Нэнси оделась и, прижимая маленькую подушку к груди, быстро спустилась в аптеку. Теперь, когда она обнаружила детскую, где спала совсем крошкой, в её туманном прошлом кое-что прояснилось, и от волнения девочка часто дышала. Виолетта тоже заинтересовалась подушкой и захотела увидеть комнату и кроватку, но пришла мама и положила конец разговору. Мамино нежелание рассказывать о прошлом просто приводило Нэнси в бешенство. Может, дедушка ответит на её вопросы?
Нэнси открыла дверь, ведущую из жилых комнат в аптеку, и с удивлением увидела мальчика, высокого и стройного, словно молоденькое ивовое деревце, в травянисто-зелёном комбинезоне, который ещё больше подчёркивал его худобу и рост. Мальчик стоял у прилавка и разговаривал с дедушкой. Помня наказ матери оставаться невидимой, Нэнси отступила назад в тёмную прихожую и стала наблюдать за происходящим.
– Спасибо, что принёс продукты. Не знаю, что бы я без тебя делал, – сказал дедушка, принимая у парнишки сетку с красными яблоками, апельсинами и кучей бумажных пакетов.
– Мне не трудно, мистер Гринстоун, – ответил мальчик, пятернёй зачёсывая назад тёмную чёлку. – Если что-то нужно, только попросите, я всегда рад помочь.
Нэнси заметила, что дедушка грустно опустил голову.
– Ты хороший парень. Даже не представляешь, как это важно, когда есть на кого положиться.
– До свидания, мистер Гринстоун. Увидимся послезавтра, – произнёс мальчик, которого, как показалось Нэнси, немного встревожил потупленный взор аптекаря. Потом парнишка повернулся и прищурившись посмотрел в коридор, туда, где стояла Нэнси. Девочку бросило в жар. Он заметил её! Мальчик снова бросил взгляд на аптекаря, изучавшего содержимое сетки, и, ещё раз с любопытством взглянув на Нэнси, вышел. Колокольчик над дверью звякнул.
Этот звук, видимо, пробудил дедушку от раздумья, и он, вздохнув, положил сетку с продуктами на прилавок.
Нэнси нерешительно вошла в торговый зал.
– Доброе утро. Мама велела узнать, нужна ли вам моя помощь. – Она оглядела бесконечные ряды снадобий. Склянки с разноцветными жидкостями. Сосуды с розовыми лепестками, пучки сушёной лаванды, пирамиды фиалкового мыла. Подносы с деревянными зубными щётками со щетиной из конского волоса, жестяные коробочки с зубным порошком, рыбий жир. Прилавок из красного дерева был отполирован годами до зеркального блеска, что в нём можно было увидеть своё отражение. В воздухе висел смешанный запах пчелиного воска и душистого мыла. Всё сияло и было аккуратно расставлено, чтобы привлечь покупателей.
Нэнси вспомнила, как утром дедушка понадеялся на возвращение клиентов. Почему горожане не хотели посещать такую замечательную аптеку?
– Что там у тебя? – нахмурившись, спросил дедушка, глядя на подушку в руках Нэнси.
– А, это я нашла на чердаке. Мама говорит, что раньше, когда мы жили здесь, там была моя комната, – ответила Нэнси, надеясь, что дедушка окажется менее скрытным, чем мама, и поговорит с ней о прошлом.
Аптекарь резко поднял плечи, словно невидимые ремни потянули их вверх.
– Мама никогда не рассказывала тебе о тех временах?
Нэнси покачала головой:
– Она вообще ни слова не говорит о Саффолке.
Дедушка кивнул, словно это не было неожиданностью.
– Ты помнишь этот дом? – Он пристально смотрел на внучку, будто чего-то добивался от неё.
Нэнси крепче обняла подушку. Жаль, но у неё не осталось даже туманных воспоминаний о первых годах жизни.
– Нисколько, – ответила она, немного помолчав.
Плечи у дедушки немного расслабились, и он улыбнулся внучке.
– Ты была совсем малышкой, потому и не помнишь. – Он указал на деревянные шкафы, занимающие всю стену позади прилавка. – Мне понадобится твоя помощь. Положи, пожалуйста, подушку, и давай наполним ящики травами. Вчера я выбросил старые запасы. Это очень успокаивает, и заодно поговорим.
Нэнси прошла за аптекарем в кладовку, где он показал ей рогожные мешки с травами. Когда они вернулись в торговый зал, дедушка объяснил, как с помощью деревянной ложки засыпать травы в ящики, и девочка принялась за работу. Ромашка – средство от бессонницы. Мята перечная – для хорошего пищеварения. Мелисса и валериана – против нервных расстройств. Ароматы сушёных растений дарили умиротворение, и Нэнси ровно задышала. Время от времени она поглядывала на дедушку, подметающего пол, и ждала, когда он заговорит.
