Оставшуюся часть дня Арибелла пряталась на главном острове, скрываясь от чужих глаз в тёмных переулках. В конце концов она пришла к колокольне на площади Сан-Марко, полагая, что стражники не станут искать её так близко к Дворцу дожей.
Интересно, сколько надо времени, чтобы тебя начали разыскивать, когда твоё имя оказалось в «львиной пасти»?..
Арибелла дёрнула дверь, ведущую на колокольню, и обнаружила, что она не заперта. Преодолев несколько сотен ступеней, она оказалась на самой вершине. Сидя под огромным золотистым колоколом, Арибелла смотрела на город, который так любила. Крыши почти смыкались, и казалось, они нашёптывают друг другу какие-то секреты. Словно они были одной большой семьёй, к которой не принадлежала Арибелла. Она сьежилась, разглядывая свои пальцы, покрывшиеся волдырями. Арибелла силилась понять, но рассудок не находил объяснений.
Как всё это случилось?..
Она сидела так, пока у неё не затекли ноги. Каждый час колокол над её головой разражался звоном, вспугивая голубей, и Арибелла зажимала уши ноющими от боли пальцами.
Солнце садилось. Колокол прозвенел пять раз, и она увидела маленькие силуэты рыбачьих лодок, плывущих обратно на Бурано. Гиан, должно быть, уже отправил имя Арибеллы в «львиную пасть». Вписал ли он и имя её отца?.. Стража явится на Бурано прямо сегодня? А может, уже явилась? Ей следовало подумать об этом раньше! Может, если она вовсе не вернётся домой, отца не тронут? Но надо было предупредить его, если ещё не слишком поздно. А что, если она опоздала?! Надо было уйти давным-давно.
Арибелла растёрла ноющие ноги и поспешно спустилась на площадь. Её живот урчал как дикий зверь. Она опустила голову и бросилась к пристани. Здесь ей удалось уговорить стеклодува с Мурано отвезти её на Бурано – в обмен на платок, отделанный кружевом. К счастью, ей не задали вопросов.
Пока лодка пересекала лагуну, солнце опустилось за горизонт. И к тому времени, когда стеклодув оставил её на берегу Бурано, небо потемнело. Арибелла бежала по мощёным улочкам, но приостановилась, добравшись до моста, который вёл к виа Фортуна. Название их улицы всегда казалось Арибелле горькой насмешкой, учитывая, как бедны здешние обитатели. Единственное, что можно считать удачей, – неподалёку жил Тео.
В домиках было тихо, но окна светились, наводя на мысли о тёплых очагах и горячем ужине. Арибелла шла по улице, надеясь, что никого не встретит. Никогда ещё она не чувствовала себя такой чужой, такой далёкой от этой жизни – словно и впрямь была призраком, проникшим в мир людей.
Проходя мимо дома Тео, она не удержалась и заглянула в окно кухни – и тут же об этом пожалела. Внутри был накрыт стол, а младшие брат и сестра Тео, смеясь, играли с отцом. При виде этой счастливой сцены Арибелла ощутила тоску, глубокую, словно океан. Пусть в семье Тео тоже не было матери, но их кухню наполняло тепло, которого никогда не знала она сама. Эта маленькая хижина была настоящим домом.
Сестрёнка Тео – Мия – вдруг подняла голову, увидела Арибеллу и улыбнулась. У Арибеллы перехватило дыхание. Она прижала палец к губам и скользнула обратно в тень. Если б Мия была постарше и понимала, что случилось сегодня на рынке, то не улыбалась бы ей. И что насчёт Тео? Он теперь ненавидит Арибеллу? Эта мысль пронзила её ужасом.
Чувствуя себя совершенно несчастной, Арибелла побрела дальше по тёмной улице, вздрагивая от каждого звука – крика совы, скрипа двери. Наконец она дошла до белого коттеджа отца, тусклого и бесцветного на фоне соседних ярко раскрашенных домиков.
Арибелла помедлила. Что, если стражники уже внутри? Она прислушалась, но везде было тихо.
Мелькнула чёрная тень, и Арибелла подскочила от неожиданности.
– О, Луна, слава богу, это всего лишь ты, – прошептала она.
Сердце перестало бешено колотиться. Чёрная кошка потёрлась о её ноги, и Арибелла улыбнулась ей. Она взяла кошку и уткнулась лицом в тёплый мех.
