– Юна-тян, я ухожу, – сообщил мне Рихард, и я аж подскочила от неожиданности.
Я мыла посуду и за шумом воды совершенно не услышала как он подкрался.
– Хорошо, – ответила я, не зная как мне реагировать на это.
Личное общение – это не телефонный разговор, когда после прощания ты прекращаешь разговор и все.
Наверное, сейчас я должна сказать что-то еще? Или сделать? Или что?
– Я приеду примерно в четыре часа дня, – сухо говорил Рихард. – На тебе дом. В три к тебе придет девушка Рита. Она поможет тебе сделать соответствующую прическу и макияж. Так что к моему приходу ты уже будешь готова.
– Хорошо, – снова согласилась я.
– Не думай, что будешь сидеть целыми днями сложа руки, – Рихард вновь подошёл ко мне слишком близко. Настолько, что я даже инстинктивно встала на носочки и почти села на край раковины. – С завтрашнего дня ты начнёшь учиться. У тебя будут репетиторы из разных сфер деятельности, так что если ты за эти полгода не определишься с призванием, то хотя бы будешь подготовлена к самостоятельному поступлению в любой приличный ВУЗ.
– Ладно, – я печально опустила глаза.
Вот учиться мне не хотелось совсем. А зная Рихарда, могу предположить, что он забьет мне двенадцать часов в сутки репетиторами – не меньше.
– До вечера, – сообщил Рихард, но не сдвинулся с места.
– До вечера, – прошелестела я, ещё дальше усевшись на раковину.
– Не стоит так делать, – Рихард быстро прошёлся ладонями по моим бедрам. А затем, проникнув под подол платья, он обхватил меня за бедра и стащил вниз. – И в следующий раз я рассчитываю на более ласковое прощание с твоей стороны.
Рихард ещё раз сверкнул на меня глазами, а после холодно развернулся и ушел.
Я так и простояла десять минут, не понимая, что произошло.
Некоторые действия Рихарда меня откровенно пугали и вводили в ступор, а некоторые возвращали меня осознанием к тому, что я давно знаю его и доверяю этому человеку.
После мытья посуды я решила поотмокать в ванной. Смыть с себя всю смуту. А ещё мне хотелось посмотреть… на себя. Как я выгляжу в обнажённом виде. Что если во мне есть что-то такое, что оттолкнет Рихарда?
Полностью раздевшись перед зеркалом Я взглянула на себя, неловко прикрываясь руками. Не знаю почему, но я всегда стеснялась смотреть на себя обнаженную в зеркале. Затем я повернулась задом, боком и снова передом. Отнять рук от своих интимных мест я так и не решилась. Наконец я не стала больше себя мучить и залезла в пенную ванную.
Понежившись сорок минут в ароматной пене, я тщательно выкупались, а потом вымыла после себя ванную. После решила заняться самым успокаивающим для себя делом – мытьём окон. Это была для меня медитация в чистейшем виде.
У меня даже промелькнула мысль, что из меня бы вышла отличная домработница. Но какая же это престижная профессия, которую все от меня добиваются? Надо думать в другом направлении.
Так, вымыв окна на всех двух этажах дома Рихарда, я упала на кровать в спальне и проспала час до прихода той самой девушки Риты.
Ещё час ушел на макияж и прическу.
Я была уверена, что меня накрасят как типичную гейшу: белое лицо, с красными губами. Но мой образ был гораздо мягче. Ничего выбеливать мне не стали. Только глаза немного выдавали во мне азиатские мотивы. У меня были длинные стрелки, красные тени и камушки вдоль стрелок, а вместо осветленного лица у меня были осветленные губы. Они сливались с цветом кожи, отчего лёгкие румяна и красные тени выглядели ещё ярче.
Прическа тоже была не классического стиля. Мне не стали набивать волосы всякими посторонними предметам, чтобы создать большой объем. Лишь сделали элегантный пучок, закреплённый двумя палочками, с которых красиво свисали искусственные цветки вишни.
Я выглядела очень молодо и свежо. Совсем девочкой. Робкой и стеснительной, судя по искусственным румянам.
– А что я надену? – спросила я, откровенно любуясь собой.
– Господин Никель сам Вас оденет, – девушка чуть склонилась вперёд, изображая тень поклона, но все же сделала это довольно почтительно.
Однако слово «сам» мне очень не понравилось. Я снова вспомнила сцену в ванной, отчего у меня затрясло руки мелкой дрожью.