– Я рад, что у тебя добрый папа и весёлая младшая сестрёнка, – наконец сказал он. – Твоя мама очень грустила, когда умер твой родной отец.
Рука Нэнси застыла над мешком с лавандой. Девочка обернулась. Аптекарь смотрел на неё затуманенным взглядом, крепко стиснув черенок метлы.
Нэнси положила ложку на прилавок рядом с подушкой. Её внезапно охватила грусть по отцу, которого она никогда не знала, и деду, о котором ей пришлось забыть.
– Мама говорила, она уехала, потому что здесь у неё никого не было. Но вы ведь есть, – сказала она и робко взглянула на дедушку.
Он вздохнул так тяжело, словно нёс на плечах непосильный груз.
– Не стоит волноваться о прошлом. Главное, что ваша жизнь сложилась счастливо, а мне большего и не надо.
Эти слова утешили Нэнси, но она так и не получила ответов на вопросы, которые не давали ей покоя.
– Почему тогда мы с мамой уехали отсюда? – спросила она.
Дедушка наморщил лоб.
– Это долгая и очень непростая история, Нэнси.
Девочка замерла, надеясь, что он собирается рассказать ей эту историю.
Вдруг во входную дверь кто-то сильно забарабанил.
Дедушка взглянул в ту сторону с тревогой. Ещё рано, аптека была закрыта, ставни затворены, но Нэнси видела через стекло в двери очертания мужской фигуры. Пришедший снова требовательно постучал, и ручка стала поворачиваться.
– Я забыл запереть дверь за мальчиком, который привёз продукты, – широко распахнув глаза, сказал дедушка. – Тебя не должны здесь видеть, Нэнси. Прячься скорее под прилавок! – Он быстро взял подушку, забросил её в дальний угол, мягким движением руки заставил Нэнси сесть на корточки, а сам встал за прилавок.
Сердце у девочки бежало вскачь. Она услышала, как громко зазвенел колокольчик и хлопнула дверь. Кто-то медленно подошёл к прилавку.
– Доброе утро, мистер Гринстоун, – произнёс незнакомец стальным голосом, от которого у Нэнси по спине побежали мурашки.
– Ни за что не пожелаю вам доброго утра, – ответил дедушка угрюмым замогильным голосом. Девочка видела, как он вытер руки о фартук и сжал кулаки.
– Так вот как вы приветствуете мэра? – холодно ответил визитёр.
Мэр? Повисло молчание, и лишь снаружи доносились звонки велосипедов и чихание автомобильных моторов.
– Зачем вы опять пришли? – сурово спросил дедушка. – Мне надо готовиться к открытию аптеки.
Кто-то шлёпнул двумя ладонями по прилавку, и Нэнси вздрогнула. Она решила, что мэр наклонился к дедушке, и ей даже показалось, что повеяло запахом мятной зубной пасты.
– А я пришёл как раз поговорить по поводу вашей аптеки, мистер Гринстоун. Мне стало известно, что в травяном чае, который вы на прошлой неделе продали миссис Бартоломью, обнаружен мышиный помёт. – Его слова тяжело повисли в воздухе, и дедушка шумно вздохнул.
Откуда здесь мышиный помёт? В аптеке идеальная чистота, и дедушка явно этим гордится.
– Миссис Бартоломью не заходила ко мне уже много лет, – нетвёрдым голосом ответил он.
Вдруг сверху раздался грохот. Нэнси подняла голову к потолку. Может, Виолетта прыгает на кровати?
Дедушка громко закашлялся.
– Что это за шум? – заинтересовался мэр.
– Какой шум? – сдавленно произнёс дедушка и бросил тревожный взгляд наверх.
Нэнси внезапно захотелось прийти ему на помощь. Но как это сделать, когда она прячется под прилавком, чтобы её не заметили?
– Прошу вас, перестаньте распространять обо мне ложные слухи и оставьте меня в покое, – сказал дедушка.
Мэр засмеялся.
– Ну уж нет. – Его голос прорезал воздух, как нож. – Вы забрали то, что принадлежит мне, а я отберу у вас всё по частям.
Шаги по направлению к выходу. Звон колокольчика, громкий хлопок дверью.
Дедушка страдальчески вскрикнул и быстро вышел из-за прилавка. Нэнси услышала, как провернулся ключ в замке.
– Он ушёл. Можешь выходить, – сказал аптекарь.
