В эту ночь я долго не могла заснуть. Нет, я не думала о матрице и стеклянном куполе. Я мечтала о Микери́не. Я представляла, как он обнимает меня своими сильными руками и смотрит в глаза. Я вспоминала улыбку на его губах, и мне отчаянно хотелось оказаться с ним рядом. Я понимала, как нелепы эти фантазии, но ничего не могла с собой поделать. Мужчина, которого я видела всего один-единственный раз, захватил все мое воображение.
Утром я первым делом вернулась к своей статье. Я прочла то, что написала накануне, и удивилась, насколько чудесно все получилось. Каким-то волшебным образом мне удалось ухватить саму суть выставки. Причем так, что это не выглядело эзотерическим бредом. Я преподнесла мысли Микерина как некую современную философию, способную изменить мир. Все выглядело вполне достойно.
Я отправила статью девушке, которая отвечала за связи с общественностью, и попросила Микерина перезвонить мне, чтобы я могла задать ему еще несколько уточняющих вопросов. Я так надеялась услышать его голос, но через пару часов пришел ответ, который смертельно разочаровал меня: «Статья прекрасная! Нас все устраивает. Ничего добавлять больше не нужно. Спасибо!»
Я была в отчаянии. У меня не было никаких шансов еще раз встретиться с художником. «Это глупо, безнадежно и совершенно нелепо! – думала я. – Почему меня вечно манит туда, где я не нужна? Чего я добиваюсь? Я абсолютно ничего не знаю об этом человеке и при этом ломлюсь в закрытые двери!» В этот момент зазвонил телефон. Это был Макс. Я даже обрадовалась его звонку.
– Привет, Макс!
– О, ты еще не внесла меня в черный список? – пошутил он.
– С чего бы это? Как у тебя дела? – я разговаривала с ним очень мило, и это приободрило его.
– Хорошо! Спасибо, что интересуешься. Не хочешь поужинать сегодня со мной?
– С удовольствием!
– Отлично! Тогда я вечером заеду за тобой, – радостно сказал Макс.
– Договорились! – ответила я и положила телефон на стол с таким видом, словно только что кому-то что-то доказала.
Вечером мы встретились у подъезда. Макс был как всегда безупречен. Я подумала, что он, очевидно, регулярно посещает салон красоты, так идеальны были его стрижка, ногти, борода. Я же была довольно скромна в своем наряде. Всего лишь маленькое черное платье. Сдержанная элегантность. Когда мы сели в машину, Макс подал мне подарочную коробочку.
– Это тебе, – сказал он.
– Что это? – напряглась я.
– Всего лишь извинение за то, что вел себя как болван, – ответил мужчина. – Открой.
Я развернула подарок. В коробочке лежал чудесный браслет.
– О, я не могу… – начала я.
– Да перестань! Это мелочи, – сказал он и надел браслет мне на руку.
Я была не особым любителем драгоценностей и не могла по достоинству оценить подарок. Я бы ни за что не отличила настоящие бриллианты от простой бижутерии. Поэтому ситуация для меня была до крайности нелепой. Если это бриллианты, то это слишком дорогой подарок. А бижутерию Макс вряд ли стал бы дарить. Это было бы не в его стиле! Я просто не понимала, как мне вести себя. Драгоценности никогда не вызывали во мне восхищения. Поэтому я спокойно сказала:
– Спасибо!
– Не стоит благодарности, – ответил Макс. Я почувствовала, что он разочарован. Он никак не мог угодить мне, и это его злило. Моя эмпатия тяжело мне давалась. Я так отчетливо ощущала эмоции других людей и старалась сделать так, чтобы их не обидеть, что при этом все становилось еще хуже. Я решила как-то исправить ситуацию и предупредила:
– Только шубу мне не дари, я не ношу меха!
Макс удивленно посмотрел на меня, а я вжалась в сидение и решила больше молчать. Мы подъехали к его дому.
– Разве мы не собирались поужинать? – с тревогой спросила я.
– Я решил удивить тебя и приготовил ужин собственноручно, – сказал Макс, подмигнув мне.
– Ну, ладно, – вяло сказала я, выходя из машины. Мне не хотелось оказаться с ним наедине в квартире. Это не вписывалось в мои планы. Но я вспомнила слова мамы и решила вести себя как взрослая женщина.
