«Я ее любил. Я его любила / Je l'aimais. Аудиокнига» adlı sesli kitaptan alıntılar, sayfa 5

Забавно, как некоторые образные выражения оказываются не просто образными. Ведь нужно хоть однажды сильно испугаться, чтобы понять, что такое «холодный пот», или серьезно поволноваться, чтобы осознать, каково оно, когда «сосет под ложечкой». Разве не так?

Хотелось курить. Вот идиотство, я бросила много лет назад! Бросила-то бросила, но жизнь есть жизнь.. Вы проявляете чудеса стойкости, а потом однажды зимним утром плететесь по холоду четыре километра, чтобы купить пачку сигарет, или, например, любите мужчину, заводите с ним двоих детей и потом однажды зимним утром узнаете, что он от вас уходит, потому что он любит другую. Говорит, что ему жаль, что он ошибся.

Как по телефону: "Извините, я ошибся номером". Пожалуйста, пожалуйста..

Я работал. Работал еще, и еще, и всегда. Работа была моей маскировкой, моим щитом, моим алиби. Моим предлогом, чтобы не жить.

'...зачем проявлять слабость?

Чтобы били больнее?'

Я утратил любовь всей своей жизни и остался с женщиной, которая не бросила меня исключительно из-за привязанности к колбаснику и молочнику. Положение было безвыходным.

Забавно, как некоторые образные выражения оказываются не просто образными. Ведь нужно хоть однажды сильно испугаться, чтобы понять, что такое «холодный пот», или серьезно поволноваться, чтобы осознать, каково оно, когда «сосет под ложечкой». Разве не так?

«Брошенная женщина» - то же самое. И кто только такое придумал?

Бросить за борт.

Оторвать и бросить.

А самому сняться с якоря.

Выйти в открытое море, расправить крылья и предаваться любви на других широтах.

И, правда, лучше не придумаешь…

      - Однажды, очень давно, я отправился в булочную с моей маленькой дочерью. Я редко водил ее за руку и еще реже оставался с ней один. Кажется, это было воскресное утро, в булочной было много народу, люди покупали булочки и меренги. Когда мы выходили, дочка попросила у меня горбушку. Я отказал. Нет, сказал я, нет. Когда сядем за стол. Мы вернулись домой и сели обедать. Маленькое дружное семейство. Я всегда сам резал хлеб - это была моя обязанность. Я хотел сдержать обещание, но, когда протянул горбушку дочке, она отдала ее брату.

      - Но ты же хотела...

      - Тогда хотела,- отвечала она, разворачивая салфетку.

      - Но у горбушки тот же самый вкус,- настаивал я,- тот же самый...

      Она отвернулась.

      - Нет, спасибо.

"В моей семье обниматься и целоваться было так же естественно, как дышать."

...моя молчаливость идет, скорее, от застенчивости. Я недостаточно люблю себя, чтобы придавать хоть какое-то значение собственным словам.

Как же это здорово, когда тебе восемь лет.