Нэнси неуверенно встала. Казалось, лавка неуловимо изменилась, по ней словно пронёсся холодный ветер, отчего жидкости в банках потускнели, а прилавок заблестел ещё сильнее.
– Этот мэр… – начала Нэнси.
– Едкий как уксус, – перебил её дедушка. Его лицо было покрыто красными пятнами.
– Да он чуть не набросился на вас! – воскликнула Нэнси.
Дедушка покачал головой.
– Мне жаль, что тебе пришлось услышать этот разговор, – с волнением произнёс он. – Не подумай обо мне, пожалуйста, ничего плохого. Это всё неправда, Нэнси. Каждое его слово ложь.
Наверху снова что-то упало и послышались голоса Виолетты и матери.
Дедушка посмотрел в потолок и хлопнул дрожащими руками.
– О господи, что скажет твоя мама, когда узнает, что ты слышала угрозы мэра?
Нэнси помнила, что мама велела уйти из аптеки до открытия.
– Может, не скажем ей? – неуверенно предложила девочка, не желая ещё больше усложнять дедушке жизнь.
Аптекарь благодарно кивнул. Он зашёл за прилавок, поднял с пола подушку и, покрутив в руках, отдал Нэнси и быстро сжал её пальцы.
– Ты хорошая девочка. Я рад, что ты приехала. – Его взгляд снова помутился, словно затуманенный воспоминаниями.
Нэнси подумала о заявлении мэра, будто бы в травяном чае обнаружен мышиный помёт. Такая ложь могла навредить репутации аптеки и отпугнуть клиентов. Дедушка спросил главу города, зачем он опять пришёл, а значит, он часто наведывается сюда с угрозами.
– Почему этот человек сказал, что отберёт у вас всё по частям? Он будет и дальше отваживать от аптеки клиентов?
Дедушка кивнул, вынул из кармана фартука платок и громко высморкался. Потом снял очки и положил их на прилавок. Плечи его внезапно поникли. Он прижал платок к губам и повернулся к Нэнси спиной.
У девочки задрожал подбородок.
– Простите, я не хотела вас расстраивать. – Она посмотрела на дверь, ведущую в дом. – Позвать маму?
Дедушка покачал головой и повернулся к ней лицом.
– Нет. Не надо. – Он грустно улыбнулся и огладил концы усов. – Отнеси сетку с продуктами на кухню. Там есть бекон для завтрака.
Нэнси, неуверенная, стоит ли оставлять его одного, взяла сетку.
Дедушка снова прочистил нос, сунул платок в карман и взглянул на неё.
– Иди-иди, Нэнси, не беспокойся обо мне. Я заварю себе травяного чаю. Ромашка и мелисса со щепоткой имбиря быстро поднимут мне настроение.
С подушкой в одной руке и сумкой с продуктами в другой девочка вышла из аптеки и направилась в кухню, находившуюся в подвале. Она крепко стискивала зубы. Больше всего на свете Нэнси не любила несправедливость. Мэр хотел испортить дедушке репутацию и распугать его клиентов. Почему он так ополчился на бедного аптекаря? Девочка была уверена, что дедушка не делал ничего плохого. Этот дом просто кишит вопросами, и совершенно необходимо найти на них ответы.
После плотного завтрака из бекона и свежего хлеба с маслом мама попросила девочек надеть фартуки и помочь ей сделать уборку на верхних этажах. Нэнси наполняла в кухонной раковине ведро водой, глядя сквозь матовое стекло подвала на очертания тенистого узкого переулка. Грохот экипажей и цоканье копыт, гул голосов и топот каблуков по булыжнику смешивались в однообразный шум. За делом девочка размышляла над визитом мэра.
Чем больше она думала об этом, тем сильнее становился её гнев из-за несправедливости, с которой этот гнусный человек обходится с дедушкой. Нэнси считала, что в целом оправдывает надежды родителей, слушается их и ведёт себя примерно, но не боится действовать, если кто-то нуждается в защите. Она познакомилась со своей подругой Джозефиной, когда заметила, что девочка прижимается к школьному забору, а Милдред Уиппл отбирает у неё новые ленты для волос. Закончилось тем, что Нэнси подралась с Милдред, которая была на полголовы выше её и на год старше. Обеих отвели в кабинет директрисы и в наказание каждую три раза ударили по ладоням тростью. Милдред завыла, а Нэнси не проронила ни звука, утешаясь тем, что страдает за правое дело.
Дома мама отмочила её ноющие руки в целебном растворе, намазала их травяным бальзамом и сказала: хотя она и гордится, что дочь вступилась за Джозефину, но вместо драки должны быть другие способы установить справедливость.
