– Славик, на кой тебе 20 скоростей на велике?! – возмущался Женька. Друзья отправились покататься до ближайших посадок по новому маршруту с крутыми горками, в которые без проблем влетал Женькин велосипед «Десна», а Славиково страшно дорогое импортное барахло, как справедливо заметил для себя Евгений, даже на обычной дороге вело себя очень странно.
– Передачи… – Слава ехал, дёргаясь как паралитик, он всё время вздымался над сидением и проваливался вниз, потом привыкал, затем снова резко падал. – Передачи плохо переключаются, это не я! – уже не такой, как раньше, но по-прежнему пышного вида Слава говорил с отдышкой, вспотевшие пальцы проскальзывали на руле.
Женька снял ноги с педалей, чтобы дать другу фору. Дёргающийся образ сзади начал потихоньку приближаться. Нечеловеческая отдышка стала долетать до ушей.
– Давай меняться! – предложил Евгений. Мы с тобой так далеко не уедем. Помрёшь ещё в поле, а рядом никого нет.
– Но он же дорогой! Он должен быть лучше! Лучше дешёвой «Десны» из двух сваренных труб и с одной только скоростью! – верещал Слава. Он был хорошим парнем, но иногда зажиточность Елисеевых сказывалась даже на таких очевидных моментах. Поэтому Славик добавил натуги и пару раз щёлкнул маленьким язычком на руле.
Тут Женька понял, что езда фигуры позади резко преобразилась. Более того, пропали каторжные стоны, и – о, чудо – друг поравнялся с ним, демонстрируя улыбку шире задницы, как сказал бы его дедушка.
– Разобрался? – по-отечески спросил Евгений.
– Ага! – Слава светился от счастья. – Передачи перепутал, дятел! Теперь нормально покатаемся, погнали!
Раздался уже знакомый щелчок, и широкие колёса с протектором унесли надпись «KROSS» вперёд, дальше поля зрения друга.
– Вот и давай тебе фору! – проворчал про себя Женька. Он снова поместил ноги на педали «Десны» и принялся догонять зазнавшегося велосипедиста.
(Зато я не утопаю в собственном сале) – подумал про себя Женька.
(Всё равно ведь щас догоню)
Мальчишки выровнялись. Они неслись вокруг огромного поля, которому ещё предстояло принять целую армию деревенской техники, но пока оно представляло собой лишь океан развороченной земли и делать там было нечего. Поэтому друзья яростно крутили педали, ловили встречный ветер, пробовали вытворять всяческие трюки вроде езды без рук, устраивали гонки наперегонки, в которых чаще всего побеждал Женька, и сходили с ума от потрясающего ощущения свободы. Когда тебе 13 лет и пока недоступно ничего, что имеет двигатель внутреннего сгорания, велосипед – единственный способ выдрать из окружающего мира кусочек беспечности, непреклонности и силы.
Накручивание километров уносило их подальше от обыденного деревенского быта, где дни приходят в облике близнецов, а обстановка меняется лишь в зимний период, когда мороз накладывает свой отпечаток. Во время езды друзей никто не контролировал, не учил жизни и уж, тем более, не отчитывал за мало-мальский проступок вроде немытого лица за обеденным столом. Велосипедисты приносили богу ветра собственное время, и тот одаривал их по полной программе.
– Жека, догоняй! – Славик снова щёлкнул переключателем и быстро ушёл в отрыв, хотя дорога становилась всё круче и постепенно начинала напоминать аттракционы в парке, на которых их пока не пропускали по росту. Настоящие «Американские горки!».
Женька с замиранием сердца наблюдал за тем, как быстро друг добрался до вершины горки, а затем с реактивным ускорением умчался вниз. По округе прокатилась радостная буква «Ааааааааааа», причём так, будто её сбросили с водопада. Когда он сам оказался наверху, то увидел действительно крутой спуск, напоминающий ему лыжные прыжки с трамплина. Недолго думая, Женька крутанул педали и помчался догонять Славика. Расстояние начало сокращаться, и Женька уже хотел издать победный крик, как друг опередил его. Правда, криком боли и ужаса.