Когда мы вошли в квартиру, я увидела красиво сервированный стол. Там уже стояли фрукты и какие-то закуски.
– Ты хочешь сказать, что все это ты сделал сам? – подозрительно спросила я. Макс улыбнулся.
– Скажу одно: я старался!
– Очень профессионально, – сказала я.
– Прошу! – Макс отодвинул стул и пригласил меня за стол. Я села и взяла кусочек сочной груши.
– А ты нетерпелива. – Макс погрозил мне пальцем. Он налил в бокалы вино и подал мне.
– Хочешь меня споить? – пошутила я.
– Надеюсь, мне не придется этого делать, – ответил он. Напряжение между нами таяло. Я расслабилась и смотрела на него уже другими глазами. «Почему я не могу стать счастливой с этим мужчиной? – думала я. – Он приятный, надежный. Мама права, пора уже мне перестать грезить о принцах и принять реальную жизнь».
Мы сделали по глотку, и Макс достал из духовки зажаренную утку.
– Сегодня на ужин у нас дичь, – довольно сказал он, водружая на стол блюдо.
Я нервно кашлянула.
– Что-то не так? – спросил он, заметив мою растерянность.
– Макс, я не хочу тебя обидеть, но я не ем мяса, – немного виновато проговорила я. Пока мужчина суетился на кухне, я осмотрела стол и поняла, что, кроме фруктов, есть мне совершенно нечего, все блюда были мясными.
Макс пристально посмотрел на меня. Затем взял свой бокал и подошел к окну. Он был зол.
– Извини, но я не думала… – начала я, но он меня перебил.
– Знаешь, Алиса, а тебе трудно угодить! – сказал он, резко повернувшись. – Я из кожи вон лезу, чтобы тебе хоть что-то понравилось! Мех ты не носишь, мясо не ешь, бриллиантам не рада! Кто ты, Алиса? Ангел во плоти?
Я встала из-за стола и попятилась к двери.
– Наверное, мне лучше уйти, – пролепетала я.
– Стоять! – закричал Макс и с яростью бросил свой бокал в стену. Разлетевшись на кусочки, он оставил на белой поверхности кроваво-красный след. Я вздрогнула от неожиданности и зажмурила глаза. Макс подскочил ко мне и схватил за горло.
– Ты издеваешься надо мной? – прошипел он мне в лицо, глаза его пылали злобой.
– Макс, что с тобой? Прекрати! – Я попыталась вырваться, но он схватил меня в охапку и впился в мои губы жадным поцелуем.
– Может быть, так с тобой надо обращаться? – И он снова начал меня целовать, не обращая внимания на мои попытки освободиться. Я почувствовала страх. Мы были одни, и спасения ждать мне было не от кого. Он был явно не в себе.
Макс потащил меня к кровати. Я пыталась ухватиться за стены, за стулья. Потянув за скатерть, я уронила на пол все, что стояло на столе. Раздался звон битой посуды, Макс оглянулся и от неожиданности ослабил свою хватку. Мне удалось освободиться, и я изо всех сил толкнула его в грудь. Он сделал шаг назад, поскользнулся и плашмя упал на пол, ударившись головой о край стола. Я бросилась к двери. Открыв замок и поняв, что меня никто не преследует, я оглянулась. Макс лежал на полу в луже крови. Я выбежала в подъезд и захлопнула за собой дверь.
Не помню, как я добралась до дома. Я была в шоке от всего, что произошло. Подходя к подъезду, я увидела полицейскую машину. Неужели они так быстро нашли меня? Мое сознание было не способно логически размышлять. Я попятилась назад. Домой мне нельзя было идти. Я пока еще не придумала алгоритм действий. Я не понимала, что мне делать. Вызывать скорую и полицию? Скрываться? Мне надо было сначала прийти в себя. Я вышла на проспект и увидела вывеску небольшой гостиницы.
Сняв номер, я укрылась в комнате. Я помылась под горячим душем, облачилась в белый махровый халат и с головой залезла под одеяло. Меня трясло.