«Миллисент Гарретт Фосетт – объяснила она, – лидер национального союза суфражисток, которая мирными путями добивается реформ и не прибегает к насилию, чтобы заставить людей услышать её. Хорошенько запомни, Нэнси: когда борешься за перемены, слова порой действуют намного плодотворнее, чем грубая сила». Глаза мамы блестели, и с тех пор Нэнси поклялась себе, что, если впредь потребуется отстаивать справедливость, она пустит в ход силу убеждения.
Потащив ведро с водой к лестнице, Нэнси остановилась перед дверью в аптеку и прислушалась. Лавка открылась сразу после завтрака, но там было тихо. Ни одного покупателя, как и предсказывал дедушка.
Девочка поднялась по лестнице и принялась мыть пол в их с Виолеттой комнате, в то время как младшая сестра кувыркалась на кровати.
– Ты собираешься мне помогать? – с лёгким раздражением спросила её Нэнси.
– Уборка – это скукотища. Я хочу гулять. – Виолетта соскочила с кровати, подбежала к окну и резко раздёрнула шторы, которые мама оставила наполовину закрытыми. На влажный пол упал солнечный свет. – Смотри, какой сегодня ясный день! – Она снова закрыла занавески, и медный карниз, на котором они висели, заскрипел.
Нэнси хотела предупредить сестру, чтобы она не дёргала так сильно, но было уже поздно. Один конец карниза оторвался от стены, шторы мгновенно превратились в кучу на полу, и на них просыпался дождь штукатурки.
– Ой, – виновато произнесла Виолетта.
На площадке послышались торопливые шаги. Мама с дорожками пыли на фартуке ворвалась в комнату. Лицо у неё было ещё бледнее, а круги под глазами темнее, чем утром.
– Что здесь происходит? – воскликнула она, увидев бесформенную груду у окна, и беспокойно выглянула на улицу. На углу стоял мальчик-газетчик.
– Свежие новости! – кричал он. – Землетрясение в Коста-Рике связывают с приближением кометы Галлея!
Виолетта с красным от усердия лицом пыталась поднять тяжёлые шторы, но, услышав мальчика, бросила их.
– Неужели землетрясение правда произошло из-за кометы?
– Конечно нет, – ответила мама, уперев руки в бока и оценивая масштаб бедствия. – Виолетта, отойди от окна!
– Извини, мама, – кротко проговорила Виолетта, отступая назад. – Извини, я не хотела.
– Ты должна была помочь сестре убраться, – нахмурилась мама.
Виолетта жалобно посмотрела на Нэнси и опустила голову.
– Она помогала, – быстро вставила Нэнси. Хотя младшая сестра и раздражала её, она не хотела, чтобы её наказывали. – Это правда вышло случайно, мама.
Виолетта подняла голову и благодарно улыбнулась Нэнси.
– Попрошу дедушку принести стремянку и прибить карниз, – сказала мама, прижала ладонь ко лбу и вздохнула.
У Нэнси сжалось сердце. Мама выглядела больной, измождённой.
– Может, приляжешь отдохнуть? А я поиграю с Виолеттой, – предложила она.
Мать понурилась.
– Наверное, так и сделаю. Я плохо спала ночью и очень устала. Только, пожалуйста, не подходите к окну. – Она слабо улыбнулась Нэнси и вышла из комнаты. Тяжёлыми медленными шагами, словно шла по раскисшей от дождя дороге, мама поднялась выше этажом.
– Я правда не специально, – проговорила притихшая Виолетта. – И извини, что не помогала тебе с уборкой.
– Ничего страшного, – ответила Нэнси. – Мы просто должны слушаться маму. Она устала, и ей нужна наша поддержка.
Виолетта посмотрела на дверь. Сверху ещё доносились мамины шаги.
– Я скучаю по ней.
– Что ты имеешь в виду? – спросила Нэнси, сев на край кровати.
– Ну, она… – Девочка помолчала, потёрла нос. – Она тут такая грустная. Как будто всё время думает о чём-то, о какой-то тайне.
Глядя на печальное лицо Виолетты, Нэнси осознала, что сестра выразила словами то, о чём и сама она всё время думала.
– Да, ты права, – сказала она, удивляясь неожиданной проницательности Виолетты. Дома она часто не обращала на сестру внимания, считая, что у них мало общего, и не только потому, что Виолетта на пять лет младше. Нэнси нравилось вышивать и тихо беседовать, а Виолетта с криком гоняла на велосипеде по улицам. Нэнси предпочитала неспешные прогулки, а Виолетта всё время скакала как козочка. Нэнси обычно взвешивала свои слова, а всё, что приходило в голову Виолетте, сразу же срывалось у неё с языка. Но здесь, в этом доме, девочки оказались вдвоём: мама была на себя не похожа, а дедушку они совсем не знали. Нэнси захотелось подбодрить сестрёнку.