Дорога приготовила для самого отчаянного велосипедиста злую ловушку – металлический диск от колхозной машины «Урал», замаскированный в самом конце спуска, причём так удачно, что гонщик вообще не имел каких-либо шансов затормозить. Переднее колесо велосипеда на огромной скорости впечаталось в стенку диска, передав задней части огромное количество энергии, рванувшей велосипед вверх и уложившей наездника на лопатки, прямо на диск. В одно мгновение Славик превратился в свежеподанный обед для каннибалов, которые бы непременно воспользовались такой сервировкой «стола», находись они поблизости.
«Десна» дала по тормозам. Друг пострадавшего подскочил к нему в слегка неадекватном состоянии, читающемся в глазах. Казалось, «трюк» до сих пор стоял на повторе в его мозгу.
– Живой?! – прокричал Женька. Из-за перевозбуждения он не мог говорить спокойно – орал как умалишенный.
– Чё это было? – недоумевал Славик, но боялся пошевелиться.
– Фух, говорить можешь – удостоверился друг. – Сальто ты сделал, вместе со своим дорогущим велосипедом, который чудом не рассыпался в труху! – вынес вердикт Евгений.
– А я и смотрю, мутит меня что-то… – закатил глаза Славик.
– Кончай умирать! – раскисшего больного требовалось привести в чувство. – Попробуй пошевелиться и привстать. Поломанные кости не торчат? – в голосе проскользнули нотки издевательства.
– Завязывай, Жек! Щас… – округлое тело начало потихоньку усаживаться на металлический диск от «Урала».
– Сидишь на попе ровно. А теперь ногами.
Славик перестал быть лакомой добычей. Он отделался парой синяков на бёдрах, и вскоре осознал, что велосипеду досталось куда сильнее – с такой «восьмёркой» он бы втрескался в первое же препятствие на дороге и гарантированно заработал бы морскую болезнь от болтанки.
– Видал? – с грустным видом Слава крутанул колесо, которое теперь уподобилось орудию для гипноза. Друзья даже залипли на 10 секунд, пока оценивали масштаб разрушения.
– Да тут и спицам досталось… – Евгений почесал затылок.
– Угу.
– Знаешь, Слав, брошу я тебя. Ты же не пропадёшь с таким крутым великом, правда? – лицо Женьки озарилось дьявольской улыбкой.
– А моим чего скажешь, умник? Что бросил друга?
– Да, слушай, точно, мамка твоя всыплет, ты прав – Женька продолжал серию болезненных уколов.
– Мамка? Да за твоей тоже не заржавеет, от обеих ремня отхватишь! – Слава даже покраснел от натуги.
– Ладно, – Женя взял свой велосипед за руль и зашагал в сторону деревни. – Потопали домой чиниться.
– Ага, тут бестолку. И пожрать бы чего-нибудь, мы ж захватили.
– Тебе лишь бы «пожрать», инвалид.
Раздался хлопок добротного пинка, которым Славик доказал своё нормальное самочувствие после аварии, и Женька еле успел оттолкнуть обидчика, чтобы быстро вернуться к заваливающейся на бок «Десне», он не хотел есть бутерброды с дороги.
Всё-таки через полчаса провианту предстояло хорошенько послужить на благо их желудков.
Закончив трапезничать в духе уставших охотников, друзья выползли из посадок и медленно побрели по знакомым дорогам, ориентируясь на башню элеватора. Сытые, с набитыми животами, они медленно переставляли ноги под щелчки коробки переключения передач Славика, толкая своих железных коней по направлению к деревне. Солнце уже собиралось прощаться с этим днём и неторопливо окрашивало небо в янтарные цвета, на котором не было ни единой тучки. Ветер приятно обдувал мальчишек, в этом коротком походе они стали частью спокойного деревенского вечера, какие довольно часто выпадают на долю местных жителей. Огороды медленно, но приближались.