Не знаю, сколько прошло времени, я была словно в тумане и мало что понимала. В соседнем номере раздались голоса. Постояльцы ссорились. Вскоре разговор перерос в крик. Я закрыла уши руками. За стеной происходила какая-то борьба, крики, брань. Я поняла, что там началась пьяная драка. Потом компания вывалила в коридор. Они стали стучать в двери. В мою в том числе. Меня била нервная дрожь. Через некоторое время раздались торопливые шаги и возня в соседней комнате. Потом все затихло.
Неожиданно снова раздался настойчивый стук в дверь.
– Откройте, полиция!
Я старалась не шевелиться и не подавать признаков жизни. Но стук повторился.
– Алиса Альбертовна, откройте, это полиция!
Я поняла, что я в ловушке. Я подошла к двери и трясущимися руками повернула замок. На пороге стоял мужчина в форме. Он представился, показал мне удостоверение и вошел в мой номер.
– Извините за беспокойство, но мне нужно взять с вас показания, – сказал он, доставая планшет с протоколом. – Мне нужен ваш паспорт.
Я, словно робот, достала документ из сумочки и села на край кровати.
Полицейский начал заполнять что-то, потом подозрительно посмотрел на меня.
– Вы живете через дорогу?
Я кивнула.
– А что же вы делаете здесь? – спросил он.
– Тараканов травят, – как-то очень быстро для своего шокового состояния ответила я.
– В соседнем номере произошла потасовка. Вы что-нибудь слышали?
– Они ругались, кричали, – сказала я.
– Я записываю вас свидетелем. Если понадобится, то мы вызовем вас.
– Понятно.
Я подписала, где он мне указал, даже не читая протокол. Единственным моим желанием было поскорее избавиться от него. Когда полицейский ушел и все затихло, я снова забралась с головой под одеяло. Всю ночь я пролежала, дрожа и вздрагивая от каждого звука.
Утром я решила, что нет смысла ждать, все равно Макса кто-нибудь обнаружит, и чем раньше это произойдет, тем лучше. Скрываться и жить в постоянном страхе я не могла. Поэтому я позвонила Марго. Я была так измотана и слаба, что она не сразу меня узнала.
– Алиса? Это ты? Что случилось? – спросила подруга.
– Марго, я в беде, – заплакала я.
– Ты где? Что произошло? – заволновалась она.
– Ты знаешь, где живет Макс? Езжай к нему!
– Да ты можешь наконец объяснить, что случилось?
– Мне кажется… мне кажется, я… – я ревела навзрыд.
– Ты у него, что ли? Господи, да что произошло-то? – не на шутку испугалась подруга.
– Просто езжай к нему! – кое-как сказала я и отключила телефон. Я уткнулась в подушку, чтобы мои истеричные рыдания не слышал весь отель. Моя жизнь была разрушена. Через несколько минут раздался звонок телефона. Звонила Марго. Я не хотела говорить, но она звонила так настойчиво, что я ответила.
– Так, Алиса, скажи, где ты, и я приеду! Макс сказал, что ты ушла от него еще вечером. Где ты? – спросила подруга.
– Кто сказал? – опешила я.
– Да Макс же. Я только что с ним разговаривала. Он сказал, что вы поссорились из-за убитой утки и ты убежала от него.
– Это тебе Макс сказал? – не верила я.
– Ну конечно! Что происходит вообще?! – воскликнула Марго.
– Я не знаю. Ладно, извини, что побеспокоила. Я в порядке, – проговорила я. Знала бы Марго, какой камень упал у меня с души.
– Я сейчас приеду к тебе! Где ты? – не унималась подруга.
– Я тебе позже перезвоню, – сказала я и совсем отключила телефон.
Я была так рада, что Макс жив и, судя по всему, не собирается заявлять на меня в полицию. Я быстро оделась и поспешила домой. Было очевидно, что полицейская машина вчера вечером поджидала не меня.
Дома я приняла ванну и привела себя в порядок. Я взглянула на часы. Уже два часа как я должна была быть на работе. Только я включила телефон, как он зазвонил. Это был главный редактор. Я хотела извиниться, но он не стал меня слушать.
– Алиса, меня достали твои опоздания! Ты не пришла на совещание с министром. Ты уволена! – и он бросил трубку. И тут до меня дошло, что сегодня у меня с утра была запланирована очень важная встреча. Я упала на кровать и разрыдалась.
