Kitabı oku: «Журналисты о русском языке», sayfa 18

Yazı tipi:

Валерий Панюшкин

Специальный корреспондент газеты «Ведомости», специальный корреспондент «Русфонд»

1. Да дело в том, что человек – это такая, на самом деле, живая штука! И я очень не люблю, когда говорят, что раньше сахар был слаще, а вода – мокрее и на русском языке все говорили значительно правильнее. Это не совсем так, потому что какие-то способы говорить на языке, конечно, перестали существовать. Условно говоря, причастные и деепричастные обороты употребляются значительно реже, но зато появляются другие формы. И поначалу они представляются варварскими. Вот всякие там англицизмы, слова из компьютера!.. Радетелям «живого великорусского языка» они представляются ужасными. Ничего страшного в этом нет. Потому что в русском языке есть много слов, о происхождении которых мы забыли. Например, сундук или башмак. Но это касаемо общеупотребительного языка. Проблема не с теми, кто использует язык для общения, а с теми, кто использует его профессионально. Тут очень важно, чтобы эти люди чувствовали, что значат слова на самом деле. Приведу простой пример. Любой журналист знает: нельзя без конца употреблять «сказал». Поэтому есть некоторый набор синонимов: заявил, сообщил, признался… Как правило, журналисты просто называют эти слова по очереди. В одном абзаце сказал, во втором абзаце – сообщил, в третьем абзаце – заявил, в четвертом – признался. Это слова, которые означают разные действия. Меня беспокоят такие неточности, нечувствительность профессионалов. Я уже не говорю о том, когда перепутаны «навзничь» и «ничком». Или слова «давеча», «намедни»… Более-менее люди используют русский язык как иностранный, то есть выучив, что в такой-то ситуации можно употребить такое-то слова, не чувствуя почему.

Процессы… Обильное образование новых слов из английских и компьютерных терминов. Это, по-моему, очень забавная история, пугаться которой не следует, а, наоборот, можно с ней поиграть. То есть язык – это живая вещь. Его не надо воспринимать как памятник. С ним играть надо, как с ребенком. Правда, отдавая себе отчет, что ему не надо делать больно.

2. Язык современных СМИ на самом деле отстает. Вот 15 лет назад «Коммерсантъ» придумал новый язык, который отражал время. С тех пор время переменилось. Ничего больше не придумали. Нет какого-то соответствующего сегодняшнему времени языка, который бы отличался от того, что придумал «Коммерсантъ», и которому можно было бы научить. Потому что в «Коммерсантъ» все люди приходят и осваивают этот язык, сложность которого заключается в том, что он отражает 15-летней давности жизнь. Если какое-нибудь издание придумает такой актуальный язык сегодня, то оно станет успешным и в коммерческом отношении: в нем есть потребность.

Живым. Идеального языка не существует. Глупо же говорить, что язык протопопа Аввакума лучше, чем Пушкина, а язык Александра Сергеевича лучше языка Набокова. Нет, они разные. Причем не только стиль разный, но и язык другой. Это может быть определено при помощи точных математических методов исследования. Поэтому никакого идеального языка существовать не может. Возможен только живой язык, к которому человек относится с любопытством, бережно, чувствует его. Или понимает.

Это вопрос чувства. Чем отличается живой человек от мертвого? По этому поводу есть целая наука. Но каждый человек в состоянии это безошибочно определить. Точно так же и с языком. Можно бесконечно погружаться в дебри лингвистической науки и думать, чем именно живой язык отличается от мертвого. Но ты мгновенно чувствуешь, живой язык или нет.