На велосипедах получилось бы добраться куда быстрее, но тогда будущая находка так и затерялась бы на полях и не подала бы тревожного знака для жителей Волхвов.
Путь домой оказался намного длиннее, чем думали горе-велосипедисты. Уничтоженные бутерброды, вместо того чтобы дать заряд энергии, действовали успокаивающе и медленно отправляли обоих друзей в царство дремоты. Славик всеми силами старался не клевать носом, вспоминая весёлые истории про говорящего помидора, неуловимого Джо и электрическую мухобойку, но быстро «перегорел» и стал прислушиваться к треску коробки передач. Пару минут спустя, им овладел настоящий гипноз, он совершенно забыл про «восьмёрку» на переднем колесе и завалился в придорожные кусты, подпирающие берёзовые посадки. Женька, погружённый в собственные мысли, продолжил толкать велосипед. С другой стороны, не впервой. Раз упал, сейчас быстро догонит. Поэтому его ничего не беспокоило. Как оказалось, зря.
От души покрыв велосипед словами из лексикона деда Андрея, когда тот возвращался после неудачной рыбалки, Слава, кряхтя, поднялся. Да, его товарищ не придал особого значения этому проколу – Славик вечно влипал в передряги, или, как любил говорить Женька, рукожопил. Вот и сейчас он лишь дежурно покосился на потирающего бедро рукожопа и продолжил переставлять ноги. Славику это не понравилось. Однако, больше не понравилось другое – противный гул роя мошкары, приближающейся со спины. Деревенские пацаны привыкли к комарам, слепням и прочей гадости, но эта мерзкая мелочь, облепившая рубашку, резко отличалась от обычных насекомых: обычные с виду мухи были полностью залиты мазутом, даже крылья; их писк граничил с ультразвуком; мухи прочно приклеились к рубашке – Славику сильно повезло, что по каким-то причинам у этой «живности» не оказалось зубов.
Он рефлекторно стряхнул всю чернь, ощущая следы от лап на коже. Только наклонился, чтобы поднять велосипед, как новая порция атаковала рубашку. Слава задёргал руками подобно школьнице, на которую покушалась огромная крыса. Небольшой град снова посыпался в сторону земли, но не долетел, а вернулся, как выяснилось, в один большой водоворот мошкары, зависший над кустами в глубине посадок. Парень не боялся леса, однако, сейчас по спине пробежал холодок. Возможно, виной всему стали сумерки, или же нечто иное.
(Там… Там гнездо? Или дохлая лошадь? А вдруг собаки? Такие же чёрные и злые? Целая стая? Может…) – мысли Славика подняли тревогу.
Держа страх в одной руке, а любопытство в другой, он двинулся в сторону сгустка мошкары, огибая гнездо с тыла, чтобы оказаться чётко у кустов и не стать жертвой целого роя, который наверняка облепит не только рубашку с руками, но не побоится отложить личинок в глотке, глазах и ноздрях уютного человеческого тела. Пока манёвр ему удавался.
Он шёл медленно. Кусты находились в пяти-шести шагах и буквально через мгновение к ним можно было прикоснуться рукой, в которой Слава держал именно любопытство. Куст чего-то похожего на пересохший шиповник подался в сторону, открыв находку, которую мальчишка запомнил до конца своих дней.
Удивительно, но как только обезумевшие глаза Славы столкнулись с иссиня-чёрным скелетом существа небольшого размера, рой отвратительных прилипающих мух со скоростью звука испарился в… (Чаще? Там раньше никогда не было чащи… Или мы туда никогда не заходили…). Перед Славой лежал неопознанный объект, габаритами напоминающий карлика, которого сожгли вместо пугала на масленицу, или обугленная лошадь. (Собака, это точно собака) – промелькнуло у него в голове. (Но кто мог с ней сотворить такое? И откуда взялась эта дурацкая тайга? Там должна быть дорога, а не заросли!). Ему показалось, что тело не подбросили с дороги, не притащили из какой-нибудь соседней деревни, а… «Мама!» – юный возраст взял своё, и Слава по привычке начал просить маминой защиты. Размышления о неизведанной силе, способной выжечь душу некогда живого создания, напрочь выбили всю волю.
