Воспоминания о жизни в деревни померкли, надо отрабатывать деньги. Марина ласкала губами, языком, даже не пыталась засунуть член в рот, понимала, что головка надорвёт уголки губ. Вспомнила как однажды, у бабушки сунула с дуру деревянную ложку в рот, после чего с неделю кушала только чайной ложкой, а уголки губ на ночь присыпала стрептоцидом. Из глаз ручьями текли слёзы. Возбуждённый от лобзаний член пульсировал. Марина надеялась, что вот-вот Вадим соизволит кончить, но не тут-то было. Он резко толкнул её на постель, подтянул за ноги к краю, упёрся коленями в кровать, не оставляя шанса на сопротивление, насадил на «бич», задвигался быстро и ритмично, справился довольно легко и энергично. Крик боли застрял у Марины в горле, чем быстрее двигался Вадим, тем глубже в мозг врезалась боль. Марина потеряла сознание.
Телефон звонил, не переставая, дверной звонок трещал, не умолкая. Когда заканчивалось время, Лариса за десять минут до конца заказа звонила на телефон жрицы, сообщить, что заказ отработан, будет продление? Лариса и Света топтались у дверей. Света ночевала на Дарвина в апартаментах, а Лариса поднялась специально, не понимая, что случилось, и почему Марина трубку не берет, а время вышло.
– Ладно, наберу ещё разок, если не возьмёт трубку, поедем к Шахине за вторым ключом. Видимо, что-то пошло не так, а на вид этот клиент вроде приличный был. У нас его номера телефона даже нет, он Марину с точки взял. Имя у него моё любимое, Вадим. – Говорила Лариса, приставив к уху телефон. – Нет, не берет трубку, ладно, Света, пошли в низ. Ох, как я не люблю эти сбои в работе.
– Что там за проблема? – спросил Рома, когда Лариса и Света сели в «газель».
– Да ничего, пока не знаю. Надо к Шахине ехать за вторым ключом, не вскрывать же квартиру монтировкой. Трубку не берёт и на дверной звонок не реагирует, – обрисовала ситуацию Лариса.
– Ух-ты, шелест утренней звезды, а если клиент убил Марину? – высказалась Таня. Девочки в «газели» зашушукались, бросая реплики.
– Ну, да, и съел… – хихикала Вера.
– Да ладно вам, напилась до чёртиков, клиент красивый, и нюх потеряла. – Ехидничала Ира.
– Ты же клиента не видела, – встряла Катенька.
– Так, тихо, прорицательницы, – заткнул всех разом Рома.
Завёл мотор и тронулся, лихо вывернул на проспект Ленина и через 25 минут притормозил возле подъезда, где жили пять человек, включая Юлю.
– Вылезайте, кто дома, – скомандовал Рома.
Лариса догадалась, Рома принял единственно правильное решение развести всех «жриц» по адресам проживания, потом выяснять, что случилось у Марины.
– Ром, можно я останусь?
– Кто я, зачем останусь?
– Ну, понимаешь, Марина моя подруга, я Юля.
– Ты чудная, Шахиня узнает о вашей дружбе, разъедетесь по домам, в лучшем случае без гардероба, – прокомментировал Рома, не оглядываясь.
– Ну, Ром, можно останусь, как будто я с заказа?
– Не выдумывай, вылезай, как будто тебя товарки любят и Шахине не сдадут, наивная…
– Да ладно тебе, Ром, оставь её, я боюсь одна подниматься на Дарвина, вдруг там труп.
– Блин, мертвого уломаете, Шахиня всё равно из постели не вылезет, часов до девяти. Так что нам разруливать ситуацию, – Рома тяжело вздохнул и медленно тронулся.
До кольца Мира ехали молча. Юля задумчиво вертела в руке телефон. Она с болью в душе молила Бога, чтобы у Марины занятия проституцией не дошли до крайности. Со слезами на глазах просила Бога о прощении и помощи для себя, для Марины и всех «жриц». Все, не сговариваясь, одобрили, что нужно ещё раз позвонить в двери квартиры на Дарвина. Когда подъехали к адресу, Юля набрала номер Марины.
– Алло… – почти сразу отозвалась Марина. – Юль, у меня проблемы… – устало проговорила Марина.
– Мы это уже поняли… – тихо отозвалась Юля. – Ты жива, и это радует. – Глотая слёзы, Юля смотрела на Ларису.
