Наполеон свято верил в охранную силу своего «талисмана». Он никогда не расставался с подаренной ему саблей.
Она была с ним на дипломатических встречах и торжественных церемониях.
Она была с ним, когда Бонапарт переходил Альпы во время второй итальянской кампании, в битве при Маренго, во время австрийской, прусской и польской кампании, под Аустерлицем, где Наполеон сказал свою знаменитую фразу:
«Войско баранов, возглавляемое львом, всегда одержит победу над войском львов, возглавляемых бараном», при заключении Тильзитского мира, по итогам которого Бонапарт был награжден высшей наградой Российской империи – Орденом святого Андрея Первозванного…
Только однажды он чуть не лишился своего талисмана. Это было в небольшой русской деревушке Городня – на берегу речки Городенки в сотне километрах от Москвы, откуда уходила французская армия.
Здесь, в небогатой избе ткача Кирсанова разместился штаб Наполеона в ночь с 12 на 13 октября 1812 года. Вместе с Наполеоном находилась его личная охрана – рота мамлюков под командованием капитана Франсуа Антуана Кирмана.
Ночью Наполеона разбудил взволнованный телохранитель мамлюк Рустам:
– Ваше величество! Русские казаки прорвали фланг. Сейчас они будут здесь!
Наполеону едва хватило времени, чтобы набросить шинель и вскочить на коня. Еще немного и он оказался бы в плену. Через час, когда Наполеон уже находился под прикрытием своих войск, он вдруг резко осадил коня.
– Моя сабля… – хрипло проговорил он: – она осталась там…
Начальник личной охраны всмотрелся в искаженное отчаянием лицо императора, резко повернул лошадь. Прозвучала короткая команда и мамлюки исчезли в снежной круговерти.
Уже под утро капитан Кирман вошел в комнату, где возле ярко горящей печи задумчиво сидел император.
– Ваша сабля, государь, – тихо сказал командир мамлюков.
Глаза Наполеона сверкнули влажным блеском.
– Спасибо, Франсуа! Я этого не забуду… полковник.
В глазах Наполеона снова засияла уверенность.
Еще минуту назад Наполеон вспоминал переданное ему Жозефиной предсказание Марии Ленорман и думал, не совершил ли он ошибку, отмахнувшись от предсказания гадалки. Да нет. Он чувствовал, что удача снова с ним: надо только отбросить полки Кутузова от Малоярославца, выйти на Калужскую дорогу, а дальше богатые южные районы России…
Император тяжело поднялся с неудобного стула, подошел к грубо сколоченному столу и положил руку на ножны сабли.
Но вместо тепла, которое излучала сабля раньше, он почувствовал только холод металла.
Все, талисман потерял свою силу! Ведь Наполеон не просто утратил его. Он его бросил, оставил врагу!
Предсказания «черной» Марии сбылись. Он потерял все.
Что ждет его дальше?
Кончилось тем, что Наполеон русскими штыками заживо вырыл себе могилу и остался после похода в Россию с опустошенной и разочарованной душой, с угасшим верованием в счастье и разрушенными победными грезами.
Казалось, что в течение шестнадцати лет стяжал он огромную славу только для того, чтобы растерять ее в борьбе с Александром.
После битвы под Малоярославцем у Наполеона не осталось никаких сомнений в том, что нужно уходить из этой страшной страны, чтобы сохранить свою честь, достоинство, власть.
Наполеон понимал, что все, происшедшее с ним, это не божественное провидение, это результат его собственных ошибок.
Блестящий полководец и стратег, гроза европейских монархий, с позором бежал из России. При этом, он не проиграл, формально, ни одного крупного сражения во время кампании 1812 года! Император ошибался. И эти ошибки стоили его армии победы, к которой он был очень близок вначале. Что же Бонапарт сделал не так?
Отступление Наполеона.
Еще до начала кампании, когда Наполеон принял решение идти на Москву, его маршалы в один голос отговаривали его.
Почему Бонапарт пошел на Москву, а не на российскую столицу – Петербург?
На этот вопрос он сам по сей день не может дать ответ.