(«Мама! Мама! Мама! Забери меня отсюда!») – мальчишка закрыл глаза, поддался панике и приготовился бежать, но вовремя осознал, что невесть откуда появившаяся чаща будто манит его, даже не давая подумать о выходе на дорогу, чтобы, сверкая пятками, умчаться домой.
Накатили слёзы. Не от страха – так действовало давление ловушки, в которую угодил Слава. Окружающее пространство стало нависать над ним и давить, приглушая любые человеческие рефлексы. И это хорошо удавалось – мама оставалась последней надеждой Славы на то, чтобы, как минимум, не сойти с ума. Но вряд ли хозяйка Елисеева могла услышать истеричные мольбы сына.
Восьмёрка дорогого велосипеда перестала волновать 11-тилетнего мальчугана, прижавшегося к земле, рядом с костями. Его не волновала даже вонь, исходившая от тела, хотя от подобного запаха запросто бы слез кожный покров у любого человека. Одурманенный Слава катался по траве в позе эмбриона, обхватив собственную голову. Изо рта вылетали всё те же 4 буквы. Шестое чувство подсказывало: «Ты в западне! Возьми себя в руки и выметайся, пока есть шанс!». Но голос разума заглушали помехи потустороннего «купола», которым накрыло велосипедиста.
Слава ощущал, как уплотняется воздух, как невидимые тиски давят его. Закрадывалось ощущение, что чьи-то руки (скорее, плети) опутывают, чтобы переместить туда, откуда, вероятно, прибыла сожжённая собака. И вряд ли ему готовили более добрую участь. Голова при этом раскалывалась. Истошный крик – единственное, что он попробовал сделать, но только наглотался костного порошка. Какая-то энергия приближалась к нему. Энергия, в миллионы раз превосходящая людскую. И крики здесь были бессильны.
– Славик? Ты там уснул, что ли? – до Женьки наконец-то дошло, что не слышен треск коробки передач. – А, Слав?
Он остановился. Позади, на пыльной колее, виднелись лишь его следы. Похоже, друг дал фору примерно в 100-150 шагов.
– Странно… – тихо проговорил Женька и развернул велосипед. – Слав, куда ты делся, чтоб тебя?
«Десна» медленно покатилась в обратном направлении, наездник по-прежнему шёл рядом. Ничего подозрительного не бросалось в глаза: дорога, с одной стороны – поле, с другой – посадки. Следы велосипеда и кед так и не думали появляться.
(Не мог же я так далеко зайти? Его велик постоянно трещал, бред!)
Когда пульс Женьки начал учащаться из-за набросившейся тревоги за друга, он обнаружил под одной из берёз тот самый «KROSS» со свежей «восьмёркой» на переднем колесе. Теперь сердце было готово прорвать рубашку.
Слава часто влипал в переделки, и Женьке не раз приходилось выручать нерадивого товарища. Он мог бесконечно загибать пальцы, вспоминая случаи с порезами забором-колючкой, стычки с деревенскими пацанами (по вине угадайте кого) и вылазки на кукурузное поле, когда обоим грозил учёт в детской комнате милиции. Этот – исключение. Да, Славик умудрился разбить дорогущий велосипед почти на ровном месте, но исчезновения в стиле Копперфильда – точно не его конёк.
(Велик он бы в жизни не бросил. Только через собственный труп!) – эта мысль слегка встряхнула Евгения, он ещё не подозревал, что она могла оказаться правдой.
– Покажись, толстый шутник! – произнёс он дрожащим голосом. Нет, нерв не сработал, хотя первый раз в жизни хотелось услышать фразу в духе «Ты чё сказал, баклан?!».
Женька бросил «Десну» и уселся около дороги. Он просто смотрел в одну точку. Безысходность.