Явно назло моим тревогам, я услышала тихие шаги, и в спальню вошёл Рихард. У него в руках был большой свёрток ткани. Даже нескольких тканей, и я вся побледнела от страха.
– Господин Никель, – Рита склонилась почти пополам в поклоне.
Вот это уважение к Рихарду! Я ее даже на долю секунды приревновала. Но все же я была так напугана, что не могла больше ни о чем думать, кроме как о переодевании.
– Хорошо, спасибо, – сухо ответил ей Рихард, и девушка тут же испарилась из комнаты.
– Я оденусь сама! – воскликнула я, когда Рихард двинулся ко мне.
– Сама ты не сможешь, – парировал Рихард и за секунду настиг меня. – Хватит, Юна-тян. Ты покоришься мне в любом случае.
Рихард властно притянул меня к себе за талию.
– Не надо! – я затрепыхалась, но Рихард тут же меня остановил.
– Не сопротивляйся, иначе испортишь прическу, – спокойно сообщил он и кровожадно потянул замочек на моём платье вниз.
– Господин Рихард… – вновь захныкала я, но уже не сопротивляясь.
Мало ли как он меня отругает, если я испорчу прическу.
– Чего ты так боишься? – серьезным тоном спросил он. – Я ведь не сделал тебе ничего плохого. Разве я трогал тебя с похотью в прикосновениях? Или смотрел оскорбительным взглядом?
– Нет, – прошептала я, и в это же момент Рихард расстегнул молнию платья до конца и, так как оно было мне немного великовато, то оно просто спало к моим щиколоткам.
– Тогда что? – Рихард спокойно помог мне перешагнуть через платье, а затем аккуратно повесил его на вешалку в шкаф.
Я не решалась в этом признаться. Мне казалось, что после такого Рихард сочтет меня маленькой девочкой и не захочет больше возиться со мной. А мне очень хочется остаться с ним. Хотя бы ещё немного.
Но когда мужчина расстегнул мне лиф, я зажалась и проскулила:
– Мне стыдно, когда я голая.
– Всем стыдно, – обыденным тоном парировал он. – Ну и что? Повторяю: я не смотрю на тебя оценивающе и не прикасаюсь к интимным частям тела. Я просто помогаю тебе одеться.
Этот аргумент был настолько железобетонным, что я застыла на месте. Все мои отмазки, какие бы я ни придумала, в конечном итоге разбились бы об один и тот же ответ Рихарда. Я почувствовала себя в ловушке, но в какой-то очень безопасной.
Воспользовавшись моим ступором, Рихард снял с меня лиф, оставив в одних трусиках.
– Традиционный костюм гейши – очень сложный, – с непробиваемым спокойствием говорил он, надевая на меня нижнюю юбку красного цвета.
Юбка была до щиколоток из мягкой, но плотной ткани.
– Красный цвет нижней одежды, в частности нижней рубашки, воротничок которой будет видно, означает, что ты – майко – ученица, – продолжал он, пока надевал на меня белую почти прозрачную рубашку с плотным красным воротничком.
– Если на воротничке нет вышивки, значит, что твое обучение только началось, – пояснил он, запахнув рубашку у меня на талии. – И, если ты сделаешь что-то не так, даже очень сильно не так, то тебя не будут судить слишком строго.
Мне стало спокойнее, когда наконец мое тело больше не было обнажено. И теперь я со страхом, но вместе с тем и интересом, слушала Рихарда.
Тем временем мужчина надел на меня кимоно красного цвета и подпоясал его красным поясом. Далее он надел на меня ещё одно кимоно, но уже шёлковое. Оно было молочно-белого цвета, но пестро украшенное красными узорами.
– Кимоно майко всегда ярче, чем кимоно опытной гейши, – говорил он, тщательно разглаживая мне воротнички двух кимоно и рубашки, выглядывающими один над другим. – Допускается, чтобы майко брали своей красотой, в то время как опытным гейшам красота не так важна. Они могут взять одним движением глаз, жестом руки или даже кратким вздохом.
Я была заворожена рассказали Рихарда. Впервые он говорил со мной так долго, при этом не ругая меня.
– Теперь оби, – сообщил он и показал мне широкую ткань, которая будет служить мне поясом.
Мужчина приладил мне сзади что-то типа тканевого рюкзачка и связал его поясом вокруг талии в несколько слоев. Затем сверху этого «рюкзачка» он добавил что-то типа валика и также повязал его, но уже узким поясом поверх широкого.