– Спроси, она одна, – тихо прошептала Лариса.
– Мариш, не отключайся, ты одна, говорить можешь?
– А, ты про клиента? Одна, только… – Марина замялась, – он меня порвал… Она застонала.
– О, чёрт… – Юля заскрипела зубами. Рома и Лариса нетерпеливо ждали и нервно смотрели на Юлю.
– Что делать? – шептала Лариса.
– Юль, поднимайтесь без мужиков…
– Хорошо, хорошо, не отключайся, ладно, мы вот тут уже стоим, то есть идём… – Сейчас идём, – тараторила Юля. Ткнула пальцем в Рому и прошептала, прикрывая трубку. – Ты в квартиру не заходи, пошли, – Юля кивнула Ларисе.
Все трое поднялись на третий этаж. Дверь была уже приоткрыта. Юля тихонько толкнула дверь и ахнула, через её плечо Рома и Лариса увидели пятна крови в прихожей на паркете. Марина стояла в ванной, обернутая простынёй, заляпанной кровью, совсем бледная.
– Кровотечение не останавливается, – Марина заметила Рому, стоящего за Юлей.
– Рома, уходи… – Марина заплакала тихо, без рыданий.
– Марин, надо в больницу, скорее всего, без швов не обойтись, – проговорила Лариса.
Опытная Лариса в 42 года знала многое и видела много. Двадцать лет в блядстве научили проблемы видеть в картине маслом. А Джонсон бэби действительно валялся рядом с кроватью, и место, где отключалась Марина, было отмечено огромным кровавым пятном.
– У этого неандертальца член мерина! Он порвал её… – поставила Лариса четкий диагноз проблеме.
– Нужен гинеколог, и чем быстрее, тем лучше, или хирург. Собирайтесь в центральную больницу, – Рома дал указания, что делать дальше.
– В сознание как пришла? – Тихо спросила Юля, обняла Марину за плечи. – Давай в ванну вставай.
– На, пей, Марин, и не приседай, – скомандовала Лариса, протянув водку в фужере, закрашенную пепси.
– Ты кровь теряешь, сейчас слабеть начнёшь, – сказал Рома. – И не бойся меня, я в прошлом врач. Лариса не надо ей пить, спиртное расширяет сосуды, а кровь и так ручьём.
Марина взяла фужер в руку, слушала, что говорит Рома, его голос эхом, откуда-то издалёка долетал до сознания. Понимала, слабеет, но сознание больше не потеряет, так она себя уговаривала. Марина закрыла глаза, сделала глоток водки и разжалась рука. Юля чудом успела поймать фужер и удержать Марину от падения на кафельный пол.
– Зачем суёшь в руки всякую хрень? – Укорила Ларису.
– Всё, отключилась. – Спокойно проговорил Рома и принялся рулить событиями. – Лариса, чистую простыню тащи, стели на кухонный стол. – Сам подхватил Марину на руки, не боясь измазаться кровью, вынес из ванной и положил на стол. – Юля, согни ноги в коленях. Сделаем Марине памперс, а то пока до машины донесём, зальёт всю площадку.
– Возьми покрывало, Ром, я уже свернула простынь. – Лариса протянула вторую простынь, скрученную в жгут.
– Отлично, давай. Неси ещё покрывало. Бери с собой одеяло в «газели» застелить сиденье. Надо поторапливаться, можем не довести до реанимации. – Рома ловко обмотал Марину простынями и покрывалом, подхватил на руки.
– Рома, ты всё правильно делаешь? – Вкрадчиво спросила Лариса.
– Я тебе не Ваха, грех убийства на себя не возьму. Что, кол проглотила? Делай, что сказал, потом Шахине звони и что хочешь плети, прикрывай свою ляльку. Я сам за себя отвечу. – Рома говорил тихо, но с угрозой в голосе. Прижимая Марину руками, двинулся к выходу.
– Спасибо… – Юля благодарно посмотрела на Рому, благодарила за подругу.
Юля, да и ещё кто-то из «жриц» знали, что три недели назад Маша домой не уехала. Лариса точно знала, что Ваха увёз её под мост, но все молчали.
– Не стоит благодарности, ей повезло, что «гасило» заигрался с Дашкой. Дай бог, что бы та выжила. – Рома закончил фразу, вышел в подъезд с ношей, завёрнутой в одеяло.