(Нельзя же заявиться в деревню в одиночестве или с великом Славы без него самого. «Не поймут» – слишком мягкое объяснение. Где Слава? Я понятия не имею. Мой друг только что плёлся по левую руку, а потом исчез, растворился в воздухе. Похоже на сумасшествие)
Раздумья отключили практически сдавшегося Женьку от окружающего мира, благодаря чему уже его шестое чувство пришло на выручку. Он сконцентрировался на друге и через какое-то мгновение до ушей долетел стон, непереводимое сочетание гласных из-за спины, со стороны полей.
Женька вскочил с места, быстро прорвался через посадки и сразу обнаружил пропажу. Ещё рывок – и он оказался в шаге от своего друга, который катался по полю, закрыв голову руками, и мычал, уйдя в сильнейший транс или поддавшись мощному гипнозу.
– Славик, очнись! – Женька попытался схватить его и разжать руки. Тщетно. – Что ты делаешь! Успокойся! – бестолку. Худющий Женя (раза в 2 стройнее Славы), в чьём списке достоинств умение драться стояло на одном из последних мест, встал чётко над головой товарища, собрал правую кисть в кулак и со всей дури направил его в лоб человека на земле, дабы привести в чувство.
Женька забросил подальше надежду решить проблему таким тупым способом, он поддался рефлексам из-за собственной злости, однако, ему удалось! Катающееся тело моментально остановилось, руки перестали давить на лицо и переместились на лоб, чётко в место удара, а губы наконец-то произвели протяжный крик боли, к счастью, напоминающий привычное нытьё Славика. Только затем он поднял веки, и Женька отскочил в сторону – чёрная дымка расплылась по зрачкам. Повезло им обоим – при солнечном свете тьма отступила, по крайней мере, на первый взгляд. Благодаря другу, Слава вернул контроль над собой.
– Что это было?! – всхлипывающим голосом спросил Слава.
– Ты пропал! Мы тащили велосипеды, потом я отвлёкся и остался один. Чудо, что вернулся в то место и услышал твоё мычание. Дикость, Слав!
– Нет, Жень, что ТАМ было?! Что за обугленные кости, мерзкие мухи и давление, закладывающее уши???
– Ты с ума сошёл? Я нашёл тебя на поле, в бреду! – Женька специально умолчал про чёрную дымку, он даже себе внушил, что ему «показалось».
– Нет-нет-нет-нет! – Слава закипал. У него опять выступили слёзы, слёзы бессилия и отчаяния.
– Слав, успокойся!
– Неееееет, ты не понимаешь, не понимаешь! Они чуть было не забрали меня, чуть не убили!
– Да кто тебя мог убить? Тут? В посадках?
– Чернуха! Демоны, бесы, дьявольщина вся не из нашего мира! – Славика трясло. – Помнишь НЛО в ураган? Фигня! Здесь кровь стынет в жилах, и ты вообще ничего не можешь сделать! Душу твою потрошат!
– Надо взрослым рассказать! – Женька понял, что спорить бесполезно. – Идти сможешь?
– Подожди… – он плюхнулся на землю, тяжело дыша.
В воздухе зависла жирная пауза.
– Пойду посмотрю, не угнали ли мою «Десну». Твой «KROSS», кстати, у тех берёз – Евгений попробовал сменить тему.
– Велик цел? Хоть что-то… – выдохнул Слава.
– Да, но жить тебе придётся с восьмёркой на переднем колесе.
Женька улыбнулся, ожидая, что губы друга расплывутся в едкой улыбке. Зря. Тот лишь бойко схватил свой велосипед и возглавил поход домой.
Когда у кого-нибудь из жителей Волхвов подскакивала температура, семья пострадавшего сразу отправляла посыльного, чтобы набрать банку малины в саду напротив часовни.