Ещё детьми они с Тео подобрали её в гавани и назвали Луной. Они подкармливали её кусочками рыбы, оставшейся после продажи, и часто спасали от пинков Гиана.
Арибелла снова вспомнила, что произошло на рынке, и поспешно выпустила кошку. Та недовольно мявкнула.
– Прости, Луна. Это небезопасно. Я могу сделать тебе больно.
У Арибеллы задрожали губы, а глаза наполнились слезами. Она отвернулась и вошла в дом – в крошечную кухню, моргая, чтобы глаза привыкли к темноте. Как обычно, отец не зажёг никаких свечей, и единственный тусклый свет исходил от очага, где дрова уже почти прогорели. На кухне было почти так же холодно, как на улице. И никаких стражников.
Отец сгорбился в своём кресле-качалке, накрыв хрупкие плечи одеялом. На коленях лежала полоса кружева, и пальцы отца летали взад-вперёд, словно пауки, плетущие замысловатую паутину. Даже сейчас, хотя Арибелла была сама не своя от страха и растерянности, она не могла не восхититься его мастерством. Техника, которую он использовал, называлась «punto in aria» – «вышивание в воздухе». Но обычно кружева плели женщины – ещё одна причина, по которой её отец считался парией.
На кухне пахло варёным луком; Арибелла увидела чёрный котелок, висевший над огнём. Отец, должно быть, сварил суп.
Арибелла закрыла дверь и остановилась, пряча свои покрытые волдырями пальцы. Она не знала, с чего начать.
– Папа, я сделала нечто ужасное, – наконец сказала Арибелла.
Отец поднял голову. На его лице мелькнула тревога. Так много времени прошло с тех пор, как он проявлял хоть какие-то эмоции! Арибела больше не могла сдерживаться – горючие слёзы побежали по щекам.
– Я что-то сделала, папа. Я не хотела… я даже не знаю, что это было.
Она сознавала, что это полная бессмыслица. Но как объяснить отцу, если даже она сама не могла ничего понять?
– Я очень рассердилась, – начала Арибелла, глядя в пол. – На одного мальчишку. Он говорил гадости на рынке. О маме. Тео пытался заступиться за меня, но тот парень набросился на него. И тогда… я не знаю, что случилось. Я просто жутко разозлилась… и вроде как взорвалась. Возникло такое сильное чувство… оно прошло через меня, насквозь…
Она замолчала, пытаясь припомнить, как именно это было.
– Пальцы стало покалывать. А потом вдруг из них вылетели искры. И появились маленькие огоньки. Я знаю, что звучит безумно, но клянусь, это правда! А теперь Гиан – тот парень – собирается положить моё имя в львиную пасть. И, наверное, твоё тоже, папа. В любой момент может прийти стража. Мне так жаль! Я сама не могу поверить, что сотворила такое. Не знаю, как я это сделала и что это было. Как будто какой-то жуткий сон! Как кошмар…
В груди вдруг стало тесно. Арибелла едва дышала. Но, по крайней мере, она наконец-то рассказала всё отцу. У них больше не было тайны друг от друга.
И, однако, что всё это значит? Она правда проклята? Она ведьма?..
Арибелла подняла взгляд. Глаза отца расширились, он был бледен.
– Кто-нибудь это видел?
Арибелла не знала, что изумило её больше – необычные нотки в голосе отца, его странная поспешность или тот факт, что он поверил ей. Она думала, отец скажет, что такого не могло быть, что она выдумывает. Но нет. Казалось, он был испуган, но ничуть не удивлён. Словно ожидал подобного.
Она виновато кивнула:
– Это произошло на рынке. Не знаю точно, сколько людей видели, но в любом случае, Гиан всем расскажет. Мне так жаль, папа! Я подвергла тебя опасности. И даже не могу понять, что случилось. Надо уезжать из Венеции. Прямо сейчас!
Отец откинулся на спинку кресла и устало потёр лоб.
– И куда же мы поедем?
– Не знаю, – пришлось признать Арибелле.
У них не было ни денег, ни лодки. Не было родственников и друзей, которые могли бы помочь. А папа так слаб…
– Мы не можем убежать, Белла, – тихо сказал отец. В его голосе слышалась обречённость.