– Оби майко длиннее, чем у гейши, – продолжал он. – У майко он доходит до пят. Поэтому будь осторожна, когда будешь вставать с колен. Не наступи на него.
Я случайно встретилась взглядом с почти черными глазами Рихарда и больше не могла от него оторваться.
– Теперь обувь, – он хладнокровно опустил глаза вниз и присел передо мной на корточки. – Это таби, – он осторожно взял меня за щиколотку и надел на меня высокие белые носочки, с разделением между большим и указательным пальцем на ноге. – А это дзори, – он надел на меня обычные сланцы на небольшой платформе. – Я не стану мучить твои ножки традиционной обувью, потому что не хочу, чтобы ты свалилась с них на переговорах.
Я снова поймала на себе ледяной черный взгляд Рихарда и не могла оторваться.
– И последнее, – мужчина вдел мне в волосы заколку: горизонтальную палочка с множеством висюлек. – Теперь ты выглядишь великолепно. Посмотри.
Он развернул меня к зеркалу, и я увидела в нем кого-то совсем другого.
Это я?
Я не узнавала себя.
На мне было столько одежды, что я чувствовала себя неповоротливой, но на вид я выглядела вполне утонченной. У меня даже талия была, несмотря на такое количество поясов.
Я действительно выглядела красивой, изящной… девушкой.
Потрясающе!
– Ну что ж, Юна-тян, – Рихард поправил мне воротничок сзади, который открывал мне весь верх спину до самого низа лопаток. – Давай проведём небольшую репетицию, а после отправимся на твое первое деловое мероприятие.
Я кивнула и наконец выдохнула весь страх от переодевания.
Что бы ни случилось дальше, оно уже не будет страшнее, чем этот опыт.
Еще примерно час ушел у меня на привыкание к одежде.
Рихард проверил насколько красиво я встаю и сажусь. Также проверил как я хожу в своем новом образе. Кимоно оказалось достаточно узким, поэтому мои шаги теперь были мельче и быстрее, чем в обычной жизни. Кроме того, носочки в обуви немного скользили, отчего я машинально поджимала пальцы, чтобы мои сланцы, или как они там правильно назывались, не спали с ноги.
А еще меня немного нервировала заколка с висюльками. Она мельтешила ими в поле моего зрения, отчего ее все время хотелось смахнуть.
Также Рихард научил меня традиционному поклону и объяснил, что хоть я и майко, но все равно не должна стелиться перед каждым. Мой поклон должен быть почтительным, но не принижающим меня.
– Сядь, – вновь приказал Рихард и на этот раз также сел на колени рядом со мной. – На самом приеме ни на кого не смотри: ни на мужчин, ни на женщин. На мужчин – тем более, иначе они могут решить, что ты заигрываешь с ними, а значит, не просто выполняешь роль гейши, а еще и оказываешь интимные услуги. Правильное отношение к тебе должно как к майко – невинной ученице, которая еще совсем не опытна в вопросах любви. Поэтому, даже если ты все-таки ответила кому-то взглядом, постарайся выглядеть при этом смущенной.
– Поняла, – кивнула я.
– Не делай резких движений, старайся все делать плавно и словно наслаждаясь каждым действием, – продолжал он. – Не кивай и не качай головой. Ни с кем не заговаривай, не отвечай на вопросы. Даже если к тебе обратились напрямую, например с вопросом как тебя зовут или когда ты начала свою учебу, ты просто смущенно опускай голову и смотри в пол. Никаких ответов. Ясно?
– Да, – это меня немного удивило.
– Если ты все же совершишь какую-то серьезную ошибку и рассердишь кого-то, – говорил он, – тогда действительно нужно совершить максимальный поклон. Сейчас я тебе покажу.
Рихард наклонил меня максимально вниз из моего положения сидя на коленях, добившись того, чтобы мой лоб коснулся пола. А затем развел мне ладони на расстоянии ширины плеч и прижал их к полу.
– Пальцы вместе, – пояснил он, – ладони параллельно друг к другу. Очень надеюсь, что до таких форс-мажоров не дойдет, но все же это безотказный прием. Ты должна находиться в таком положении до тех пор, пока человек, которого ты рассердила не простит тебя.
– Поняла, – выдохнула я, немного разволновавшись.