Это был самый прекрасный сон в моей жизни. Разноцветный туман создавал вокруг меня причудливые узоры и фантастические образы. Я плыла через него, испытывая невероятную легкость и блаженство. Туман стал рассеиваться, и сквозь него начал пробиваться нежный изумрудный свет. Он становился все отчетливее, и вскоре прямо перед моим взором возник изумрудный город. Я явно видела башенки и шпили, выточенные из сияющего камня. Город вибрировал и переливался, словно он был всего лишь миражом.
Я приближалась и уже видела впереди большие резные ворота. Меня манило туда с невиданной силой. Я заметила, что у ворот меня ждет какой-то человек. Мое сердце забилось сильнее. Я узнала его. «Вот твой ключ», – услышала я тихий нежный голос и увидела на своей ладони какой-то предмет. Я побежала к воротам, боясь не успеть, но туман начал сгущаться и закрывать от меня призрачный город. Я все еще боролась с ним, пытаясь не потерять из вида любимый силуэт, но туман был беспощаден. «Нет!» – закричала я и проснулась.
Я сидела в кресле у Никоса. Он заботливо налил мне чаю и накрыл пледом.
– Тебя изрядно потрепало, – сказал он, после того как выслушал мой рассказ.
– Да уж… Как я могла в такое вляпаться?
– Ты тут ни при чем. Я тебе уже говорил, что шутки с матрицей опасны. Ты начала светиться, и «антивирус» заметил тебя, – проговорил Никос.
– Кто? – не поняла я.
– Программа, которая следит за тем, чтобы матрица работала. Ты начала просыпаться, и они восприняли это как хакерскую атаку. Сначала подсунули тебе «пряник» в виде Макса. Если бы ты повелась на это, то могла бы вполне счастливо прожить с ним остаток этой жизни. Но ты отказалась засыпать и продолжила поиски. Поэтому тебе дали «кнута», чтобы ты напугалась. А еще подкинули проблем, чтобы, решая их, ты опять погрузилась в сон небытия.
– Господи! Это было ужасно! Ужасно! – воскликнула я, закрывая лицо руками.
– Бедная моя, – сказал Никос, садясь рядом и обнимая меня за плечи. – Давай я тебе налью немного коньячка?
– Нет уж, лучше валерьяночки! – ответила я и изобразила вымученную улыбку.
– А я, между прочим, узнал кое-что интересное, – подмигнул мне друг.
– Я не хочу больше плохих новостей! – взмолилась я.
– Ну, не такие уж они и плохие. Это касается твоего художника. Я поговорил с Марией Донас, египтологом. Помнишь, я тебе говорил о ней? Так вот, она рассказала интересную историю про фараона Микерина. Он был младшим сыном Хеопса. Он стал править Египтом после смерти своего отца и брата, которые показали себя как жестокие, кровожадные правители. Микерин же был другим. В его сердце всегда жила любовь к людям, он был сострадательным и справедливым правителем. Народ любил его и обожествлял. Микерину всегда были не по душе действия отца и брата. Поэтому он со всей страстностью принялся искупать вину, как он считал, своих предков. При его правлении активно начали строиться храмы, народ получил право возделывать поля, больше не приносились кровавые жертвы. Микерин был самым праведным судьей и милосердным правителем.
Солнце было еще высоко, и его жар обжигал смуглую кожу фараона. Но он все шел и шел вперед, не обращая внимания на раскаленный песок. Тяжелые мысли не давали покоя ему уже несколько недель. После смерти отца и старшего брата бремя правления государством легло на его плечи. Но он не был готов к этому. Микерин понимал, что жрецы ждут от него продолжения политики Хеопса, но она была так чужда и отвратительна его душе, что он не мог даже представить себя в роли кровожадного царя.
Микерин вырос в тени своего брата Джедефра, который должен был принять бразды правления от отца. Хеопс был жестким и авторитарным правителем, он не признавал слабости в подчиненных, а уж тем более в своем наследнике. Он воспитывал Джедефра похожим на себя, внушая сыну собственные понятия о мире и его месте в нем, а к Микерину относился равнодушно. Зато мать души не чаяла в нежном спокойном сыне. Хенутсен быстро поняла, что Джедефр для нее недосягаем, и ей оставалось только смириться с неизбежным. Всю свою материнскую любовь она направила на младшего ребенка.