– Останься, Лариса, здесь надо убрать.
– Ты чего указываешь, сама не хочешь грязь вывезти? На что мне грязная работа?
– Не кипи, тебе чистая работа, а труп – это грязная. – Юля в упор смотрела на Ларису, осознавая, что та хочет звонить Шахине. – Кстати, позвони Шахини, я не уверена, что она прикажет тебе разбудить кого-то из девушек для заметания следов.
Юля понимала, если бы Лариса позвонила Шахине сразу, как зашли в квартиру, развязка была бы другой. Шахиня тогда бы приказала выставить Юлю за двери, а вечером этого же дня увести в Брянск. Лариса бы дождалась Ваху и спокойно поехала спать. После отъезда Ларисы, Ваха завернул бы Марину в одеяло и выкинул на скорости из машины, где ни будь, не доезжая МКАТ. Но перед этим сутки Марина бы, со ртом, заклеенным скотчем, ждала своей участи в гараже на отшибе городка К. Скорее всего, умерла бы от потери крови.
На улице рассвет медленно раскрашивал улицы малиновым пурпуром. Активно просыпался городок. У Ромы была касса за ночь работы притона, более 200 000 рублей. Заехав на автостоянку за больницей, Рома заглушил мотор.
– Жди здесь, я все улажу и оплачу. С Шахиней потом выяснять отношения будешь.
Ушёл, нашёл спящего дежурного врача, договорился с ним, что бы приняли пациентку без регистрации, заплатил 30 000 рублей и через 20 минут Марину из «газели» забрали на каталке санитары. Две недели Марина пролежала в реанимации. Много крови потеряла, да и Лариса учудила глупость, сунув водку, которая расширила сосуды, благо вовремя привезли в больницу. Из реанимации перевели в стационар.
– Марина, к тебе гости.
– Алиса, спасибо, это мой первый посетитель, мужчина или женщина?
– Мужчина… – Алиса загадочно прищурила глазки.
– Однако я удивлена посещению, и, если это не Рома, вдвойне удивлена.
– Не Рома, сотрудник, я как бы заглянула посмотреть, всё ли у тебя в порядке, – зачем-то Алиса оправдывала свой визит.
Однако не удивительно, что люди всегда что-то зачем-то делают. Хорошо бы читать мысли, тогда стали бы понятны многие неординарные поступки людей.
– В порядке, впускай, я одета и накрашена. Сотрудника жду уже неделю как. Поступила-то я после изнасилования. Наш добропорядочный Феликс Ибрагимович сделал звонок в органы?
– Да, он сказал, не может поступить иначе. Кстати, сотрудника зовут Дима.
– Алиса, кто к сотрудникам обращается по имени? Я начинаю тебя подозревать в тесной связи с сотрудником! – Марина улыбалась.
– Марина, перестань сыпать колкости. Мы с Димой, то есть я с Димой познакомилась тоже здесь. Он в любом случае не уйдёт, пока с тобой не поговорит.
– Понятно, служба, долг и так далее…
– Не далее, он сказал, вы знакомы… – Алиса отомстила Марине за колкость и вышла довольная собой.
На пороге стояла «милицейская форма», повернула плечо в сторону, и Алиса шмыгнула за дверь. У Марины жужжали мысли пчелиным роем в голове. Всё, затаскают «мундиры», что да как? Работой в притоне затыкают. Посмотрела в лицо «мундиру» и воистину удивилась.
– Так искренне можно удивляться только в кино. – Марина говорила спокойно, а душа почему-то ликовала. Этого «мундира» она узнала и была рада его видеть. – Не стой на пороге, Дима, плохая примета.
– Радует, что имя моё помнишь! – Дима, шурша новеньким мундиром, прошёл, разместился на стуле и взял ладошку Марины в свои горячие руки. Расскажу сказку о спящей царевне, хочешь?
– А у меня есть выбор?
