«1984» adlı sesli kitaptan alıntılar, sayfa 187

погибнет последний экземпляр, мы сумеем воспроизвести ее почти дословно. На работу вы ходите с портфелем? – Как правило, да. – Какой у вас портфель? – Черный, очень обтрепанный. С двумя застежками. – Черный, с двумя застежками, очень обтрепанный… Хорошо. В ближайшее

Правоверный не мыслит – не нуждается в мышлении. Правоверность – состояние бессоз

Свобода – это возможность сказать, что дважды два – четыре. Если дозволено это, все остальное отсюда следует.

водство больших количеств товаров, которые затем предавать огню. Но это обеспечило бы лишь экономическую, но не эмоциональную базу для иерархического общества. Дело здесь не в моральном состоянии масс, которое неважно до тех пор, пока они неустанно работают, а в морали самой Партии. И незначительный член Партии должен быть компетентным, трудолюбивым и даже умным в пределах узких рамок, а кроме того, нужно,

Кто управляет прошлым, – гласит партийный лозунг, – тот управляет будущим; кто управляет настоящим, тот управляет прошлым». И, однако, прошлое, по природе своей изменяемое, изменению никогда не подвергалось. То, что истинно сейчас, истинно от века и на веки вечные. Все очень просто. Нужна всего-навсего непрерывная цепь побед над собственной памятью. Это называется «покорение действительности»; на новоязе – «двоемыслие».

даже технический прогресс происходит только там, где результаты его можно как-то использовать для сокращения человеческой свободы

Будущему или прошлому – времени, когда мысль свободна, люди отличаются друг от друга и живут не в одиночку, времени, где правда есть правда и былое не превращается в небыль. От эпохи одинаковых,

Если ты в меньшинстве – и даже в единственном числе, – это не значит, что ты безумен.

всегда наступает момент, когда они теряют веру в себя или способность к эффективному управлению, а то и все разом. Тогда их свергают Средние, заручившись поддержкой Низших, которым они внушили, что борются за свободу и справедливость.

На последнем слоге он охнул от боли. Стрелка на шкале подскочила к пятидесяти пяти. Все тело Уинстона покрылось потом. Воздух врывался в его легкие и выходил