3. Главное средство, которым создается выразительность языка именно средств массовой информации, – это плотность текста. Грубо говоря, запрещены имена прилагательные. Мы все знаем, что значит слово «хлеб», но мы по-разному воспринимаем слово «красивый» или «вкусный». Поскольку главная задача СМИ – передавать информацию, надо сводить к минимуму употребление прилагательных, так как они могут быть по-разному трактованы. Они не доносят информацию. Потому перед автором стоит довольно интересная формальная задача, которая заключается в том, что нужно описывать без участия прилагательных. И, собственно, вся красота журналистского текста складывается из способности автора к решению этой задачи. Плотностью текста и отличается. Писателю не запрещены имена прилагательные. В сущности, писателю не важно, будет ли он правильно понят. Ему важно, возникнет ли образ. Когда появляется экранизация какого-либо произведения, все начинают обсуждать, правильно ли подобраны актеры. «А я представляла себе Лару совершенно другой»… То есть у каждого человека в голове сложились образы и они не совпадают. В художественной литературе необходимо, чтобы у каждого они возникали в сознании. Что касается журналистики, мне нужно, чтобы не было разночтений. Мы стараемся не выдумывать мир, как это делает писатель всегда, а рассказываем о реальности. Все-таки построение действия в художественной литературе должно быть логичным. Ромео встретил Джульетту. Они полюбили друг друга, но не смогли немедленно стать мужем и женой, потому что их мамы и папы из враждующих семей… То есть у каждого эпизода есть неизменное объяснение. А журналистика очень часто апеллирует абсурдными категориями. Случается нечто вроде… Ромео и Джульетта встретились, полюбили друг друга. Их мамы и папы были лучшими друзьями. Но вместо того, чтобы сейчас же пойти под венец, она обозвала его козлом, а он назвал ее сукой, поэтому все умерли. Писать так художественную литературу невозможно. А 90 % журналистики пишется именно так. И это объясняется не логикой сюжета, а тем, что это действительно произошло, абсурдностью жизни, которую мы описываем.

4. Я думаю, огромное. Как и любая среда. Так же как речь заключенных и вышедших из мест не столь отдаленных. Точно так и дети шахтеров употребляют шахтерский язык. Если вы в него входите, то выходите с прилипшими к вашим голосовым связкам словечками. Если вы будете так же часто спускаться в шахту, как в Интернет, то шахтерский сленг окажет то же влияние, что и интернетный.

5. Прекрасное отношение. Насколько я понимаю, русский язык на 50 % состоит из заимствований. А обеднять себя до такой степени, отказываясь от заимствований ради непонятно чего, я не вижу никакого смысла. Если мы отказываемся от слова «маркетинг» ради чистоты русского языка, то давайте откажемся и от слова «сундук» – оно тоже заимствовано.

6. Я пытаюсь их по возможности избегать, описывая вещи простыми словами. Если, например, в детском журнале словосочетание «биржевые котировки» является неуместным, то в деловой газете «Ведомости» это более родное читателю слово, чем слово «морковка». Так что это относительно.

7. Да. Во всяком случае всегда, когда я это делаю, создается впечатление живой русской речи. А еще я использую жаргонизмы для придания тексту экспрессивности. Потому что если напишешь, что действия правительства представляются не вполне обдуманными, то это одно дело. А если напишешь: «Да вы охренели там все!» – это другое дело. Таким образом выражаются авторские эмоции. Они не очень уместны для репортажей и холодных аналитических статей, а во всякого рода колонках и комментариях – вполне. Главная их ценность и заключается в первичности высказываний автора.

8. Считаю, допустимым. Стараюсь избегать, но в некоторых случаях это может быть чрезвычайно важно. НЕ считаю нужным возводить барьер. Есть ситуации, когда применение матерных слов необходимо.

9. А объясняю многочисленные нарушения языковой нормы тем, что никакой языковой нормы не существует. Языковая норма – это то, что выдумывают ученые. Я им страшно за это благодарен, но создать норму – все равно что спроектировать идеальные пропорции человеческого тела. В норме нога взрослого мужчины должна быть сорок второго размера… На самом деле бывает и тридцать седьмого, и сорок пятого. И все люди при этом живые и разные. Нормы существуют чисто теоретически. Существует живой и мертвый язык, как живые и мертвые люди.

Самая распространенная стилистическая ошибка – непримененение родительного падежа с отрицанием. То есть «Степан Степаныч не видел смысл…». Очень часто не согласовываются имена. «Увидел машину, работающую на холостом ходу» – так обычно пишут. Хотя надо написать «работавшую». Поскольку основное действие в прошедшем времени, то, соответственно, и причастие должно быть тоже в прошедшем времени. Если, конечно, машина не работает на холостом ходу от сотворения мира и до страшного суда.