– Когда мы войдем в кабинет, – ни один мускул на лице Рихарда не двигался, – мы разуемся. Женщины обувь снимать не будут. Только мужчины. Но тебе нужно будет тщательно вытереть подошву при входе. Когда придет время обуваться вновь, ты должна будешь мне в этом помочь. Завязать шнурки на моих туфлях. Не воспринимай это как унижение. Этим ты лишь показываешь чья ты и выражаешь мне свое почтение – не больше.
Я кивнула немного с сомнением.
– И последнее: ты должна быть только моей, – Рихард почему-то прибавил строгости в голосе, словно пытался уличить меня в неверности. – Смотри только на меня. Ухаживай только за мной. Не отходи от меня ни на шаг. Все движения повторяй за мной. Если я сел, ты садишься тоже, если встал – ты встаешь. Ты должна быть моей тенью, но при этом не путаться под ногами. Когда принесут напитки и угощения, ты должна будешь все время подливать мне чай или алкоголь – смотря что там будет, но крошечными порциями. По паре капель. Это ты должна делать постоянно. Также ты должна будешь положить мне на тарелку угощения, если они там будут. Хватит всего одного элемента. Главное, чтобы моя тарелка никогда не была пуста.
А вот это уже странно. Я как-то привыкла, что в обществе именно мужчина ухаживает за дамой. А тут мне придется делать обратное.
– Сама ты также можешь пить чай, – мужчина передал мне маленькую пиалушку и показал как ее нужно держать. – Малюсенькими глотками. Чашечку держи за дно, большим пальцем придерживай ее за верхний край. Алкоголь не пей, но обязательно сделай вид, что пьешь. Вплоть до того момента, чтобы обмакнуть губы, но сам глоток не делай. Есть тебе совсем запрещается.
– Поняла, – у меня уже кружилась голова от обилия информации.
– И еще одно: когда я буду идти или, например, когда выйду из машины, я не подам тебе руки. Гейше можно подать руку, майко – нет. По идее ты еще ничем не заслужила моего внимания, а напротив должна добиваться его сама. Поэтому ты именно что сопровождаешь меня. Ты можешь сама взять меня под руку, я этого сделать для тебя пока не могу. Все понятно?
– Да, – я окончательно растерялась, но все же старалась сохранить самообладание.
– Тогда пойдем, – сообщил Рихард и строгим отработанным движением встал с колен.
Я жутко волновалась в поездке, поэтому все время задавала Рихарду глупые вопросы. Я понимала, что веду себя глупо, но чувствовала себя спокойнее, когда говорила с ним. Пусть даже если Рихард отвечал мне через раз.
Наконец мы прибыли на место – шикарный стеклянный бизнес-центр, который весь сиял и переливался на солнце. В его фасаде отражалось небо, и все это выглядело потрясающе.
Несмотря на раннюю весну, Рихард не дал мне надеть верхнюю одежду. Сам он также поехал только в костюме. Но в отличие от него, как только я вышла из машины, то тут же затряслась от холода. Поэтому я подхватила Рихарда под руку и чуть прижалась к нему плечом.
– Иди осторожно, – тихо проговорил он, – Не поскользнись.
Мы вошли в просторное фойе, где бизнесмены сидели на маленьких диванчиках и увлеченно работали за своими ноутбуками. Было занято буквально каждое удобное место. Некоторые мужчины, не найдя себе диванчика для уединения, просто ходили туда-сюда, ведя деловые переговоры по телефону.
Я словно попала в муравейник, где вроде бы все занимаются похожими делами, но каждый спешит только по своим целям.
Рихард провел меня до лифта, затем мы поднялись на двадцать второй этаж, и вышли примерно в такое же фойе, где все также сновали строгие мужчины в костюмах.
– У них что, нет кабинетов? – усмехнулась я.
– Аренда здесь баснословно дорогая, – пояснил мне Рихард. – Бизнесмены, которые хотят пустить пыль в глаза и показать свой статус, снимают здесь офис на час или два. Здесь также можно взять в аренду секретаршу и охрану.
– Зачем же тогда такие траты? Если все знают, что это не настоящий офис того бизнесмена? – удивилась я.
– Снять здесь офис на час – уже недопустимая для многих роскошь, – ответил он. – Даже такая показуха свидетельствует, что человек более, чем обеспеченный. А значит, успешен в своем деле.
– Понятно, – улыбнулась я, когда мы вошли в приемную.