В Петербурге находился царский двор, государственные учреждения, дворцы и поместья высших сановников. В случае приближения неприятельских войск, опасаясь за сохранность имущества, они могли оказать влияние на царя с тем, чтобы он заключил с французским императором мир на невыгодных для России условиях.
Да и просто удобней было идти к Петербургу из Польши, откуда начался французский военный поход.
Дорога с Запада к российской столице была широкой и добротной, не в пример московским.
К тому же по пути в Первопрестольную требовалось преодолеть дремучие брянские леса.
Видимо, он сделал это потому, что европейцы всегда считали подлинной столицей России, ее духовным центром именно древнюю Москву. И желанием Наполеона было нанести удар по России наиболее болезненно.
Похоже, у полководца Бонапарта амбиции преобладали над разумом. Известны его слова: «Если я займу Киев, я возьму Россию за ноги. Если овладею Петербургом, возьму ее за голову. Но если я войду в Москву – поражу Россию в самое сердце».
Наполеон совсем не собирался захватывать Россию. Ему нужно было только мощным ударом в пограничном сражении разгромить Русскую армию и принудить Александра к миру, чтобы поставить Россию в общий ряд сателлитов Французской империи.
У него даже была мысль позднее заключить с русским императором договор и совершить совместный поход в Индию.
Накануне русской кампании Наполеон заявлял Меттерниху (министру иностранных дел Австрийской империи): «Торжество будет уделом более терпеливого. Я открою кампанию переходом через Неман. Закончу я её в Смоленске и Минске. Там я остановлюсь».
Но в ночь с 23 на 24 июня 1812 года, когда Наполеон во главе первого батальона своей Старой гвардии по вновь наведенному мосту перешел на правый берег Немана, он понял, что что-то пошло не так.
Не было развернутой армии, преграждающей ему путь, не было вообще никого, ни единой души, только холмистая, с редкими перелесками земля до самого горизонта, да небольшие казачьи дозоры на дальних холмах, которые время от времени появлялись и снова исчезали.
Разведка доносила, что Великой армии Наполеона противостоят три русские армии, общей численностью, примерно 180 тысяч человек, перекрывающие дороги на север к Петербургу, в центральные губернии и на Киев. Расстояние между ними было около 120 километров.
– Значит, Александр струсил и отказался от сопротивления, – размышлял Наполеон. Это не входило в его планы. Отступление русских армий вглубь России застигло его врасплох, заставив в нерешительности задержаться в Вильно на 18 дней: таких колебаний император раньше никогда не допускал.
Он совсем забыл о «тактике скифов», описанной еще персидским царем Дарием, когда неприятель заманивался вглубь территории, отсекался от всех ресурсов, изматывался многочисленными короткими столкновениями, голодом и непогодой, затем окружался и уничтожался.
Да, Наполеон никогда и не применял эту тактику. За спиной его армии всегда был крепкий тыл стран, насильственно или добровольно присоединенных в качестве союзников, материальные и людские ресурсы.
Александр Первый не хотел войны. Он тут же направил к французскому императору личного посланника генерала Александра Балашова с письмом, в котором просил Наполеона объяснить мотивы «этого нашествия среди полного мира» и предлагал предотвратить войну, если французы возвратятся за Неман.
«Если Наполеон намерен вступить в переговоры, то они сейчас начаться могут с условием одним, но непреложным, то есть, чтобы армия его вышла за границу; в противном же случае государь дает ему слово, докуда хоть один вооруженный француз будет в России, не говорить и не принять ни одного слова о мире».
Бонапарт принял генерала 30 июня в захваченной Вильне.
Он отказался от мира. Но пригласил Балашова на обед вместе с бывшим своим послом в России Коленкуром.
Там Наполеон произнес исторический тост:
«Я пришел, чтобы раз и навсегда покончить с колоссом северных народов. Шпага вынута из ножен. Надо отбросить их в их льды, чтобы в течение 25 лет они не вмешивались в дела цивилизованной Европы.
Прошло то время, когда Екатерина делила Польшу. Заставляла дрожать слабохарактерного Людовика Пятнадцатого в Версале и в то же время устраивала так, что ее превозносили все парижские болтуны. После Эрфурта (город в Пруссии, где в 1808 г Александр I и Наполеон заключили формальный союзный договор), Александр слишком возгордился.