10. Надо заставлять журналистов читать книжки. Надо повышать престиж образования. Нужно создавать такие условия, чтобы выгодно было не быть, например, государственным чиновником, получающим взятки, а быть образованным человеком и профессионалом. В этом отношении можно сказать, что на общее развитие языка влияет коррупция, потому что успех людей зависит не от их образованности, а их приближенности к власти. Если мы коррупцию немножко снизим, тогда и культура языка повысится. Это, естественно, не единственное обстоятельство, но одно из…

Илья Переседов

Исполнительный директор Фонда «Разумный интернет», директор информационных программ интернет-телеканала «Russia.Ru» (2008-2012), преподаватель (СПбГУТ, Институт Богословия и Философии – 2002-2008)

1. На мой взгляд, в первой половине XX века в связи с политическими изменениями в устройстве нашей страны, естественное существование и развитие языка было нарушено. Он пережил губительный в основе своей процесс унификации, попал под влияние политического госзаказа.

С конца 90-х годов начался процесс раскрепощения языка и его дифференциация по социальным и культурным группам. Но, поскольку оформление структуры социального устройства в нашей стране протекает крайне медленно, эта разделяющая роль языка не принимается до конца носителями и не мыслится ими как часть процесса самоидентификации.

Формирование разнообразных сленгов, их естественное взаимодействие между собой, девальвация авторитета единых языковых норм.

2. Язык современных СМИ преимущественно убог и примитивен. Во многом это является следствием того, что СМИ всё ещё претендуют на статус эталона универсальной речи. На практике это приводит к тому, что современное телевидение и печать общаются со зрителем/читателем языком советских идеологических штампов, разбавленным базарной речью самого низкого пошиба.

Идеального языка газеты (телевидения, радио) быть не может, это миф, притом миф опасный, способствующий сохранению у журналистов ложного пафоса хранителей и жрецов Языка.

3. См. работы по теории языка.

4. Да, использую. Для имитации диалога с читателем и акцентирования внимания аудитории на тех или иных аспектах текста посредством контраста с остальной речью.

5. Крайне положительное там, где это оправдано, не столько мнимыми академическими нормами, сколько стилистикой самого текста и ориентацией на конкретную аудиторию.

6. Точно так же, как к иностранным заимствованиям.

7. Да, допустимо.

С теми же целями, что пп 4-6.

8. Бессмысленностью и неактуальностью универсальных языковых норм.

9. Положительно. В Интернете процесс внутреннего деления языка протекает более стремительно, чем где бы то ни было ещё. Посредством Интернета тенденция дифференциации получила явное оформление, и говорить о едином интернет-языке так же нелепо, как и о единых языковых нормах.

Основная проблема формата русского языка, применяемого в официальных СМИ и публичном речевом поле, формируемом представителями власти, состоит в том, что, как было сказано выше, процесс сегрегации языковых слоев, согласно с социальным делением общества, не оформлен до конца. Поэтому у нас нет «высокой» речи. Плохи не жаргонизмы, а их использование первыми лицами государства в формате, например, дипломатических переговоров. Это демонстрирует не столько низкий культурный уровень отдельно взятого политика, сколько проблему языка на определенном социальном уровне.

Интернет-общение испытывает те же трудности, но в значительно меньшей степени, чем «официальная» публичная речь.

10. Речевая культура журналистов повысится тогда, когда они начнут воспринимать себя выразителями интересов отдельно взятых социальных слоев и будут относиться к языку как к чему-то прикладному, служащему реализации этих целей.

Речевая культура общества повысится тогда, когда его кластерное деление станет очевидным для значительного числа индивидуумов, которые будут относиться к речевым стилям и нормам как к средству для самоопределения и социальной коммуникации.

Даниил Перушев

Специалист по связям с общественностью «FIRMA», основатель «Theory & Practice», Arzamas, сооснователь «Reikva»

1. Деградация и упрощение. Блатная феня и мат стали нормой, растет количество заимствований.

2. СМИ очень разные по стилю. В общем, уровень грамотности низкий. Идеальный язык СМИ – язык целевой аудитории, но с ограничениями (без мата и грамотно).

3. Вопрос некорректен. Средства абсолютно разные, зависит от СМИ.

4. Использую. Роль маркера для обозначения своей причастности к определенной социальной группе.

5. Если использование корректное, то отношение нейтральное. Заимствование слов – органичный процесс развития языка.

6. Для разных СМИ – по-разному. Если профильные СМИ, то это нормально.

7. Нет. Ненормативная лексика не нуждается в дополнительной пропаганде (ее позиции и так очень сильны). В языке достаточно других инструментов для точного выражения эмоций.

8. Плохим образованием журналистов.