«Эта волшебная ягода, помимо божественного вкуса, вдобавок обладала целебным свойством – отменно снижала человеческий пыл, если внутри бушевала инфекция аль ещё какая хворь! Стаканчик малины возвращал захиревшего тракториста в строй уже к утру, детей же поправлял на раз! Только перебарщивать с ней нежелательно – есть риск окоченеть: бледным станешь, кровь обленится, и тогда пиши письма! Поняли? Стакан и хорош!» – так звучал отрывок из лекции, которую батюшка Игнат регулярно читал своим немногочисленным прихожанам.
На его территории находились целые заросли малиновых кустов, однако, церковник отличался щедростью и всегда держал двери открытыми. К тому же, нотки малины прекрасно дополняли вкус высокоградусного напитка. Этот вид находился на втором месте в личном рейтинге Игната, после апельсиновых корок (городской экзотики) с базиликом. Только иногда он забывал про «волшебные свойства» малины, в особенности при смешивании со спиртом, и, бывало, пару дней не показывал носу на улицу.
«Опять закаляется, что ли?» – спрашивал кто-нибудь из местных, когда видел наглухо задёрнутые занавески и пустое кресло-качалку.
«Хорошо, что у нас крепкий батюшка» – причитала баба Нюра, гоняя гусей мимо церкви. «Другой давно бы помер от такой химии».
Однако, тяга Игната к «творчеству» не ослабевала, даже если опыты не всегда оканчивались успехом и приходилось отлёживаться в изоляции.
Вот и сейчас, под занавес дня, когда с огородов улетали последние «ласточки», как обычно, в поту, загаре и земле, он замаскировался в листьях, с которых буквально гроздьями свисали желанные ягоды.
– Урожайный сезон выдался на малинку, ох, не поспоришь! – приговаривал Игнат, бережно ссыпая в ведёрко свежесобранную горсть. – А на вкус-то, на вкус-то как, прости Господи!
Следующие фразы было тяжело разобрать, потому что щёки Игната раздулись как у хомяка, его будто обуял малиновый суккуб. Насыщение никак не приходило. Ведёрко наполнялось медленно, большая часть добычи оказывалась во рту.
– Хорошо, хорошо пойдёт! Ох, хорошо намешаю! – наконец-то пробормотал батюшка.
Он продолжил комплектовать ведёрко, напевая себе под нос бардовские мелодии про замки, королей, рыцарей и шутов. Хотя что бы ни «мычал» Игнат, всегда получались «Зелёные рукава». Но никто не обращал внимания.
Служитель церкви услышал, как за спиной накатили трескучие звуки, он оглянулся – первым удивительно быстро толкал велосипед Слава Елисеев, вторым следовал Женя Байкин. Наполовину убитое переднее колесо сразу бросилось ему в глаза.
(Дорогой агрегат! Проучат ремнём по мягкому месту!)
Вид у ребят был потрёпанный. Игнат мог бы предположить, что на этих велосипедах они улепётывали из вражеского плена, попутно отбиваясь чем попало, но он хорошо знал деревенских пацанов. Куда их занесло? В какую историю они умудрились вляпаться здесь? Стоило расспросить.
– Мужики, вы почему такие измотанные? – батюшка оторвался от своих кустов.
– Всё нормально, батюшка Игнат, перекатались. – сразу выпалил Женька.
– По этой баранке не скажешь, что нормально – батюшка кивнул на велосипед Славика.
– Знаете, там на «Рубеже», километрах в 10 от нас, есть крутые горки?
– Слыхал.
– Так вот. Этот умник, – Женька отметил друга большим пальцем, – разогнался до трясучки и со всего маху налетел на врытый диск от «Урала».
– Дайте угадаю, перекрутило?
– Сальтушку махнул… – прокряхтел Слава.
– Ты ещё дёшево отделался, что сам докатил велосипед, а не превратился в балласт для Евгения. Сейчас бы висел как добыча на раме его «Десны»! – улыбка сделала муштру батюшки более человечной.
– Знаю… – Слава опустил глаза. – За велик, правда, попадёт…
– Ты не кипятись, дай посмотреть. Можете пока малинки отведать, – Игнат закинул в рот последнюю горсть и жестом направил мальчишек к ведру, а затем он сам пошёл оценивать ущерб.