Приобретение Финляндии вскружило ему голову. Если и ему нужны победы, пусть он бьет персов, но пусть не вмешивается в дела Европы. Цивилизация отвергает этих обитателей севера. Европа должна устраиваться без них».
В конце разговора Наполеон иронично спросил Балашова о кратчайшей дороге до Москвы, на что Балашов ответил: «Есть несколько дорог, государь. Одна из них ведёт через Полтаву».
Раз русские армии отступали, у Наполеона не было другого выхода, как только догнать их, заставить объединиться и одним ударом разгромить обе.
До нападения на Россию на его счету было тридцать пять побед и всего три поражения. Эти невиданные успехи вместе с неумеренной лестью, как сторонников, так и врагов породили уверенность в собственной непобедимости, высокомерие, пренебрежение к противнику (чего в первые годы он не допускал, считая ведущей к поражению самоуверенностью) и гордыню.
Именно гордыня стала причиной одной из решающих его ошибок, которой мудро воспользовались оба русских главнокомандующих: в России он продолжал следовать стратегическим принципам, которые раньше неизменно приносили победы.
Но то, что было когда-то его нововведением, его открытием (разделение армии противника и уничтожение её по частям; окончательный разгром во время генерального сражения), стало вполне предсказуемым стандартом. Так что ни для Барклая, ни для Кутузова стратегия Наполеона тайной не была. И они сумели навязать ему свою стратегию: уклонялись от решающего сражения, заманивали всё дальше вглубь России, изматывали внезапными нападениями арьергарда. А он послушно шёл в ловушку…
1-я и 2-я Западные русские армии все же соединились под Смоленском. Произошло первое сражение с Великой армией Наполеона.
Собственно, сражением это назвать сложно: русские сожгли все ценное в городе, уничтожили все запасы и ушли, ограничившись арьергардными боями. Наполеону достались руины.
Наполеону оставались два варианта: или вернуться назад, во Францию, признав кампанию не состоявшейся.
Но тогда что же будет с его славой великого завоевателя?
Как поведут себя подвластные ему государства Европы? Как будут издеваться над ним его недоброжелатели?
Или догонять русских, чтобы все-таки разгромить их. Наполеон выбрал второе.
Гордыня опять взяла верх.
Он все-таки догнал русскую армию в непосредственной близости от Москвы. Правда, ему пришлось перенести некоторые лишения: если уже под Смоленском армия начала испытывать недостаток продовольствия и фуража, то здесь, под Москвой коммуникации были полностью разрушены. Впрочем, Наполеона это мало беспокоило: впереди была Москва – один из богатейших городов мира. До нее оставалось 125 километров.
Утром 6 сентября у села Бородино Наполеон увидел в подзорную трубу сомкнутые ряды русских войск. Первые лучи солнца играли многоцветием белых, голубых и зеленых мундиров.
Еще задумывая военную кампанию против России, Наполеон представлял себе русских как полудикие племена, в беспорядке расселившиеся по территории огромной северной страны.
Только сейчас он понял, что обманывал сам себя. Разве могут быть у полудиких племен такие гениальные полководцы, как Суворов, такие выдающиеся военачальники, как Кутузов.
Разве могут полудикие племена легко ломать сопротивление великолепно подготовленных и обученных полков Французской армии.
Сам Наполеон в сражении под Аустерлицем видел, как кавалергарды, которые, по сути, никогда не участвовали ни в одном сражении, являясь только почетной охраной русского императора, в своих расшитых золотом мундирах, с белыми крестами на груди и в блестящих кирасах, в одно мгновение смяли в кучу легкую кавалерию, которую Наполеон бросил во фланг русского войска. И все-таки Наполеон должен разгромить русскую армию.
Сражение начали французы, ударив из ста орудий по Шевардинскому редуту. Потом, под рокот барабанов, пошла в бой непобедимая Великая армия.
Французы стремились любыми путями смять русские полки, русские стремились любыми путями отстоять свои позиции.
Шевардинский редут несколько раз переходил из рук в руки, из последних сил держалась батарея Раевского, настоящей крепостью стали Багратионовы флеши.
В момент, когда Наполеон понял, что в сражении наступило равновесие, он решил бросить в бой последний резерв – свою Старую гвардию.