9. Отдельно – никак. Доля потребителей этого продукта ничтожна в общей массе (Россия), их язык изменяется под влиянием других факторов – прежде всего падения уровня образования.

10. Хорошее образование и культура в семье – вот главное.

Лариса Погонина

Пресс-секретарь Тины Канделаки

1. Мне кажется актуальным процесс интегрирования в речь и письмо профессиональных журналистов языка Интернета. Поскольку сейчас ни один корреспондент, редактор и любой другой сотрудник редакции не мыслит свою профессиональную деятельность без глобальной сети и постоянно использует ее в работе, они постепенно перенимают стиль и иногда лексику Интернета. Для некоторых изданий язык Интернета полезен (он делает порой слишком официально-деловую лексику издания свободнее, – например, рубрики о новинках Сети на радио «Эхо Москвы»), но некоторые перенимают не оригинальные мысли блогов и интернет-самиздатов, а пошловатые и штампованные выражения, кажущиеся модными.

2. Основываясь на том материале из программы по русскому языку, что я уже изучила, могу отметить множественные нарушения литературной нормы в СМИ. Очень обидно смотреть телевизионные программы и особенно читать газеты и журналы, в которых старшие коллеги постоянно допускают ошибки. По идее я должна равняться на авторов с именем и талантом (который очевиден), но неправильный русский язык заставляет сомневаться в «звездности» известных авторов и ведущих.

На мой взгляд, идеальный язык СМИ не должен особенно отличаться от языка художественной литературы. Конечно, в нем должно быть большее количество лексики, связанной с общественно-политической жизнью общества. Но в целом они должны быть похожи.

3. Существует огромное количество средств, с помощью которых журналисты достигают выразительности языка. Самые популярные из них – это гипербола, ирония, метафора.

Язык публицистики от языка художественной литературы, на мой взгляд, отличается составом лексики и иногда морфологией (чаще употребляются личные местоимения и глаголы).

4. В практике жаргонизмы стараюсь не использовать, поскольку это снижает общее качество текста. Хотя при цитировании я, само собой, сохраняю авторскую речь, даже если она содержит жаргонизмы.

5. Я думаю, что здесь важен баланс. Потому что вообще не использовать заимствованные слова – смешно. А то превратимся в Шишкова, который галоши предлагал называть «мокроступами».

6. Мне кажется, иногда необходимо использовать профессиональные термины, но не больше одного-двух на заметку, иначе журналистский текст превратится в научную статью.

7. Недопустимо. Потому что ненормативная лексика – проявление бескультурья и малограмотности. Думаю, ничем нельзя оправдать появления мата в печати и на телевидении. Возможно, моя точка зрения несколько наивна, но уверена: если у человека хорошо работает голова, то он всегда подберет синоним не из ненормативной лексики.

8. Я думаю, многочисленные нарушения языковой нормы можно объяснить низким уровнем образования журналистов и нежеланием повышать свой уровень.

Типичные ошибки, которые допускают журналисты, – это ошибки в согласовании и в употреблении числительных.

9. Отрицательно. Потому что сейчас большинство интернет-изданий работают на оперативность. Иногда быстро не получается хорошо. Люди это читают и по старой привычке, что «в прессе все правильно», делают ошибки уже в своей речи.

10. Это очень сложный вопрос. Думаю, нужно создать некую мотивацию писать правильно. Например, жестко штрафовать за ошибки, выгонять с работы.

Анна Позина

Журналист издания «Известия»

1. Состояние современного русского языка меня устраивает. Актуальным считаю вкрапления в нашу речь иноязычной лексики. Это делает язык подвижным.

2. Язык газет, радио и телевидения не должен содержать жаргонизмов. Журналисты должны правильно ставить ударение и объяснять значение новых иноязычных терминов, чтобы в дальнейшем читатель правильно употреблял их.

3. Есть много средств создания выразительности языка, но прежде всего это доступность, лёгкость языка. Этими же качествами должна обладать публицистика.

4. Пока не использовала и не хотелось бы. Хотя многое зависит от концепции издания.

5. Положительно, но в меру. Не больше 5-6 слов на разворот.

6. Если это экономические термины в экономически направленном издании, то положительно. Читатель знает, что читает. В газетах, которые рассчитаны на более широкую аудиторию, надо давать значение и вводить термины постепенно.