– Нет, слушай… Спящая царевна в коме лежала два дня, дядя врач испугался, что труп без документов, а разрешение на захоронение надо брать в милиции. Вот и позвонил в службу, когда мой наряд только заступил на дежурство. Андрюха, мой напарник, приехал для оформления изнасилованной девы, привезённой в реанимацию неизвестной машиной. Я охренел, когда Андрей сдал бумаги и заявил: «Видишь, мы с тобой её не имели, а какой-то ублюдок порвал». Я попросил Алису, когда ты придёшь в сознание, что бы сообщила мне. Мы с Алисой давние знакомые, она знает, что я люблю навещать в больнице дам. Тут и сказочке конец. Алиса утром позвонила, что тебя перевели из реанимации.
– И что теперь? Протокол, допрос, опознание, следственный эксперимент?
– Да, с чувством юмора у тебя порядок. Нет, как ты решишь, заявление писать об изнасиловании будешь? Кстати, по номеру машины мы уже установили, что этот твой Вадим совсем не Вадим, а Егор родом из Москвы, а работает милиционером в Наро-Фоминске. Продолжить про Егорку сказку, тебе интересно?
– Нет, не интересно, он компенсацию оставил в 100 евро, правда Юля мне сказала, что на лечение отдали 1000 долларов.
– О, щедрым оказался твой Егор, а что ты в ящик чуть не сыграла, он не учёл. Компенсацию надо было оставлять и на похороны.
– Да, видимо, совсем не ожидал, что я как девочка.
– Врач по секрету мне сказал, что заштопал тебя ювелирно, и ты теперь сказка для мужчин.
– Мне тоже сказал по секрету – я вторая леди на планете с мышиным глазком, правда, не уточнил, кто первая.
– Хорошо смеяться над собой умеют только русские, – заметил Дима.
– Наверное, так проще на земле прожить.
– Ну и…
– Что и… Заявление писать не буду, все мы ходим под Богом.
– Ну да, ну да… Благородство не порок, а состояние души.
– Ни ёрничай, Дима. Я думаю, у этого Егорки больше проблем с его членом, чем у меня…
– Да, правильно думаешь, ты не первая, видимо, кого этот мент порвал, и не последняя, и Кодекс профессиональной этики у него висит в туалете, и он об мундир ноги вытирает…
– Дим, остановись, когда мы с тобой познакомились? Помнишь? Твой Кодекс чести тоже был не настольной книгой в твоём рабочем кабинете…
– Ну, как мне тебя жалко…
– С твоим красивым лицом жалеть женщин глупо. Я почему-то жалость воспринимаю как подачку или унижение. – Марина загрустила.
– Я не всю честь утопил в водке…
– Понимаю…
– Значит, не будешь писать заявление?
– Значит, не буду…
– Ладно, я могу для тебя что-нибудь сделать?
– Да, можешь договориться в больнице, чтобы я полежала здесь ещё месяц или пару недель?
– А в чём проблема?
– Не хочу возвращаться в притон, с живой звездой, а 1000 надо отработать.
– Ого, а что, больше некуда?
– Нет, бабушка в деревне два месяца назад умерла. Завещание не оставила.
– Круто…
– И я о том же, крутом…
– Хорошо, вопрос с продлением лечения решаем, – сказал уверенно Дима.
– Алло… – У Марины заиграл телефон, она ответила.
– Марина, меня Алиса к тебе не пускает, говорит у тебя не мужчина, а сотрудник…
– Угу, привет, Юль… Дай трубочку Алисе… Алиса, пропусти, Юля, у меня не сотрудник, а мужчина, друг, но в форме… – Марина отключилась. Сейчас с Юлей познакомишься.
Юля вошла в палату с двумя пакетами. Марина из реанимации переехала в одноместную палату с телевизором, которую оплатила Юля.
– Ого, какая подруга красивая… – отчеканил комплимент Дима. – И что вас таких красивых трасса прельстила? – Диму удивила внешность Юли, она выглядела, как мисс красоты.
– Юля, это Дима, Дима, это Юля, – представила Марина и, улыбаясь Юле, сделала комплимент. – Ты хорошо выглядишь.
– Спасибо, – Юля с интересом смотрела на Диму. – Мне наконец-то удалось убедить Шахиню, что мне необходимо съездить в Брянск.
– Замечательно, при Диме мы можем говорить смело, он уже друг и согласился помочь, то есть остаться мне в больнице ещё на месяц.
– Хорошо, я оплачу тебе месяц, а то врач только что настаивал, чтобы я тебя забрала через неделю. Ссылается на то, типа лечиться хотят многие, а мест ограниченное количество.