Но в это время во фланг и тыл французских войск ударили кавалеристы генерала Уварова и казаки атамана Платова. И Наполеон не стал рисковать своим последним резервом.
Затемно сражение прекратилось. Стороны отошли на свои старые позиции. Позже, вспоминая о Бородино, Наполеон говорил: – В этом сражении французы оказались достойны победы, а русские снова оказались непобежденными.
На следующее утро разведка сообщила: русские позиции пусты. Армия ушла.
Опять ушла! Русские будто издевались над Наполеоном.
14 сентября Наполеон со своими войсками приблизился к Москве. Ему оставалось пройти последнюю возвышенность, прилегающую к Москве и господствующую над ней, это была Поклонная гора. Она называлась так издревле, потому, что каждый, входящий и покидающий Москву, должен был остановиться здесь, перекреститься и поклониться древней столице.
Французский император не спешил въезжать в Москву, он остановился на Поклонной горе и, вооружившись подзорной трубой, рассматривал Первопрестольную. Обилие золотых куполов города произвело на французов сильное впечатление.
Ни одна покоренная столица не поразила их своей красотой так, как Москва!
Стоя на Поклонной горе, Наполеон ждал ключи от Москвы, а также «хлеб-соль», по русскому обычаю. Однако, время шло, а ключей все не было. Офицеры, посланные им в Москву, возвратились ни с чем: «Город совершенно пуст, ваше императорское величество!».
Осознание Наполеоном того факта, что он остался без ключей, что Москва не сдалась ему так, как он хотел бы и как это было в Вене и Берлине, когда власти европейских столиц преподносили ему ключи на «блюдечке с голубой каемочкой», вывело Бонапарта из себя.
Наполеон вошел в Москву, где его войска быстро исчерпали все запасы имевшегося там продовольствия. Это вынудило французские отряды, обеспечивавшие снабжение продовольствием, покрывать все большие расстояния с все большим сопровождением и с все возраставшим риском попасть в засаду.
Однако, настоящая опасность, грозящая императору и его армии гибелью, ждала его впереди. В то время как по Москве разносились звуки «Марсельезы» в воздухе уже пахло гарью.
Постепенно пожары начали возникать в разных частях города, и через несколько дней пылала уже вся Москва.
Пожар в Москве. Наполеона эвакуируют из Кремля в Петровский подъездной дворец.
Сначала загорелся Гостиный двор на Красной площади, напротив Кремля. Потом заполыхало на Солянке и Яузской улице, возле Воспитательного дома, загорелся Винно-Соляной двор, барки с сеном, стоявшие на Москве-реке. На следующий день занялось Замоскворечье. Днем загорелись Китай-город, Покровка и Немецкая слобода, Остоженка, Пречистенка, Арбат, хлебные и артиллерийские склады на Москве-реке, полыхнуло в Каретном ряду. По деревянному городу пожар распространялся стремительно.
Наблюдая за пожаром с Кремлевской стены, Наполеон топал ногами и кричал:
– Что это за народ! Они уничтожают свою столицу! Уничтожают ценности, которые сами создавали столетиями! Что это: священный героизм или дикая глупость? Скифы, вандалы, варвары!
Кремль, где находится император и его Гвардия, солдаты пытались защитить изо всех сил, но тщетно. Наполеона пришлось эвакуировать в Петровский подъездной дворец.
Только сейчас понял Наполеон, куда завела его «тактика скифов» Кутузова.
Было ясно: нужно немедленно уходить из этой проклятой и непонятной страны. Но как?
18 сентября Наполеон направил послание в Петербург, в котором отметил, что почитает Александра по-старому и желал бы заключить мир. Но Наполеон, по-прежнему, намерен был требовать отторжения Литвы, подтверждения блокады и военного союза с Францией. Ответа не последовало. Через два дня Наполеон написал Александру личное письмо, где отказался от всех требований.
На него он тоже не дождался ответа.
4 октября, доведенный до отчаяния французский император, направил своего личного посланника генерала Лористона к Кутузову в Тарутино для пропуска к Александру I с предложением мира:
«Мне нужен мир, он мне нужен абсолютно, во что бы то ни стало, спасите только честь».
