это будет за кара и за что она мне?
– За смерть сына вождя!
Невозмутимо проговорил Норман;
– За обманутых тобой воинов этого племени. За зло, которое ядовитой змеёй сидит в твоём жадном сердце. Шальная стрела Рустона накажет тебя, убив эту змею.
В глазах Рокона блеснул неподдельный страх, но он нашёл в себе силы промолвить;
– Я чувствовал, что этот подкидыш слишком опасен, но медлил. Пришло время перерезать тебе горло за вызов брошенный мне.
– На твоём месте я предпочёл бы встретить смерть лицом, как воин. А не подставлять ей спину, как трусливый заяц!
Смело произнёс ребёнок. Шаман, возможно поняв его намёк, повернулся, и стрела Рустонов тут же вонзилась в его сердце. Он лишь успел громко крикнуть;
– Кто же ты?
Как упал бездыханно под телегу.
Я не могла сказать и слова. Так была удивлена и напугана произошедшим случаем. А Норман, словно сразу забыв о Роконе, вдруг по-детски пролепетал;
– Отпусти меня добрая женщина. Я ничего, кроме неприятностей не принесу твоему племени!
– Прости меня мой вождь! Прости меня мой муж! Я не стала удерживать его силой. Я не смогла ему отказать! На правах твоей жены я приказала охране выпустить Нормана из кольца обоза. Предварительно собрав ему в дорогу одежду и еду.
Женщина замолчала, опустив голову безропотно ожидая наказания за свой поступок. Но Тисо, сделав на лице подобие улыбки, промолвил;
– Ты всё сделала правильно Шахран. Орёл не должен сидеть в клетке. Он обещал мне, что мы встретимся. Я знаю, он однажды придёт и за мной.
Норман брёл в темноте по обрывистому берегу Весы, то и дело, натыкаясь на упавшие от ветра деревья. Не особо обращая на это внимание. В ушах ещё до сих пор стоял невообразимый гул. Даже там, в обозе, у реки были слышны жуткие крики раненых и звон лязгающего метала. А в мозгу неотступно возникала картина с бурлящей от высоких волн рекой, заглатывавшей деревянные плоты вместе с людьми и животными. Наконец он напоролся ногой на торчащий из земли сук и от острой боли пришёл в себя. Оглядевшись по сторонам, мальчик понял, что дальше идти не имеет смысла. Надо было ждать утра. Разыскав подходящее убежище для ночлега, он достал из котомки нехитрую провизию, собранную для него Шахран и, не спеша, перекусив, накрывшись с головой зипуном быстро заснул. То, что приснилось ему, он многие годы затем часто вспоминал. Настолько сон был похожим на явь.
– Ты напуган мой мальчик?
Норману показалось, что он вовсе не закрывал глаза. Рядом, на стволе упавшей берёзы сидел в белоснежном одеянии отец.
– Папа, ты жив?
Не ответив на вопрос, спросил ребёнок мужчину, протянув к нему руки.
– Я всегда буду с тобой, мой Норман! Я постараюсь помогать тебе в трудную минуту. Но ты не должен забывать, что ты мужчина. Ты понимаешь меня, сын?
– Да, отец! А где мама?
– Она тоже здесь.
Ответил отец и Норман увидел сидящую рядом с ним мать. В таком же белом и лёгком одеянии.
– Как вы нашли меня?
Поинтересовался мальчик, с трудом понимая происходящее.
– Ты сам позвал нас. И мы пришли.
Ответила женщина мягким, нежным голосом.
– Мне вас так не хватает! Мне так трудно без вас!
Попытался разжалобить родителей Норман, но отец, как всегда строго произнёс;
– Никогда не сдавайся! Избавься от него любой ценой. Не дай ему завладеть тобой, ибо он погубит тебя. Сделай это, сын мой! Я верю в тебя! А теперь, прости, наше время истекло. Помни мои слова!
– Кто он?
Лишь успел спросить Норман, отца.
Как силуэты родителей растворились и мальчик очнулся. Открыв глаза, он не сразу понял, что спал.
– Или не спал?
Мелькнуло в голове Нормана.