Арибелле хотелось, чтобы он обнял её и сказал, что всё будет хорошо, но он просто сидел в своём кресле, глядя на огонь, и снова был уже очень-очень далеко отсюда.
– Съешь суп, – проговорил он.
– Я не голодна, – запротестовала Арибелла, но её живот предательски заурчал.
– Съешь суп. – Это было не предложение.
Арибелла взяла котелок и налила лукового супа в миску. Она не стала черпать его ложкой – просто поднесла миску к губам и выпила через край. Суп был тёплым и безвкусным, но он наполнил желудок. Арибелла покачнулась, осознав, что у неё слипаются глаза. Все мышцы болели.
– А теперь иди спать, Белла.
– Но папа! – Как могла она спать в такой момент? – Что, если…
– Ступай в постель. Сейчас же.
Голос отца вдруг стал резким, как грохот захлопнувшейся двери. Его тон ошеломил Арибеллу, но она послушалась. Что ещё ей оставалось?..
С тяжёлым сердцем она поднялась по шаткой лесенке в свою спальню. В душе теплилась надежда: если стражники до сих пор не пришли, может, Гиан не сунул её имя в львиную пасть? Может, Тео остановил его. Или дож просто не поверил…
Однако эти мысли не слишком успокаивали. Всё, о чём могла думать Арибелла, – пламя на её пальцах. Что грозит тем, кого она любит? Если она ведьма или проклята, ей нельзя оставаться на Бурано рядом с отцом, с Тео и всеми остальными.
«Спальня» было слишком громким названием для тесной комнатушки, где у стены лежал тонкий комковатый тюфяк Арибеллы. Пожалуй, хорошо, что у неё всего две смены одежды – её просто некуда было положить. А низкие стропила означали, что постоянно приходилось нагибаться. В этой комнате летом всегда стояла липкая жара, а зимой царил холод.
Арибелла сняла башмаки и, не раздеваясь, легла на свой тюфяк, понимая, что всё равно не уснёт. Её одолевали бесчисленные вопросы. Что она будет делать, если явится стража? И если б у них с отцом были деньги, куда они могли бы уехать? Венеция была её домом, и она бесконечно любила этот плавучий город и его острова. Арибелла почти ничего не знала о матери, но та родилась и умерла в Венеции. И пока они жили здесь, словно оставалась какая-то связь с ней. Возможно, именно поэтому отец тоже не хотел уезжать. Но почему он совершенно не удивился произошедшему?..
В лунном свете, лившемся из окна, Арибелла разглядывала свои пальцы. Впрочем, нет, это не мог быть лунный свет – слишком уж он странного цвета. В недоумении Арибелла подняла голову и выглянула в окно. Полная луна висела низко, и она… была красной. Ужас пронзил Арибеллу словно иглой. Кровавая луна реальна! Это предзнаменование! Возможно ли такое? Тот рыбак на рынке и Гиан были правы?
Она вскочила на ноги, ударилась о стропила и рухнула на колени.
– Ой!
Тут же пришлось замолчать. Внизу, на улице, раздались шаги. Тяжёлые шаги мужчин, обутых в сапоги. Стражники! Это наверняка они!
Страх стиснул сердце Арибеллы.
БУМ! БУМ! БУМ! Кулаки заколотили в дверь их коттеджа.
– Открывайте!
Арибелла услышала внизу шаркающие шаги отца.
Нет, папа, не впускай их!
– Открывайте! – повторил резкий голос. И почти тут же послышался треск дерева. Стражники ломали дверь!
Снова раздались грубые голоса. А потом она услышала, как вскрикнул отец.
Надо помочь ему!
Внезапно раздался новый звук – прямо у неё за спиной. Кто-то лез в окно! Арибелла приподнялась и ринулась к двери. Рука схватила её за плечо, а вторая зажала рот. Арибелла задыхалась, отчаянно пытаясь вырваться.
– Тс-с, Ари. Это я.
Тео?
Она замерла.
– Я увидел, как к вам идут стражники, – быстро проговорил он. – Надо вытащить тебя отсюда.
Внизу разбилось стекло. Снова раздались крики.
– Я должна помочь папе! – прошептала Арибелла.
– Ты не сможешь, – с отчаянием ответил Тео. – Они сейчас придут сюда. Надо уходить.