– Батюшка, спасибо большое, но нам бы домой, сейчас уже хватятся, потом точно всыпят! – распереживался Женька.
– Говорю, без паники! С аппетитом черпаем ягоду, жуём, чтобы не болтать попусту, и перемещаемся к заднему двору церкви, что у леса. Будем избавляться от улик! – в голосе церковника прозвенели командирские нотки.
– Момофо – промычали друзья, поглощая сочные малиновые семейства и одновременно заглушая страшную жажду. Они дико обрадовались тому, что Игнат сможет поправить велосипед и, в самом страшном случае, им влетит только за позднее возвращение домой.
– Да, справимся! – сказал Игнат и покатил «KROSS». Женька, недолго думая, схватил руль «Десны» и направился следом. Славик тормозил и жевал, жевал и жевал.
Друзья с любопытством наблюдали за тем, как ловко деревенский батюшка расправляется с железной конструкцией. Основным уроком от их родителей была раздача подзатыльников, но никак не обучение ремеслу, которое даже со стороны демонстрировал Игнат, служитель церкви, уютно чувствующий себя в шкуре мастера на все руки. Слава посмотрел на Женьку взглядом «Да я бы первым записался в хор, если б им руководил дядя Игнат! Плевать, что не умею петь – научился бы и октавы брать, и ключом орудовать!».
Игнат поначалу долго искал обычный мел, чтобы обозначить искривление. Славик крепко втрескался в диск – пришлось серьёзно попотеть.
– А ведь я всего лишь хотел попросить кого-нибудь из вас попрыгать на колесе… – Игнат почесал затылок.
– Не получится, что ли? – поинтересовался Славик. – Я запросто!
– Ты уже сделал «запросто», дубина! – оборвал друга Женька. – Лучше не мешай работать!
– Смотрите, ребята – Игнат показал на места искривления, окрашенные в белый цвет. Отметок было очень много. – Сейчас я постараюсь откопать в недрах чулана спицевой ключ и буду ослабевать и подтягивать спицы.
– Все тоненькие железки? – с удивлением спросил Слава.
– Именно так – подтвердил Игнат. – Все тоненькие железки. Сила натяжения сместилась, и форма колеса изменилась. Представь, Вячеслав, если кто-нибудь надавит на твой правый бок – избыточное напряжение точно выльется в хруст, дикую боль или – не дай Бог – грыжу. В этом случае тебя перекособочит, гарантирую! Поэтому и с колесом произошла аналогичная трагедия. Понятно, надеюсь, изъясняюсь, ребятишки?
– А как же! – оба опять синхронно закивали.
– Придётся вам сказать родителям, что велосипед у меня и что с ним всё в порядке, другого выхода нет. Хотел помочь побыстрее, но, сами видите, спицы займут как минимум час. Не подаваться же вам в бега из-за этого, правильно?
– Спасибо Вам, батюшка Игнат, мы тогда зайдём к вам часа через полтора, если, конечно, отпустят!
– Отпустят, можете на меня всё свалить, я потом отмолюсь – пошутил церковник, хотя пацаны только переглянулись при виде хихикающего церковника. – Ступайте с Богом!
Они разошлись в разные стороны. Дети – по домам, а Игнат быстрым шагом спустился в подвал, который почему-то называл чуланом, и стал рыться в залежах собственной жизни. Он доверился привычке и решил не включать свет. Чутьё не подвело – сумка с инструментами висела на старом, покрытым паутиной велосипеде. В ней точно скрывался ключ для спиц и много чего ещё.
Через какое-то время желанный инструмент заскрипел в руках мастера, а колесо начало понемногу уподобляться нормальному геометрическому кругу.
Удивительно, но весь путь, пока Игнат колдовал над спицами, Славик и Женька не проронили ни слова, и каждый знал и одновременно не знал – почему? Уж точно не из-за того, что на горизонте маячили бардовые ягодицы.
Ücretsiz ön izlemeyi tamamladınız.