В это время со стороны леса, вначале чуть слышно, а за тем всё отчётливее стали доносится людские голоса. И мальчик, на время, забыв о сне, собрав пожитки, поспешил им навстречу.
Норман бежал на крики человека со всех ног, раздвигая руками ветви деревьев попадавшихся ему навстречу. Это были крики о помощи. Они становились всё отчётливее и ближе. Вбежав на пригорок, он, наконец, увидел, кому принадлежали эти вопли. Внизу, на избитой копытами просёлочной дороге лежало растерзанное огромными дикими собаками тело лошади. Рядом, на невысокой кривой сосне сидел молодой парень, громко взывавший о спасении. Стая уже доедала несчастное животное и с нескрываемым жадным любопытством поглядывала вверх, на следующую жертву. Отдышавшись, мальчик опрометью бросился вниз, навстречу опасности. Собаки, видимо, тоже заметили бежавшую им прямо в лапы добычу и, оставив лошадь, поспешили к ней. Норман в это время остановился и, протянув руки навстречу стае, замер в оцепенении. Звери тоже, не добежав до мальчика метров двадцати вначале остановились, а за тем глупо завизжав, закрутились на месте словно юла. Не понимая, что с ними происходит, они кусали друг друга, выли и, в конце концов, успокоившись, улеглись на траву, замерев. Норман, опустив руки, спокойно прошёл мимо лежащих в оцепенении зверей и, подойдя к сосне, где сидел ошеломлённый этим зрелищем юноша, прокричал ему;
– Слазь! Они боле не опасны!
Тот, всё ещё сомневаясь в этом, нерешительно спустился с дерева и, обращаясь к мальчику, осторожно поинтересовался;
– Что ты сделал с ними?
– Обездвижил!
С улыбкой на лице признался Норман.
– Ну и чудеса!
Протянул спасённый парень не на много старше годами Нормана.
– Тебя как зовут?
Уже смелее спросил юноша.
– Норман!
Отозвался юный спаситель.
– А тебя?
– Огонис!
– Ну что ж будем знакомы!
Протягивая по-мужски вперёд руку, заключил Норман.
– И будем навеки друзьями!
Согласился юноша.
– Ведь ты меня спас! А значит я теперь твой должник!
– Да чего там!
Застеснялся, покраснев мальчик.
– Хотя, признаюсь тебе честно, я несказанно рад нашему знакомству.
И повернувшись к стае добавил;
– Нам пора убираться отсюда. Они, конечно, напуганы и не погонятся за нами. Но не стоит искушать судьбу.
– Я того же мнения!
Согласился юноша. И новые друзья поспешили удалиться из опасного места. Выйдя из лесу на широкий, благоухающий ароматами весенних цветов луг, ребята, замедлили ход, и Норман предложил;
– Давай перекусим! У меня тут кой чего есть!
– Я, не против этого предложения! В моём желудке с раннего утра пусто.
Согласился Огонис. И товарищи, присев прямо у дороги, и вынув пожитки из котомки Нормана, принялись за обед.
– А ты куда идёшь, если это не секрет?
Пережёвывая сухую говядину, просто спросил Огонис своего спасителя.
– В обще-то шёл домой. Хотя его ещё зимой сожгли Кельтуки. А мать и отца убили.
Сразу посерьёзнев, ответил Норман. У которого к глазам, от воспоминаний, невольно подступили слёзы. Но он, мужественно сдержав их, продолжил;
– Так что и идти-то некуда.
– Тогда, пошли со мной!
Предложил товарищ. Увидев смятение на лице друга.
– А ты куда направляешься?
– К армии Лертака! У меня срочное послание от головы нашей деревни. Только это секрет. Ни кому не говори. Ладно?
Важно вымолвил юноша, подняв вверх указательный палец.
– Ладно!
Поддержал его Норман.
– Пошли теперь вместе. А там будь, что будет.
И друзья, собрав остатки не хитрой еды, сложили всё в котомку, и весело насвистывая нехитрую мелодию, отправились туда, откуда недавно пришёл Норман.
К вечеру того же дня юные путники достигли желанной цели. Конница Лертака ещё зализывала раны после кровопролитного боя. Выставленные часовые ещё издали заметили молодых людей. И остановили их окриками;
– Кто вы?