– Да, понятно, денег вымогал мимо прайс-листа. – Улыбнулся Дима. – Я пойду, ладно, не хочу вам мешать. – Он положил на тумбочку визитку, которую вытащил из нагрудного кармана. – Второй номер личный, звони, если передумаешь… – Всем счастливо. Дима вышел, позже заглянул в двери. – Юля, зайдите после посещения больной к лечащему врачу. – Сказал задумчиво, разглядывал Марину, помахал рукой и закрыл двери.
– Спасибо, – в один голос отозвались девушки.
– Какой красивый и внимательный сотрудник. Что он имел в виду, когда спросил, что мы такие красивые делаем на трассе? Я думаю, что и ему с его внешностью не место в органах… – Юля задумчиво, смотрела на дверь.
– Юль, а знаешь, самое интересное, что земля круглая. Этот «мундир» тот ночной клиент, у которого я на сутки зависла без интимных услуг. У него, кстати, напарник Андрей не хуже его, а может и интереснее.
– Вот истина, пути Господни неисповедимы. Ты не захотела писать заявление?
– Не захотела, стелю соломку на будущее… – Ты едешь в Брянск с концами? – Поменяла тему Марина.
– Нет, я же не сволочь бросить тебя в плачевном состоянии.
– Спасибо… – у Марины на глазах навернулись слёзы.
– Мы же подруги… – отозвалась Юля, и девушки обнялись. – Кстати, Шахиня уверена, что ты не будешь писать заявление. Она знает об отсутствии у тебя документов.
– Она мне звонит, проявляет внимание, типа заботу.
– Ага, пыль в глаза пускает, – отозвалась Юля.
– Типа того, завтра обещала денег завезти, из заработка вычла 1200$, видишь, даже на нашей беде 200$ взяла компенсации. Рома звонил, тоже беспокоится.
– Марин, Рома искренне беспокоится, это он не дал Ларисе звонить, непонятного много, чем бы всё закончилось, неизвестно. Я точно знаю, Машу под мост вывез Ваха…
– Спасибо ему передай, мне же нельзя ему звонить…
– Хорошо. Я завтра с утра на вокзал.
– Тебе, Юль, спасибо.
– Ладно, лечись. Буду звонить, помнишь, номер в Брянске у меня другой.
– Помню, на 170 заканчивается?
– Да, береги себя.
– Ты тоже будь умненькой…
Марина ещё долго смотрела на двери, когда вышла Юля, улыбаясь своим мыслям. Всё-таки, мне повезло с подругой, и в трудную минуту не бросила.
Статья 6. Нравственные принципы службы в органах внутренних дел.
Нравственные принципы службы воплощают безусловные требования
профессиональной и общественной морали к деятельности органов
2. Служебная деятельность сотрудника органов внутренних дел
осуществляется в соответствии с нравственными принципами: гуманизм,
провозглашающий человека, его жизнь и здоровье высшими ценностями,
защита которых составляет смысл и нравственное содержание
правоохранительной деятельности; законности. определяющей
признание сотрудником верховенства закона, а также его
обязательности к исполнению в служебной деятельности; ….
(Выписка из Приказа 1138)
Я уверена, многие со мной согласятся, что Весна – это самое прекрасное время года. После зимних холодов все стремятся много гулять на улице, причём и днём, и ночью, в любое время суток, по парку, и семьи, и парочки, и одинокие прохожие. Весна – это единственное время года, когда люди почему-то перестают спешить, позволяя себе именно гулять. Светка лежала на диване и сама себе удивлялась, как ей не хочется идти на улицу. Наблюдала за солнцем, которое пролазило через балконную дверь в комнату, где царил бедлам. Лежала на диване и быстро, на сколько позволяло состояние ломки, хватала телефон, если он начинал выдавать мелодию «Весточка». Света ждала не весточку, а реальных гостей, которые уже третий день задерживались. Причём не один гость, а все будто сговорились, сами, без Светы научились, что ли, решать свои проблемы, а она всегда считала себя незаменимой, продуманной и терпеливой, как ей казалось.
– Суки, всё равно приползёте. Вам негде колоться, я это знаю, – шептали пересохшие губы Светы.