Секретарша-модель с длинными шелковистыми волосами до поясницы любезно проводила нас в комнату ожидания. Оказывается, чтобы зайти в кабинет, все деловые партнеры должны сначала собраться в этаком пафосном «предбаннике», а потом им уже будет позволено войти.
К счастью, ждать пришлось буквально минуту или две. Как видно, здесь все знали цену времени, и никто не посмел опоздать даже на минуту.
Мужчины встали в два ряда друг напротив друга и склонились в поклоне почти под сорок пять градусов, приветствуя очевидно самого главного. Он как раз прошел посередине между рядами его партнеров.
Все девушки стояли позади своих мужчин и также склонились в поклоне, но менее подобострастном. Скорее они лишь скромно опустили головы, чтобы не глядеть на главного.
Тот самый главный внезапно остановился перед Рихардом и с ноткой озорства заглянул ему в лицо.
– Рихард Никель? – спросил он. – Вы уже вернулись? Для меня честь познакомиться с вами и, признаться, я очень хотел, чтобы мы стали партнерами.
Рихард ничего не ответил, лишь поклонился еще ниже.
Для главного это стало каким-то знаком. Он довольно улыбнулся и наконец открыл дверь в основной кабинет.
Первыми вошли мужчины, аккуратно разувшись и поставив обувь в идеальную линию. Когда вошла я и вытерла подошву о коврик, то тут же растерялась. Все мужские туфли были одинаковыми: черными, до блеска начищенными, со шнурками, даже одного размера! Как я найду те, которые принадлежат Рихарду?
Ладно, будем решать проблемы по мере их поступления.
Мужчины расселись в идеальном порядке по кругу на специальных квадратных ковриках. Перед каждым ковриком стоял маленький пустой столик. Каждый бизнесмен тут же выложил на столик свой ноутбук и открыл одну и ту же папку.
Я же села слева от Рихарда и сцепила на бедрах пальцы. Однако Рихард тут же поджал губы, отчего я поняла, что я сделала что-то не так. Украдкой взглянув на руки других девушек, я уложила их ладонями на колени и выпрямила шею и спину.
Дальше переговоры пошли по намеченному плану и всем девушкам оставалось только сидеть опустив головы и изображать вселенскую покорность.
Сначала было еще терпимо, но потом у меня начала жутко болеть шея, мышцы плеч и спины. Поясница закаменела от неподвижной позы, а ноги окончательно затекли. Кроме того, меня все больше раздражала моя заколка с висюльками. Ее хотелось поправить, так как она потихоньку сползала вниз. А еще от всех этих неудобств мне стало жарко и тесно в моем наряде.
Какой же кошмар! Поскорее бы принесли напитки, чтобы я могла хоть немного двигаться.
Еще через пятнадцать минут, я уже была на грани. Жутко хотелось пить, а еще – размять шею. Пальцев ног я уже совсем не чувствовала. И тут моя заколка окончательно спала и повисла у меня в волосах у виска. Висюльки издали предательский звон, а тут же схватила ее пальцами, чтобы не шуметь.
К моему счастью почти никто не повернул голову в мою сторону. Даже Рихард. Он сделал вид, что не заметил этого форс-мажора. Однако все же в помещении оказался один человек, который даже прервал свою речь из-за этого инцидента.
Я виновато глянула на него и смущенно улыбнулась, желая попросить таким образом у него прощения. Затем быстро вставила заколку на место и вновь приняла прежнее положение, вся покраснев от неподдельного смущения.
Мое сердце колотилось от страха.
Вдруг я сделала что-то не так?
Но ведь этот человек вроде весьма добродушно отнесся к Рихарду. Возможно даже нарушил правила, чтобы обратиться к нему вот так по-свойски. Мне и самой хотелось его как-то задобрить. Вдруг Рихард мечтает получить это место?
Поэтому полностью оправдав себя, я успокоилась и постаралась вытерпеть оставшееся время.
Переговоры подходили к концу, и секретарша-модель вошла в кабинет с большим подносом.
Как она – вся такая тоненькая и хрупкая, сумела принести такой большой поднос на одной руке, да ещё и вышагивая на своих каблуках – загадка. Наверное, элитные секретарши как раз должны все делать с такой лёгкостью и изяществом.
Я невольно сравнила себя с ней и поняла, что проиграла бы, даже не начав битву.