– Мы вестовые из Ребицы!
Громко прокричал Огонис в ответ.
– Для кого вести?
Задали им новый вопрос.
– Для Князя Лертака!
– Шуруйте по дороге, не сворачивая.
Подсказали часовые и друзья проследовали дальше. Так их останавливали ещё два раза. Пока, выйдя на лесную опушку, они не увидели огромный лагерь из походных шатров. Повсюду вверх тонкими струйками поднимался дым костров, аппетитно разбавляя весенний вечер каким-то варевом. Отчего у друзей в животах громко заурчало. И Огонис заметил;
– Кашу варят!
– Ага! С мясом!
Поддакнул товарищ. И оба прибавили шагу, направляясь к ближайшему шатру. Где у костра трудились несколько военных, одетых в расстёгнутые зипуны, под которыми виднелись куяки – кожаные рубахи с нашитыми пластинами из металла. Впрочем, так было одето всё войско великого воеводы. Заметив ребят, один из них выпрямился и, подождав, пока те подойдут ближе, спросил;
– Вы куда торопитесь ребятня?
– К Князю Лертаку, с вестью!
Уже автоматически, снова ответил Огонис. Но воин спокойно произнёс;
– Давай её мне, а сами ополосните руки и к столу. Я думаю, жрать-то хотите?
– Ага!
Замявшись, признались друзья. И юноша, достав из лёгкого зипуна металлическую пластину, гравированную непонятными символами, протянул её воину. Тот, приняв весть, указал им на ведро, а сам отправился вглубь лагеря.
В это время из шатра показался коротко стриженый мужчина в епанче, в окружении двух крепких, усатых вояк и тоном, не терпящим возражения, произнёс;
– Ночью он кончится! Так что кашей зря не кормите.
И на ходу небрежно кинув взгляд на ребят, засеменил к другому шатру.
– Как это не кормите?
Недовольно пробурчал один из воинов.
– Если помирает, значит и есть не хочет?
Но его недовольное ворчание прервал Норман;
– Дяденька, можно я посмотрю на больного? Меня отец учил лекарству.
Мужчины окинули взглядом ребят и, пожав плечами, хмурый воин, уступая мальчику проход, промямлил;
– Гляди! Что от этого изменится?
Норман вошёл в шатёр. Удушливый запах разлагающегося тела сильно ударил в нос. Но парень даже не сморщился. И в свете факела, увидев человек пять раненых, накрытых широкими епанчами, спокойно направился к ним. У некоторых были перевязаны головы. Они что-то обсуждали между собой глядя на бормотавшего в бреду сослуживца. Тот лежал в углу и мальчик, поняв, что стриженный говорил о нём, направился к больному. Сев с боку, Норман, откинув плащ, осмотрел больного. После чего, ещё раз промыл раны водой разбавленной крепким мёдом и, положив свои руки ему на живот, закрыв глаза, прошептал сквозь губы;
– Спи! Я освобожу тебя от боли! Уже завтра ты встанешь на ноги.
Раненый воин замолчал и заснул. А ребёнок, посидев с ним некоторое время, поднялся и тихо вышел из шатра обратно на свежий воздух.
– Ну что там?
Накладывая ему кашу из котла, поинтересовался всё тот же хмурый воин.
– Завтра утром он сам выйдет кушать. А сейчас пусть спит.
– Поглядим! Поглядим!
Недоверчиво пробасил мужчина, отдав мальчику кашу и вернувшись к котлу за новой порцией.
Друзья ещё спали, укрывшись выделенными им вояками плащами, когда Нормана кто-то осторожно тронул за плечо. Он открыл глаза и, повернувшись, увидел перед собой не бритое мужское лицо.
– Спасибо тебе, сынок, за моё исцеление! Я уж и не надеялся выкарабкаться!
Как можно мягче проворковал человек, стоявший над ним. И аккуратно поправив сбившийся плащ на мальчике, осторожно погладил его по голове. Норман сразу понял, что это тот самый тяжелораненый воин.
Весть об этом исцелении мигом облетела лагерь. И к шатру, где остановился маленький лекарь, вереницей потянулись просители о помощи безнадёжно раненым товарищам.
Ücretsiz ön izlemeyi tamamladınız.