«И опять замирают рассветы…» (Только, впрочем, об этом писал). Надоела пока тема эта, потускнел светлый мой идеал.
Я не выдохся, просто "аллегро" поменял на "анданте" пока. Так в ночи замирает шум ветра, вдаль течёт безмятежно река.
Пригласили работать в охрану, там мне дали большой пистолет. Банк теперь по астральному плану охраняет какой-то поэт.
Мне теперь сочинять невозможно: в банке тесно и полный аншлаг. Ночью тени скользят осторожно, замедляя бесшумный мой шаг.
Охраняю чужое богатство, не имея совсем своего. Умоляю, не надо злорадства. Я стою за пределом всего.
Ведь банкиры – такие же люди; ну, немножко богаче за нас. Просто деньги берут отовсюду и не прячут под грязный матрас;
у лохов отбирают изящно, их на свете хватало всегда. Так шакалы охотятся в чаще, пропадая потом без следа.
Мне уже там вконец надоело, стал таким же, – спасибо, привет! Открываю своё бизнес-дело, но оставлю большой пистолет.
2010
ВСЯКО-РАЗНО
Аравийская пустыня
Священный закон Аравийской пустыни пока запрещает пролить яркий свет. Тут тайны заветные спят и доныне под толщей барханов, под тяжестью лет.
Лежат фараоны в богатых гробницах, проникшие в мудрость вчерашних основ. А время неспешно листает страницы пергаментной книги минувших веков.
Застыл молча Сфинкс, не спеша зарывая тяжёлые когти в хрустящий песок. На тайны загадочно нам намекая, он пристально смотрит на Нил, – на Восток.
Под ним существуют подземные залы: хранилище знаний пришельцев со звёзд. И их охраняет дракон одичалый, считая, что каждый – непрошеный гость.
Лежат там останки царей Атлантиды, и тени живые ведут давний спор. Ещё есть проход в самый центр пирамиды, где сердце вселенной живёт до сих пор.
Клянусь я богами, что ныне забыты: Осирисом, Гором и солнечным Ра, - где древняя тайна надёжно зарыта никто не узнает. Ещё не пора.
2017
Троя
«Бессонница… Тугие паруса…» Я этот стих прочел до середины. Что делать мне с безлюдностью равнины, когда звучат незримо голоса?
Спокойны мысли, плещется вода, и корабли, как статуи, застыли. А вдалеке, за лёгкой дымкой пыли, уходят вдаль Приамовы стада.
Елена здесь – любимая жена, и пахнет краской, а на окнах шторы. Но потемнели на закате горы. Обманчивы туман и тишина.
«Не так уж неприступны рубежи». – Холодный ветер прошептал невнятно. Ведь утром здесь, откуда – непонятно, появятся ахейские мужи.
А город спит под призрачной луной. Но ведь и он подвластен разрушенью. Любовь и смерть, смыкаясь черной тенью, его обводят траурной каймой.
2012
Древние греки
Я живу как отшельник, на север от Трои, где когда-то давно воевали герои, не сумев поделить ни добычи, ни бабу, что мозги мужикам выносила неслабо.
Деревянный был конь, также рота спецназа, что сидела внутри, ожидая приказа; задремали бойцы, башни, арки и своды… Длилась эта война девять лет и полгода.
А вокруг было море, – огромное море. Если плыть много дней, то в беспомощном взоре не появится парус, дельфин или суша, лишь одна тишина поёт радостно в уши.
Одиссей по нему путешествовал долго, заблудился слегка, утомлённый от долга, посещал острова по дороге к царице. Там курорты везде. (По словам очевидцев).
Это всё, что я знаю, окончивши школу. В голове ветер дул беспричинно-весёлый. Пусть простит Посейдон, также древние греки, я живу в двадцать первом, в безграмотном веке.
2016
Сивиллы
Со временем возраст бывает опасен, как голос Сивиллы, что часто неясен. Они жили в Греции, – мудрые жрицы, левее Стамбула, но справа от Ниццы.
О них написал ещё древний Вергилий в своей Энеиде без всяких усилий. Хороший поэт, из языческой лавки. Увы, не закончил сей эпос. (Для справки).
Свои предсказания делали в виде бессвязных стихов. Неизбежность предвидя, могли рассказать о печалях грядущих и предупредить о друзьях ваших лгущих.
Прошло много лет, нету больше пророчиц, и мир летит к чёрту, слегка скособочась; летит обречённо, летит неуклонно. Я это постиг после ночи бессонной.
Чтоб это узнать, быть не нужно пророком. Я просто внимаю чуть слышным намёкам. Не видят, увы, современные люди как шансы малы и не знают что будет.
Не те времена и не те величины, забыты слова и неясны причины. А всё потому, что пропали Сивиллы. Никто не расскажет – что будет и было.
2016
Архимед
Мой старый друг – отважный Архимед! Тебя сегодня вспомнил поневоле, когда жена готовила обед с набором слов, что не учили в школе.
Ты жил давно, под сенью Сиракуз, в войне Второй Пунической прославлен, дружил с числом, (какой отменный вкус), был мудрецом торжественно объявлен.
Ты говорил, что мысли в голове рождаются, когда сидишь ты в ванне, к воде себя поставив во главе, одев кольцо на палец безымянный.
«Опору дай – весь мир переверну!» Тот, кто велик, он этим же и вечен. Сегодня в ванне мерил глубину для вдохновенья и созданья речи.
2016
Русалки
Ночь на Троицу – время русалок странно-бледных, холодных, как лёд; плеск волны, запах нежный фиалок, поцелуи всю ночь напролёт.
Ты приди на затопленный берег, где берёзка поникла в тени. Здесь расцвёл по-над берегом вереск и сбываются чудные сны.
Тут услышишь неясные всплески, шёпот тихий и радостный смех. И, в сияющем, призрачном блеске, чьи-то тени всплывают наверх.
Заласкают, себя не жалея, И, терзая, невольно губя, и от сладости сами хмелея, ночь подарят, тебя не любя.
А потом, вмиг забыв, отвернутся, равнодушием мрачным полны. Шаловливо-беспечно сомкнутся волны в свете печальной Луны.
Я там был, – не жалею нисколько, окунулся в безумие глаз. Я дышал их бессилием горьким, но всего лишь один только раз.
И теперь, огорчений не зная, отойдя от привычной среды, безразлично Луну созерцаю через толщу холодной воды.