Арибелла слышала, как на улице перекликаются соседи, спрашивая друг друга, что творится в белом коттедже.
– Луна! – произнёс кто-то. – Знамение!
Тяжёлые сапоги затопали по лестнице. Оставалось лишь несколько секунд, чтобы принять решение, и Арибелла понимала, что Тео прав. Они вылезли из окна на крышу – как раз вовремя.
БАММ! Дверь спальни распахнулась.
Арибелла и Тео отползли подальше от окна, оскальзываясь на ненадёжной черепице. Они присели, ухватившись за дымовую трубу и прижимаясь друг к другу; необычная луна заливала их своим странным светом. Резкий холодный ветер овевал их, словно тоже хотел схватить.
Арибелла услышала шаги в своей комнате; стражники приближались к окну. На несколько жутких секунд они с Тео затаили дыхание, прижимаясь к дымоходу, – и эти секунды, казалось, растянулись на целую вечность. Сердце Арибеллы колотилось так громко, что она была уверена: стража услышит этот стук…
Наконец мужской голос крикнул:
– Её здесь нет!
Шаги удалились, и Арибелла судорожно сглотнула. Но облегчение длилось недолго.
– Вы двое отвезёте старика в дворцовую тюрьму, – сказал стражник. – Отстальные, обшарьте остров. Она не могла далеко уйти.
Арибелла и Тео дрожа сидели на крыше, пока стража рыскала по Бурано. Они стучали в двери и обыскивали дома, расспрашивая испуганных жителей, облачённых в ночные сорочки. У Арибеллы заныло сердце, когда она увидела, как двое мужчин уводят её несчастного отца. Тео пришлось схватить её и крепко держать, чтобы не дать спуститься и кинуться следом.
Наконец фонари стражников двинулись в сторону гавани и исчезли во мраке лагуны. Лишь тогда Тео отпустил руку Арибеллы.
– Я должна была сдаться им! Чтобы забрали меня! – прорыдала она.
Тео покачал головой.
– Этим ты не спасла бы его, Ари. Гиан положил в льва оба ваших имени. И чем ты поможешь отцу, если тебя схватят?
– А сейчас я чем ему помогу?
– Ты можешь пойти и поговорить с дожем. Объяснить ему. Он добрый человек. Я уверен, что он…
– Что? Объяснить? – огрызнулась Арибелла.
Ей стало стыдно за свой резкий тон, но всё казалось таким безнадёжным. Как объяснить дожу то, чего она сама не может понять?
Арибелла вздохнула.
– Прости, Тео.
– Всё в порядке.
– Нет. Спасибо, что помог мне. – Арибелла вновь глянула на зловещую красную луну и вздрогнула. – Луна, Тео… это кровавая луна. Гиан был прав.
Тео поднял голову и ухмыльнулся.
– Если так, то это случилось в первый раз.
Но ей было не до смеха.
– Ты должен уйти, Тео, – прошептала она. – Ты был очень добр ко мне, но я для тебя опасна.
– Ерунда, Ари.
– Но что, если я проклята? Может, Гиан и тут был прав?
– Ладно, допустим, луна красная, – сказал Тео. – Но ты всерьёз веришь, что это какое-то знамение? Что мертвецы восстанут?
Арибелла покачала головой.
– Я не знаю.
Она перестала понимать, во что верить. Отвернувшись от Тео, Арибелла поползла по крыше обратно к окну и скользнула в свою комнату. Её спальня выглядела нетронутой, но на первом этаже царил полнейший разгром. Разломанная дверь болталась на одной петле. Угли в очаге растоптаны. Немудрёное имущество отца валялялось по всей кухне – в основном в виде обломков и осколков. Миски, тарелки, стаканы… Его красивые кружева были разорваны в клочья.
Арибелла опустилась на колени.
– Мяу! – послышалось из дверного проёма.
– Луна!
Кошка прыгнула Арибелле на руки и уткнулась лбом ей в грудь, словно понимая, как болит сердце девочки. Стало немного легче – но не сильно.
– Ох, Ари, мне так жаль, – пробормотал Тео.
Арибелла была не в силах вымолвить ни слова. Она покрепче прижала к себе Луну.
– Мне ты можешь всё рассказать, Ари, – сказал Тео так тихо, что Арибелла едва услышала его. – Ну, о том… что случилось на рынке. Ты же знаешь, что мне можно доверять.