7. Если это цитата или прямая речь, то да. Если же журналист целенаправленно употребляет ненормативную лексику в своих опусах, то это говорит о его безответственном отношении к своему читателю. Ведь это могут прочитать дети и подумать, что так можно и что это не плохо.

8. Неграмотность. Отсутствие бережного отношения к слову.

9. Не знаю, что это за язык такой… Язык интернет-изданий не должен отличаться от языка печатных СМИ.

10. Надо воспитывать ответственных и грамотных журналистов, прежде всего. Остальное зависит от самого человека и его выбора.

Владимир Познер

Первый президент Академии российского телевидения (1994-2008), ведущий авторской передачи «Познер» на Первом канале, в декабре 1985 г. – ведущий телемостов «Ленинград – Сиэтл» («Встреча в верхах рядовых граждан») и в декабре 1986 г. – «Ленинград – Бостон» («Женщины говорят с женщинами»), ведущий программы «Познер и Донахью» на канале CNBC

1. Вопрос не очень понятен. Всякий язык живет своей жизнью, это живой самостоятельный организм. Я также не понимаю и второй вопрос. Что такое «процессы, явления в русской речи»? Могу только сказать, что уровень употребления русского языка сильно упал во всех слоях населения, особенно же в журналистике. Этот процесс начался давно, сразу после революции 1917-го года: носители литературного, «высокого» русского языка – аристократия и интеллигенция – либо бежали, либо были уничтожены. Носители образного, «смачного» русского языка – крестьяне – тоже были перебиты. И вместо того русского языка возник язык суконный, бюрократический, плоский и серый, как портянка. Ухудшению состояния употребления языка способствуют электронная почта, пользуясь которой люди перестают думать о знаках препинания и многом другом, и, конечно, ТВ. Сплошь и рядом можно услышать и прочитать такие перлы, как «это показывает о том…» или «это доказывает о том…», не говоря о бесконечном «как бы» и абсолютно безграмотном употреблении числительных – «около восемьсот» и т. д.

2. Нет никакого идеального языка СМИ. Это язык должен быть как минимум правильным и, в меру таланта журналиста, образным, ярким. К сожалению, сегодня в русских СМИ крайне редко встретишь как первое, так и второе.

3. Странный вопрос. Что значит «какими средствами»? Средство одно: умение писателя/журналиста писать. В принципе, нет никакой разницы между языком публицистики и художественной литературы. Есть разница в стиле, в манере подачи, но язык остается прежним.

4. Использую тогда, когда они мне кажутся уместными и усиливают смысл того, что я хочу сказать. Например, вместо того, чтобы сказать, что продавец пытался во что бы то ни стало продать мне товар, я могу сказать, что он мне его «впиндюривал».

5. Всякий язык берет слова и выражения из других языков и приспосабливает их к собственным правилам. Это нормально. В разные времена разные языки становятся диктаторами моды. В свое время это был немецкий, французский, сейчас – английский.

6. Отношусь спокойно, когда или если эти термины используются по делу и не делают текст непонятным для широкого читателя/слушателя/зрителя.

7. Допустимо, но в том случае, если это оправдано содержанием, если это к месту, – все это определяется уровнем вкуса и чувством языка журналиста.

8. Это можно объяснить (а) плохим преподаванием и низкими требованиями в школе, (б) отсутствием жестких стандартов во всех СМИ. Достаточно сказать, что на советском ТВ (я – не поклонник советской системы!) диктор мог потерять работу за неправильно поставленное ударение, не говоря уже об употреблении слов-паразитов, которыми пестрят наши СМИ: «типа», «как бы» и так далее.

9. На мой взгляд, самое отрицательное. Язык этот куцый, бедный, словарный запас ничтожен, все сводится к скорости и краткости написания.

10. Для этого необходимо добиться, чтобы использование хорошего русского языка считалось престижным, чтобы за это награждали, чтобы наказывали за коверкание языка (снижали в должности, отстраняли на время от написания статей, от микрофона, в крайнем случае увольняли бы). Общество в значительной степени «берет» свой язык от телевидения, так что я советовал бы обратить особое внимание на это СМИ.

Yaş sınırı:
0+
Litres'teki yayın tarihi:
22 temmuz 2021
Yazıldığı tarih:
2016
Hacim:
410 s. 1 illüstrasyon
Telif hakkı:
Факультет журналистики МГУ
İndirme biçimi:
epub, fb2, fb3, ios.epub, mobi, pdf, txt, zip