Микерин рос любознательным и умным мальчиком. Его привлекали законы природы и разнообразие животного мира. В отличие от своих старших родственников Микерин не интересовался охотой и войной. Он мог долгими часами сидеть в тени деревьев и любоваться рекой. У него была тесная связь с матерью, и им обоим доставляло большое удовольствие вести философские беседы под звездным небом.
Иногда Хенутсен брала сына к старцу Акилу. Акил был оракулом, и к его предсказаниям обращался даже сам Хеопс. Но старик очень любил Хенутсен. Она словно заменяла ему погибшую дочь. Царица была добра к нему и прислушивалась к его советам. Микерину нравилось присутствовать при их беседах. В такие минуты он чувствовал себя счастливым.
Однажды, в очередную встречу, мальчик сидел на берегу ручья и любовался игрой двух ярких бабочек. Акил и Хенутсен расположились поодаль.
– Мое сердце неспокойно, отец, – сказала царица. – Я предчувствую беду. Хеопс просто одержим строительством своей пирамиды. Много людей гибнет. Боги не простят ему этого!
– Темные силы завладели нашим правителем. Они толкают его на безрассудные поступки. Мы ничего не сможем с этим сделать, – вздохнул оракул.
– Народ недоволен! Люди ненавидят своего фараона. Это может привести к трагедии, – произнесла Хенутсен, стараясь, чтобы ее голос звучал как можно спокойнее. Даже в моменты отчаянья она не хотела нарушать спокойствие своего любимого сына.
– Ты должна быть сильной, – сказал Акил и положил свою морщинистую руку на ее плечо. Их взгляды встретились, и царица поняла все без слов.
– Но Джедефр еще слишком юн. Он во всем старается походить на отца, а в своей жестокости даже превосходит его. Он не сможет стать справедливым правителем. Жрецы получат безграничную власть! – в отчаянии воскликнула царица. Микерин вздрогнул и обернулся, он почувствовал тревогу в голосе матери. Хенутсен посмотрела на него с нежной любовью и улыбнулась.
Оракул закрыл глаза. Его фигура стала абсолютно неподвижной, и только глазные яблоки под плотно закрытыми веками пришли в беспорядочное движение. Царица знала, что в этот момент на старца снизошло откровение. Она продолжала тихо сидеть, не мешая оракулу общаться с богами. Через некоторое время Акил открыл глаза. Хенутсен с надеждой устремила на него свой взор. В этот момент к ним подбежал Микерин. Оракул тяжело поднялся и поклонился мальчику, затем развернулся и пошел прочь. Глаза царицы наполнились слезами. Она обняла сына и крепко прижала его к груди. Судьба Микерина была решена.
После смерти Хеопса власть перешла к его старшему сыну. Жрецы ликовали. Джедефра не интересовала политика, он был одержим развлечениями. Светильники в его дворце горели всю ночь, вино лилось рекой, а рабыни сменяли друг друга в его постели. Жрецы пользовались его безрассудным поведением и ради своего обогащения поднимали налоги и угнетали народ. Египет погрузился в темные времена. Недовольных казнили без суда на городских площадях. Хенутсен тяжело переживала это, она пыталась поговорить со старшим сыном, но он не хотел ее слушать. И однажды утром Микерин нашел свою мать бездыханной. Это была страшная потеря для юноши. Никто не был так близок и дорог ему. Хенутсен была его светом. Он сложил ее тонкие руки на груди и поцеловал в губы.
– Не волнуйся за меня! Я пройду свой земной путь, и мы встретимся в царстве Осириса, – прошептал Микерин, утирая слезы.
Джедефр устроил пышную погребальную церемонию. Микерина там не было. Ему невыносимо было видеть мумифицированное тело своей любимой матери, он не хотел принимать участие в жертвоприношениях. Он удалился в пустыню и провел там несколько дней. В песках он оставил свою юность. Во дворец вернулся зрелый мужчина.
И вот сейчас он снова брел по пустыне. Обычно пески завораживали и успокаивали его. Но в этот раз тревога не покидала его сердце. Микерин не успел еще залечить сердечные раны после смерти матери, как на него свалилась ответственность за судьбу Египта. Джедефр правил недолго. Однажды, после обильного застолья, фараон решил прокатиться на колеснице и, упав с нее, расшибся насмерть.