Все сотрудники милиции, где работал Дима, Светин муж, знали об их беде в семье. Света наркоманка. Кто-то сочувствовал, кто-то лез с глупыми советами, кто-то злорадно ехидничал, а кто-то пользовался ситуацией в свою пользу, естественно. Вот этих из последней категории и ждала Светлана на протяжении двух лет. Отношения не стали доверительными, а наркоман мент, он ещё подозрительней и изворотливей. Рома в милицию пошёл работать сразу после армии. Армию отслужил, школа милиции пройдена, и готов сотрудник. Карьеру сделал быстро, родного дядю Ромы Кодекс профессиональной этики не беспокоил, он, видимо, даже в глаза его не видел, впрочем, как и многие сотрудники российской милиции 2000 годов. Дядя Ромы нарушил несколько статей из кодекса, в первую очередь понимая, что родню пристраивать служить под своё крыло не нужно, но вытянул Ром – племянника к 26 годам в старшие лейтенанты.
Наркотиками Рома увлёкся после очередного ОРМ – Оперативно розыскное мероприятие. Сидел в засаде, караулил Тимоху. Потом с «кротом» пошёл в гараж и под влиянием разговоров, впервые в 22 года попробовал «Винт». «Кротом» называют сотрудники тех, кто на них работает. Наркоманы покупают таблетки, они всегда найдут человека, заболевание которого позволяет иметь на руках рецепт, а аптек в городах навалом, в которых продавщицы за 100 рублей сверху забудут о рецепте. За сотку сверху таблетки бери хоть 100 пачек, так устроена страна и «Винт» готов.
Вот и почин. Тимоху не арестовали, вмазываются «Винтом» вместе с Ромой, понравилось. Позже, конечно, Рому посадят, а может быть, и не успеют посадить, передознется или помогут передознуться, или, чего греха таить, шельму Бог метит, но сейчас Света ждёт именно Тимоху. Уже два года Тимоха приходит на съёмную квартиру, где живут, точнее, вмазываются и бичуют в антисанитарных условиях Света и Вера. Тимоха варит «Винт», звонит и приходит Рома, когда в форме, когда в штатском. Брезгливо кривит губы из-за царящего беспорядка, закатывает рукав и ждёт, пока Тимоха аккуратно введёт готовую драгоценную жидкость. Сидит в кресле минут 20, то есть столько времени длится волна прихода, короткая светская беседа и уходит.
– Светулёк, привет Демону, – всегда без выражения прощается со Светой и хлопает дверью.
Остаток «Винта» делят между собой Тимоха, Света и Вера. Почему Роме сливки? Все просто, сотруднику в аптеках изворачиваться не нужно. Зашёл, стоит, подходит Тимоха к кассе, просит нужные таблетки, ему не дают, рецепт спрашивают. Вмешивается в разговор сотрудник, все забывают, что он использует служебное положение, и дают Тимохе столько, сколько он запросит упаковок без рецепта.
– Сегодня круто сварились. – Подводит итог Тимоха, уже вмазанный, приседая за кухонным столом на корточки.
– Да, Роман сегодня щедрый, как никогда, – Поддерживает Светлана, уже поймав бодряк после прихода.
Наливает ведро воды в кухне и отправляется мыть окно на балконе. Так начинается бестолковая движуха наркоманов.
– Свет, ты что, бредишь, опять разведёшь грязь и бросишь. – Вера указывает проходящей мимо Свете.
– А ты что, не видишь, надо было еще вчера навести порядок. Засралась по уши. Какого чёрта роешься в шифоньере, всё равно не знаешь, что надо искать, – Светка огрызается и пинает ногой какую-то тряпку или вещь.
– Ой, девки, что тараторите, я вам тут посуду расставляю по местам, – раздался голос Тимохи из кухни.
– Придурь, посуду мыть надо, – кричит Светка, приседая и зависая возле двери на балкон.
Светка с Верой только сейчас обратили внимание на то, что в кухне гремит посуда. Они переглянулись, побросали свои бесцельные дела и отправились в кухню. «Винт» – это наркотик, который пробивает на бесцельный движняк, который закончится нетронутым ведром с водой, немытыми окнами, разбросанными вещами из шифоньера, разбитой посудой и расставленными кастрюлями. После трех-пяти часов возни начнётся лёгкая апатия у Светки с Верой и обнаружится, что за один-два часа до апатии Тимоха испарился. Тимоха всегда отличался завидными поступками, он воровал себе на догон один-два куба «Винта», который оставался для всех, и в пик раскумара исчезал, унося с собой драгоценность.
