Это первая книга Виктора Олеговича, которую я бросил читать на середине.
Одно из двух: либо я потупел с годами, либо Пелевин исписался.
Это первая книга Виктора Олеговича, которую я бросил читать на середине.
Одно из двух: либо я потупел с годами, либо Пелевин исписался.
В очередной раз прочитал последнюю книгу любимого автора. Мне очень понравилось. Читая цукербринов, все время читала в голове мысль, что «где-то я это уже видел». С последними страницами пришло осознание, что вся книга пронизана идеей трансерфинга!
Пелевин превращается постепенно в реинкарнацию Льва Толстого, ему тоже мало художественного текста и хочется высказаться напрямую на философские темы (ср. заключительные главы Войны и мира). И по степени влияния на современные умы и по уровню фанатской поддержки очень похоже на «Зеркало русской революции».
Первая половина хороша. Но несколько раз пытался прорваться сквозь киберпанк в середине, и каждый раз ломался. Это читать просто невозможно. В целом, очень слабо.
И опять, как и в ряде книг Пелевина: первая треть книги – отлично! Интрига, сюжет; вторая треть – гонево какое-то, еле еле можно подраться, ни логики ни сюжета, набор слов ; финальная треть – просто слив книги, вялое, тусклое завершение. И никакой связи между этими третями. Обидно. В общем, дочитыаать очень тяжело.
Калугин как-то повредил руку, и вместо концерта была беседа со слушателями, где он на вопросы отвечал. Был вопрос про Кастанеду, и Сергей сказал, что ему это всё напоминает мульку от иезуитов. То есть в первых книгах рассказывается про наркотики и магию, а в конце, что лучше как-то без наркотиков, да и без магии.
То же самое в последней книге Пелевина.
Сквозь стандартные разговоры про киберреальность объясняется, что порно-то лучше не смотреть. Ну а чтобы духовно прошариваться – вот, нужно заповеди, например, соблюдать. Объяснения про бесов практически святоотеческие, по канону.
Книга, как и любые «глубокие» вещи (не только книги), заставила задуматься. И это главное. Как развлекательную литературу вряд ли стоит читать – у того же Пелевина есть гораздо более развлекательные вещи. А вообще в ряде идей сильно пересекается с темой «трансерфинга реальности», хотя и с взглядом с другой стороны…
Поток сознания жизофренического мозга в период обострения. Выдержал только первые 50 страниц. На больше не хватило терпенияю
Никогда не пытался глубоко постичь философию субъективного идеализма Пелевина – с этим приходилось мириться как с неизбежным злом. Впрочем даже не как со злом: эти задвиги, про то, что тебя нет и ничего вокруг нет, даже добавляли некоторого шарма, дополняли и объясняли позицию автора. Во всем же остальном, за что бы автор ни брался – описывал ли он любовь или политику или межличностные отношения или любой другой аспект бытия – он был необыкновенно свеж, циничен и оригинален; просто невероятно захватывал и увлекал. Я ненавидел Пелевина за его Омон Ра и в то же время не мог оторваться от чтения и с нетерпением ждал каждой его новой книги.
В романе же про цукербинов при всем желании и уважении не смог найти даже трети того, ради чего читались его произведения. И дело не только в том, что так называемая философия занимает уже львиную долю повествования – уже и сама философия скатывается до уровня каких-то фантазий. Особенно удивило описание Эдема. После прочтения, так и хочется спросить: а что это сейчас было? Наивность, фантазия или мысль, которую мне не суждено постичь? Так и хочется сказать: чушь! Из шуток – ну пару раз да, улыбнуло. Из актуальности – ну с натяжкой про вот эволюцию общества и компьютерные задвиги интересно. В целом – троечка, не по пелевински слабо.
но закралось опасение, что уход от художественности напоминает позднего С. Лема, когда тот перестал писать биллетристику.
Yorum gönderin
«Любовь к трем цукербринам» kitabının incelemeleri, sayfa 3