– Знаю.
Если и был в мире человек, которому она могла довериться, то это Тео. Но что ему сказать? Вероятно, из-за неё он тоже оказался в опасности.
Арибелла не успела ничего прибавить. Кошка вдруг напряглась, вырвалась из рук и кинулась на улицу.
– Луна! Вернись!
Арибелла бросилась следом – и замерла. В конце виа Фортуна маячила тёмная фигура в маске. Арибелла метнулась обратно в дом.
– Тео! Там ещё стражник!
– Он тебя видел?
– Я не знаю.
– Моя лодка, – тут же сказал Тео, словно давно уже придумал этот план. – Мы будем плавать вокруг острова, пока он не уйдёт. Быстро лезь обратно на крышу!
Двигаясь со всей возможной скоростью, на какую они осмелились, не боясь нашуметь, Тео и Арибелла помчались в спальню. Тут Арибелла натянула башмаки, и они снова выбрались через окно на крышу. Потом, опираясь на подоконники, спустились на землю по задней стене дома и кинулись в гавань, где была привязана лодка Тео.
Здесь покачивалась на волнах незнакомая чёрная гондола, неуместная среди рыбачьих судёнышек как жеребец в табуне пони. Арибелла глянула на неё с опаской, а Тео – с восхищением. Она заметила на боку гондолы изображение золотого льва – символ Венеции.
Тео подарили лодку на тринадцатый день рождения. Она досталась ему от рыбака, чей сын перерос её. Лодку много раз латали, краска отслаивалась, как старая рыбья чешуя, но всё равно это была гордость и радость Тео.
Едва Арибелла вскочила на борт, он отвязал швартовую верёвку и забрался в лодку сам. Она закачалась от ударов вёсел, и Арибелле пришлось крепко держаться, когда Тео повёл лодку прочь от безопасной гавани Бурано.
Холодный ветер пробирался под одежду, и Арибелла порадовалась, что на ней плотная шерстяная кофта. Но на дне лодки плескалась ледяная вода, и её дырявые башмаки моментально промокли.
У Тео не было даже фонаря, который мог бы их выдать, и они тихо плыли в темноте, ориентируясь лишь по алой луне. Нынче ночью даже звёзды попрятались.
Лагуну укутывал густой белый туман. Арибелла услышала наверху звук: словно кто-то хлопал в ладоши, надев кожаные перчатки. Она подняла голову и увидела маленькую тёмную фигурку, летящую на фоне красной луны. Обыкновенная летучая мышь – ничего особенного, но Арибелла вздрогнула, глянув на дрожащую чёрную воду под ними.
– Тео, помнишь, что говорил Гиан о кровавой луне и лагуне?
– Ари, с каких пор ты начала верить в россказни Гиана? Может, луна и красная, но никакие злые призраки, пожирающие души, за нами не придут. Меня гораздо больше беспокоит тот стражник. Но я надеюсь, что, если мы поплаваем тут какое-то время, ему в конце концов станет скучно. А если он решит искать нас в лагуне, мы заметим его фонарь за милю. Не переживай.
Тёмное море между лодкой и островом Бурано было пустынным, а впереди виднелись лишь клубы белёсого тумана.
Наверное, Тео прав. Арибелла осознала, что боится дышать и, наконец, заставила себя вдохнуть полной грудью и попыталась расслабиться. Это всё лишь глупая сказка. Никаких злых духов не бывает, и в лагуне нет призраков… но и человеческие пальцы обычно не вспыхивают огнём…
– Тео!
За его спиной в темноте мерцало и покачивалось пятно света. Фонарь гондолы! Стражник! Как он успел подобраться так близко, а они ничего не заметили?
– Тео, греби! – прошипела она.
– Что?
– Я думаю, это тот стражник.
Тео заработал вёслами энергичнее, загребая изо всех сил. Арибелла увидела изящные очертания гондолы; она скользила по воде точно по шёлку, быстро нагоняя их.
Арибелла в отчаянии оглянулась. Марево тумана, висевшего над лагуной, было всё ближе. Тео храбро улыбнулся.
– Какая удача! В тумане он быстро нас потеряет.
– А что, если мы заблудимся сами? – нервно спросила Арибелла.