– Вот сука, опять его проворонили на ровном месте. – Света скрепит зубами.
Она всегда злилась одинаково. Садилась в кресло и тупо смотрелась в зеркало.
– Да, тварь, догон упёр, – поддерживала Вера, считая выходку Тимохи ритуалом.
В течение двух лет этот обряд стал постоянным. Всегда Тимоха варил Винт из Роминых ингредиентов. Всегда оставлял на догон, и всегда исчезал, проявляя суть наркомана – им кидать друг друга нравится, наверное, или так устроена сама суть наркоманов. Всегда Светка с Верой злились, когда, он исчезал. И всегда, когда в дверном глазке появлялась физиономия Тимохи, молча, без претензий открывали и пускали варить «Винт». Процедура приготовления занимала много нудных часов ожидания, в течении которых Светка и Вера сопели в две дырочки и ждали, мысленно подгоняя время.
– Светик, я с дружком зайду, – пробасил в трубку Рома. – «Винт» попробуешь? – Не церемонясь, предложил кайфануть.
– У, что с героином проблема? – Света даже вопрос задала требовательно.
Этот разговор между Светой и Ромой произошёл два года назад, а ещё годом раньше Рома сам позвонил в двери притона, заранее зная, что сослуживец снимает его для жены-наркоманки. И без зазрения совести выложил трехграммовый пакетик героина на стол, попал вовремя, Света кумарила и шмыгала носом. Не задала вопросов менту с героином. Вмазывались славненько, мент дозу задрал до двух кубов, а Светке и кубика хватило, героин был хороший. Целый год они жили душа в душу. Роме же не в подъезде колоться, всё лучше у Светки, а героин халявный у «мундиров». Крышевал Рома цыганку на Таварково, улица в городе К. так называлась, и героином разживался. Один раз в день навещал. Год прошёл, запросил Рома у цыганки вместо трех граммов пять, она в дыбы, всё, поссорились. Рома составил протокол и дал в разработку. Не прошло и двух недель. Обыск у цыганки длился всего десять минут, ну да, с понятыми. Вскрыл Рома яму – место, где хранился героин, и прищурил глазки.
– Жадность фраера сгубила, – заявил цинично Рома.
– И на старуху бывает проруха, – ответила цыганка.
– Проруха прорухой, а париться тебе лет восемь-двенадцать. – Оставил последнее слово Рома за собой, и из ямы вытащил 200 граммов героина.
Сдал весь героин как вещественное доказательство, но после экспертизы Рома умудрился подменить его на такой же пакетик с мукой. Ох, и ловкий, засранец, а какой наркоман проще? Цыганский героин, слава яйцам, беды не принес. Дядина волосатая рука хранила от бед лучше, чем крест святой, но весь отдел уже видел явного наркомана в милицейском мундире. Первый раз за три года Рома съехал в психушку. Это обычное место, куда родственники прячут наркоманов перекумарить, а точнее, чтобы дозу уменьшить. Ведь если обратишься в наркологический центр – конец карьере, потеря рабочего места и учёт в наркологии. Бог не Яшка и любит без границ, и наказывает по заслугам, и шансы на осознание греховности сыплет как из рога изобилия. Полежал Рома в шестой палате, ну понять бы, что это был шанс бросить колоться, и дело в шляпе. Но случилось то, что случилось. Крыша сдвинулась, а если точнее, прикидываться дураком научился у реальных дураков, и признал для себя, что так жить легче. На последних каплях дядиного терпения держался в органах. Раздался дверной звонок, Света вздрогнула, но открывать не спешила, хотя ждала гостей.
– Светулёк, замутим? – Рома присел на корточки в прихожей.
– Чего? Турнули, лишили кормушки, гуляй на последние?
– С чего ты взяла? Слухам веришь больше, чем глазам? Тьфу-тьфу, не сглажу, в органах мне работать еще лет сто. – Рома поплевал через плечо и постучал по косяку.
– Мне бабушка говорила, на правом плече сидит ангел-хранитель, на левом черт-соблазнитель, ловко ты своему хранителю в лицо плюнул.
– Поучительными сказками живёшь?
– Нет, к слову пришлось, жизнь продолжается, – отозвалась Светка.
– Ладно, гонор с плеч долой, я с герычем.