До этого я никогда не сравнивала себя с девушками и не задумывалась о том, как я выгляжу с этой точки зрения. Но сегодня, будучи среди таких красивых и утонченных женщин, я почувствовала себя гадким утёнком. И как Рихард только выбрал меня на такую роль?
Я могу научиться манерам, могу запомнить всю эту тонну информации, но вбить в меня желание соответствовать этим девушкам казалось мне невозможным. Сорванца из меня уже ничем не вытравить.
Секретарша установила поднос на столике в отдалении, и я заметила, что все присутствующие девушки тут же поднялись и направились туда.
Я тоже поспешила за ними. Однако мои движения были порывистым и суетливыми. Я понимала, что я не успеваю делать все также быстро, и что ещё хуже – также плавно и грациозно.
Когда я подошла к столику своими мелкими шажочками на затекших ногах, все девушки уже стайкой возвращались к своим покровителям. Я быстренько набрала угощений в тарелку, взяла чайничек чая и застопорилась. А в как мне взять пиалушку? Как это сделали остальные? Не в зубах же они ее несли!
Боже! Мне конец!
В этот момент мне захотелось тут же все бросить и выбежать из кабинета. Но уже в следующую секунду я собралась, поставила пиалушку в центр тарелочки, а угощения рассортировала по кругу и отнесла это все за столик Рихарду.
Однако, когда я села, Рихард оглядел меня и поджал губы.
Он сердился. Но за что? За то, что я не успела со всеми?
И тут я поняла за что.
На тарелочках других мужчин было всего по одному угощению, в то время как я положила Рихарду сразу четыре.
Он ведь говорил мне об этом! Но ведь он не говорил, что это запрещается! Просто сказал «достаточно одного элемента».
Жалобно сведя брови, я налила, немного чая в пиалушку Рихарда и поставила ее на стол. Рихард тут же перехватил ее и сделал маленький глоток.
Я машинально оглядела столики других гостей и заметила, что девушки тоже пьют чай. Я же не принесла пиалушку для себя.
Это тоже нарушение? И что мне делать? Остаться сидеть так, или все же сходить за тот столик?
Спросить у моего мужчины я не могла, поэтому предпочла остаться сидеть так, подливая Рихарду чай каждый раз, когда он ставил пиалушку на свою ладонь.
Так же я заметила, что у главного нет сопровождающей девушки и он в отличие от всех ничего не пьет.
Тем временем беседа перешла в явно неформальное и дружелюбное русло, так как главный все время посмеивался, а его то и дело подхватывали участники. Он говорил по-японски, поэтому я не могла даже догадываться что же они обсуждают.
Рихард не поддерживал ни беседу, ни редкие ухмылки гостей.
Наконец главный всех отпустил и предпочел попрощаться с каждым лично. Когда же он дошел до Рихарда он что-то шепнул ему, и мой покровитель почтительно поклонился.
Затем я помогла моему мужчине обуться и печально засеменила за ним.
Когда же мы сели в машину, я решила сразу покаяться за все.
– Господин Рихард, простите меня! Наверное, Вы во мне разочарованы и больше не захотите…
– Нет, Юна-тян, – строго перебил меня он. – Даже не надейся. Ты выучишь все мои уроки и будешь делать все в точности, как я говорю. Всегда. Сегодня ты провалилась по всем фронтам. Но не думай, что я брошу твое воспитание. Да даже если ты ко мне на коленях приползешь и будешь умолять отпустить тебя, я этого не сделаю. Ты сама ко мне обратилась. Сама пришла. Ты доверила мне свою жизнь, значит теперь я ей и буду распоряжаться. Так что только попробуй мне тут расплакаться как обычно и начать ныть. Такое больше не пройдет.
Я замолкла, удивлённо и немного испуганно глядя на мужчину.
Я в общем-то и не собиралась сдаваться. Для того, чтобы сдаться нужно очень сильно разочароваться в своём деле. А я им как бы даже не очаровывалась.
Меня беспокоило только то, что Рихард прогонит меня. Я прекрасно понимала, что он мне нужен. Как наставник, как друг, как человек, который действительно хочет для меня добра.
Стать красивой и изящной девушкой я не хотела, но научиться собранности, ответственности, концентрации и дисциплине – хотела очень сильно.
Пусть ругает меня, пусть наказывает, но я сама хочу изменить свою жизнь к лучшему.
Так что, неожиданно успокоившись после его слов, я выдохнула все напряжение и решила принять ситуацию такой, какой она будет.