Меж тем гондола быстро приближалась. У них не оставалось выбора. Туман объял лодку со всех сторон, и они оказались внутри влажного белёсого облака. Разом исчезли и гондола, и кровавая луна. Арибелла даже Тео могла разглядеть с трудом.
– Санта чьело! Какой густой! – Голос Тео звучал словно с другого конца длинного туннеля.
Внезапно накатила волна, закружив лодку. Арибелла схватилась за борта. Её замутило. Потом раздался стук, и Тео простонал:
– О, нет! Я упустил весло.
В его голосе слышалось отчаяние.
– Прости, Ари.
– Всё в порядке, не волнуйся.
Она пыталась успокоить Тео, но знала, что с одним веслом им далеко не уплыть. Они ведь в рыбацкой лодке, а не на гондоле.
Туман окружал их со всех сторон, стерев весь остальной мир. Волны сотрясали лодку, и она беспомощно кружилась на месте – кружилась так долго, что Арибелла уже точно не знала, где Бурано. Она попыталась справиться с нарастающей паникой.
Арибелла не боялась воды, когда та была спокойной и гладкой. Иначе трудно жить в Венеции, расположенной на множестве островов и пронизанной бесчисленными каналами. Но её пугала вода бурная, дикая и необузданная – та, что разрушает корабли и отнимает жизни.
В ту ночь, когда умерла мама, был шторм – так сказал ей отец. Сказал, что она утонула, но не объяснил, что мама там делала и почему оказалась одна в лодке, ночью, посреди лагуны. Неужели она так же потерялась в тумане?..
Арибелла не хотела сейчас думать о матери, но та словно сама собой возникла перед её глазами – призрачная и загадочная; не лицо, а скорее, ощущение, мимолётное чувство. Арибелла могла вспомнить только запах её волос и мягкие руки.
Тео меж тем снова попытался грести, но с одним веслом это было бессмысленно. Арибелла постаралась успокоиться. Она вглядывалась в туман, ища знакомые очертания. Они должны быть к северу от Бурано, посреди лагуны, направляясь на… восток?
Внезапно туман расступился, и красная луна осветила тёмную громаду острова. Сердце Арибеллы подпрыгнуло от радости. Земля! Слава богу! Но тут же она поняла: это не их остров. В центре возвышался большой холм, на вершине которого стояло полуразрушенное палаццо. Вокруг острова клубился туман, и казалось, он не поднимается из воды, а парит в воздухе. А в следующий миг пелена тумана вновь сомкнулась, и остров исчез из виду. Арибелла моргнула, прерывисто дыша.
Она уже собиралась сказать об этом Тео, когда в тишине раздалось резкое шипение – словно порыв ветра пронёсся сквозь ветви деревьев. Но здесь не было деревьев, только туман и море… Арибелла оглянулась, ища источник звука. Туман, казалось, становился всё плотнее, давя на глаза и уши, оглушая и ослепляя её.
Снова раздался тот же звук – из-за спины Тео. Раздался громче и яснее. Будто весло чиркнуло по воде или пронеслась мимо морская змея. Арибелла обернулась. Что-то бледное возникло из тумана за кормой лодки. Нечто настолько странное и ужасное, словно оно явилось из кошмарного сна. Две тёмные глазницы на блестящем, белом, как кость, лице… В воздухе плыл человеческий череп – один лишь череп, окружённый туманом.
Мёртвые восстают, как и сказал Гиан!
Арибелла услышала свой крик ещё прежде чем поняла, что закричала.
– Ари? Что с тобой?
Тео огляделся по сторонам и обернулся к ней.
– Ты в порядке?
Он не видел череп. И ничего не слышал, – поняла она, охваченная новым приступом страха.
Но почему?
Череп приблизился к Тео, раскрыв тёмный рот, и издал ещё одно жуткое шипение, от которого Арибеллу пронзило холодом до самых костей.
– Тео! – крикнула она.
Тео вскочил на ноги. Лодка качнулась под его весом. Арибелла приподнялась и схватила весло, когда страшные челюсти впились Тео в лицо. Тот отшатнулся назад, вскрикнув. Он не видел череп, но определённо чувствовал его.
Что было сил Арибелла шарахнула по черепу веслом, но он растворился в тумане, и весло ударило Тео по голове. Жуткий хруст пронзил тишину ночи, и Тео как подкошенный свалился на дно лодки.