– Давай поиграем. В прятки, например, – предложила она. – Мы ещё не изучили дом, а тут наверняка полно мест, чтобы спрятаться.
Лицо у Виолетты просветлело, и она кивнула:
– Только не подглядывать – считай до ста.
– Как всегда, – улыбнулась Нэнси. – Тогда начинаем. Прячься хорошо и, пожалуйста, не шуми, чтобы не потревожить маму. И не забывай: к окнам подходить нельзя.
Виолетта хитро улыбнулась и выскользнула из комнаты. Скрип половиц эхом разносился по дому, пока она искала надёжное место, чтобы спрятаться.
Нэнси легла на свою кровать и начала медленно считать. Она разглядывала трещины на потолке и мысленно соединяла их линиями, собирая всё, что стало ей известно, в одну картину.
1, 2, 3… Почему мама солгала, что у неё не осталось здесь родных, и никогда не говорила, что в Саффолке живёт дедушка?
23, 24, 25… Не похоже, что дедушка болен. Так зачем же они так срочно приехали к нему?
55, 56, 57… Почему мама строго-настрого запретила выходить из дома и приближаться к окнам? Это, пожалуй, самое странное.
62, 63, 64… Не связан ли их приезд сюда с сигналами, о которых мама говорила с дедушкой сегодня утром?
87, 88, 89… Дедушка кажется добрым и честным человеком. Почему же мэр города старается очернить его и отпугнуть покупателей от его аптеки?
Досчитав до ста, Нэнси отбросила навязчивые мысли, вышла на площадку и остановилась, прислушиваясь. В доме было так тихо, что чудилось, будто душистые травы, бутылочки с настойками и банки с маслами затаили дыхание и, в свою очередь, тоже слушали её.
Поиски Виолетты девочка начала с задней части дома, где обнаружила слишком пёстро декорированную гостиную: полосатые кремово-зелёные обои в цветочек, пышные шторы из красного бархата с золотой бахромой, большой оранжево-синий ковёр. Тяжёлую мебель укрыли чехлами от пыли, но Виолетты под ними не было.
Видимо, дедушка проводил время в основном в небольшой отделанной деревянными панелями библиотеке около гостиной, где в воздухе висел запах дыма от трубки, а маленький пристенный столик, стоявший около потёртого, но на вид удобного кресла, был усыпан крошками. В спальне рядом Нэнси увидела огромную кровать красного дерева и такой же массивный гардероб, однако и здесь Виолетты не оказалось. Где же она?
Дома младшая сестра чаще всего пряталась на подоконниках за задёрнутыми занавесками или в родительском гардеробе позади отцовских рубашек и костюмов. Вспомнив об этом, Нэнси тут же заскучала по отцу и их дому в Лидсе, сложила руки на груди и подождала, пока пройдёт приступ тоски. Выйдя на площадку, девочка заглянула в лестничный пролет. Аптека внизу по-прежнему безмолвствовала. На секунду Нэнси показалось, что она слышит голоса и скрип закрываемой двери сверху, и она вскинула голову. Вдруг в поисках укромного места Виолетта случайно наткнулась на маму?
Крадучись девочка поднялась на третий этаж и посмотрела на закрытую дверь маминой спальни. Комната дедушки была тоже закрыта, и Нэнси могла поручиться, что Виолетта не решилась бы входить туда. Девочка повернулась к лестнице. На отполированные деревянные перила со зловещими лицами гаргулий падал свет. А вдруг Виолетта убежала в мансарду? Не исключено, потому что её очень заинтересовала подушка с вышивкой и рассказ о том, как старшая сестра нашла комнату, где спала в младенчестве.
Нэнси легко взбежала по ступеням. Над головой слышалось тихое постукивание. Она нахмурилась и взглянула на последнюю узкую часть лестницы, ведущую в башню. Дедушка ясно сказал, что заходить туда нельзя. Однако, наморщив лоб, Нэнси вспомнила, что Виолетта этого запрета не слышала, а она ей его не передала. Не хотелось проявлять непослушание, но жаркое любопытство влекло девочку вверх по ступеням и, пригибая голову, чтобы не удариться о низкий потолок, Нэнси стала подниматься в обсерваторию. Чем дальше она шла, тем ярче становился свет, и неожиданно она оказалась в башенке.
Ücretsiz ön izlemeyi tamamladınız.