Жрецы решили, что с Микерином проблем у них будет меньше. Спокойный и тихий юноша никогда не воспринимался ими всерьез. После погребальной церемонии Джедефра жрецы принялись делить власть, будучи уверенными, что наследник Хеопса не станет заниматься политикой и экономикой, а передаст бразды правления в их руки, являясь при этом номинальным царем. Но Микерин думал по-другому.
Солнце клонилось к закату, и на горизонте возник оазис. Микерин прищурился. «Мираж», – подумал он, но все равно двинулся дальше. Оазис становился все реальнее, и вскоре фараон оказался в живительном саду. «Почему раньше я не видел его?» – думал мужчина. Буйная растительность восхищала своим разнообразием и обилием цветов. В самом сердце оазиса Микерин обнаружил небольшой водоем с кристально чистой прохладной водой. Он расположился на берегу и глубоко задумался, глядя на зеркальную гладь озера.
«О, моя царица, почему ты покинула меня так рано, когда ты нужна мне так сильно? – возносил он молитвы матери. – Мне необходимы твои мудрые советы и поддержка! Я остался совсем один, все жрецы будут против меня. Но я уверен, что должен искупить грехи предков и своими благочестивыми поступками смыть кровь народа с их царственных рук».
Микерин так глубоко погрузился в свои мрачные мысли, что не заметил, как его уединение было нарушено. Он вздрогнул, когда услышал всплеск. С противоположного берега озера кто-то нырнул в воду. Фараон пригнулся ближе к земле, чтобы ничем не выдать своего присутствия. Его зоркие глаза пристально следили за фигурой в воде. Он понимал, что уязвим сейчас как никогда, живя тихой спокойной жизнью, Микерин не привык заботиться о своей безопасности. В густой растительности могли прятаться его враги. Мужчина осторожно поднялся и бесшумно, подобно дикой кошке, двинулся вдоль берега, внимательно осматриваясь по сторонам. Когда он обошел озеро и оказался на противоположном берегу, из воды вышла девушка. Ее длинные, черные, как смоль, волосы струились по стройному телу. Она подняла лицо к солнцу и прикрыла глаза в наслаждении. Сердце молодого фараона пропустило один удар. Никогда еще ни одна женщина не волновала его так сильно.
Девушка тем временем подняла с земли тонкое белое покрывало и обернулась в него, закрепив ткань на талии золотым поясом. Затем в ее руках появился какой-то сияющий предмет, который на миг ослепил Микерина своим светом. Девушка резко обернулась и увидела фараона. На ее лице отобразился страх, но очень быстро исчез, и она поклонилась ему.
– Я приветствую тебя, правитель, – сказала она.
– Кто ты? – спросил фараон, выходя из укрытия.
– Имя мое – Амизи. Я живу в этом оазисе, – ответила девушка. Она смотрела ему прямо в глаза без малейшего страха. Ее зеленые глаза сияли, подобно звездам в ночном небе. Микерин не мог оторвать от нее своего взгляда. Что-то необычное было в ее облике и поведении.
– Ты живешь здесь? Одна? – удивился он.
– Да, – сказала она. – Это мой дом.
Фараон подошел ближе и увидел в ее руках хрустальную сферу, которая и ослепила его.
– Что это? – спросил он.
– Мой проводник, – сказала она и ловко спрятала шар в складках своей одежды.
– Почему я никогда раньше не видел тебя?
– Может быть, твой взор был обращен в другую сторону? – улыбнулась девушка. Ее смелость и прямота очаровывали фараона. Он подошел ближе, чтобы иметь возможность лучше рассмотреть незнакомку. Она была стройная, высокая, с изящной фигурой и тонкой талией. Красивое лицо выражало спокойствие и нежность.
– Откуда ты? – спросил Микерин.
– Я пришла из Тентиры.
– Мне кажется, я нашел то, что искал, – задумчиво произнес фараон.
– И что же это? – спросила Амизи.
– Оракул Акил как-то предрек мне, что в песках я найду сокровище, – ответил Микерин, и на его слегка обветренных губах появилась легкая улыбка.
Ücretsiz ön izlemeyi tamamladınız.