У Светы глаза заблестели, засуетилась неуклюже, неловко, безпонтово, как суть всех наркоманов, ничего человеческого. Всё этически неприятно и нескладно. Забылось ожидание трехдневное, какая разница, что было вчера, главное, сейчас разломит, а повезёт, и раскумариться получится. Героином колоться легко, если есть куда, то есть если вены не спалены.
– Света, сначала вмажешь меня. – Рома жадно сжимал в руке «баян». Он не доверял ей, знал, много проблем с ней.
– А по мышце не желаете? – Ерничала Света.
– Не дури, опасно, – у Ромы кадык задергался, в бочку злости кинули дрожи.
– Не дурю, всё нормально, «баян» давай….
Разговаривали тихо, в предвкушении прихода, к словам не придирались, за оскорбление ничего не воспринимали. Светка понимала, надо быстрее вмазать Рому и самой разломиться, тряска в руках начинала хозяйничать мелкой дрожью. Но чем быстрее хотелось отвязаться от Ромы, тем стремительнее жадность фраера сгубила. Принесённый Ромой героин Свете жалко становилось делить. Рома редко стал появляться и последнее время не оставляет на общее. Света приладилась в левую руку, пальцы дрогнули, пробила вену.
– Ты чего, опыт проколола? – Удивился Рома.
Он ведь сам ещё ни разу, не держал в руке «баян». Всегда был кто-то рядом, у кого был опыт наркомана, и всегда подставлял вену, и всегда зажмуривал глаза, и всегда расслаблялся вместе с приходом, доверяя тому, кто рядом. Да, Рома боялся уколов, а наркоманом стал. Ненавидел милиционеров, а мундир надел. Интересный парадокс получился.
– Щас, щас, – Светка, повторила попытку, опять облом, второй раз вена пробита, на месте укола вздулась шишка.
– Ты чего, сука, задула! – Рома сорвал голос на крик. В их давней дружбе, а точнее, сотрудничестве засверкал серьёзный раскол.
– Рома, Рома, спокуха, всё уладим, – бубнила Светка, перебирая в шприце воздух, продвигала уже покрасневший от крови раствор, выгоняя воздух.
Рому бил нервяк, страх зашевелил волосы на голове. Боялся колоться, но еще больше боялся ломки.
– Давай, ты уж, постарайся! – Сжимая зубы до скрипа, прошипел мент.
– Рома, не газуй, дай мне разломится!
– Быдло, ты что не сказала, что кумаришь? – Рома с размаху влепил Светке оплеуху.
Она отшатнулась, рискуя уронить «баян» с двумя граммами раствора. Рома побледнел, понимая, что наворотит, а точнее, забьёт Светку. То, бледнея, то, краснея, он справился со своим гневом. Сам справился, плюнул Светке в лицо.
– Разламывайся, тварь, – Рома понял, вену она ему пробила из-за тряски в руках, поэтому позволил ей уколоться.
Начихать ей на все оскорбления, она своего добилась, сейчас вмажется. Светка давно спалила все вены, стаж наркомана перешагнул все сроки проживания на земле и перевалил за шесть лет. Обычное дело для наркоманов – колется лет десять и сдыхает, как тварь в подворотне. Или передозировку ловит от жадности до кайфа в первые три-пять лет употребления. У Светки было всё – и жадность до кайфа, и стаж вперемешку с опытом, и глюки наркотического угара, перекумарки в психушках, но что-то её удерживало на земле в живых. О царстве мертвых она мечтала, особенно в ломках.
– Сдохнуть хочу, ненавижу жизнь! – часто говорила эти слова.
Этими словами обычно начиналась истерика, когда клянчила деньги у мужа. Он всегда давал, опасаясь её появления в отделе. Опасаясь, что двенадцатилетний сын увидит раскумаренное животное. Опасался, что Светин дедушка генерал начнёт басить: «Дима, ты тряпка и ни на что, не годен, где твои ежовые рукавицы? Вот в мою молодость непокорной жене спину бы розгами в кровь порвали, и были бабы шелковые, а сейчас, что творится». Но за внука поблагодарит. Да, конечно, Дима мужчина с большой буквы, а со Светкой какие розги и пряники только не перепробовал, всё равно в лес смотрит, как тот волк из поговорки.
Ücretsiz ön izlemeyi tamamladınız.