Кутузов прочитал письмо, усмехнулся и сказал:
– Война, батенька, только начинается.
За время нахождения в обезлюдевшей и сожженной Первопрестольной Бонапарт потерял не только надежду на почетный мир, но не получил даже жалкого перемирия. Ему оставались только иллюзии.
«Мир во что бы то ни стало». Перед отправкой посланника Лористона к Кутузову. Худ. Верещагин
Наконец-то перед Наполеоном открылась простая, но жестокая истина:
Его армия достаточно большая, чтобы завоевать Россию, но она чересчур, огромная, чтобы обеспечить ее продовольствием и всем необходимым в условиях России. Из Москвы император Франции уходил со 100 тыс. солдат. Из них 20–30 тыс. человек составляли гвардию, на которую император мог полностью положиться. Остальное войско – это обманутые солдаты. Армия буквально на глазах теряла боеспособность и дисциплину. У Наполеона возникла новая мысль: сломить сопротивление русских и выйти на Калужскую дорогу в южные богатые губернии.
Там можно было бы привести в порядок армию, перезимовать, а весной… Он все еще продолжал верить, что успех будет на его стороне, но в душу все глубже и глубже проникала мысль, что фортуна отвернулась от него раз и навсегда.
Это показало первое же крупное сражение под Малоярославцем. Восемь раз город переходил из рук в руки, но дорога на Калугу так и осталась закрытой для французов.
Тогда же Наполеон, впервые за 15 лет своей победоносной карьеры, уклонился от решительного сражения, повернув на опустошенную войной, старую смоленскую дорогу – туда, куда к этому его активно понуждал неприятель.
Непобедимый император Франции почувствовал, что перед ним противник сильнее его по духу.
Но полководец не терял присутствия духа, внешне он был привычно хладнокровен и лишь сверх обычного задумчив.
Сначала он планировал сделать остановку и перегруппировку сил в Смоленске.
В Смоленск было немедленно отправлено распоряжение о подготовке продовольствия и фуража для размещения армии на зимних квартирах, но выполнить это в разрушенном городе ему не удалось – провиантмейстеры и фуражиры не смогли обеспечить изголодавшуюся армию продовольствием.
Взбешённый до крайности Наполеон приказал расстрелять интенданта армии Сиоффа, который столкнулся с сопротивлением крестьян и не сумел организовать сбор продовольствия.
Но это не спасло положения. Оставалась одна дорога – на запад.
К Березине потянулись бесконечные колонны войск. Собственно, это были уже не войска, это были толпы изголодавшихся, изможденных и оборванных людей, которые шли, ползли к границе с единственной мыслью любыми путями добраться домой.
Форсирование Березины Наполеон задумал около города Борисов, занятого русскими войсками адмирала Чичагова, который, не ожидая такого маневра Наполеона, дал вытеснить себя из Борисова, и потянулся вниз по Березине, оставив без внимания имеющиеся броды.
26 ноября четыреста понтонёров того самого генерала Эбле, что строил мосты через Неман, по которым армия Наполеона вступила в Россию, работая по плечи в ледяной воде, построили два моста через реку Березину. По ним остатки Великой армии должны были покинуть страну, которую безуспешно пытались покорить.
Два дня переправлялись беспрепятственно. На третий, когда через мосты переходил корпус маршала Клода Виктора – последняя часть армии, ещё сохранявшая боеспособность, – к переправе подошли войска генерала Витгенштейна. Началось побоище.
При Бородино был поединок равных. Здесь – истребление беспомощных. Понятно, они пришли незваными на русскую землю. Но все же…
29 ноября Наполеон приказал взорвать мосты. Большая часть армии осталась на вражеском берегу под ударами неприятеля.
Но эти израненные, измученные, опухшие от голода, морально опустошенные люди, полностью потерявшие боевой дух уже были не нужны Бонапарту. Они были обречены на погибель.
В это время Кутузов, к великому удивлению французского императора, остановил наступление преследовавшей его армии.
Своё решение дать войскам передышку генерал-фельдмаршал обосновал тем, что, во-первых, армии, которая понесла огромные потери, нужно восстановить силы, во-вторых, цель войны – изгнание врага из России – достигнута.
Он был категорически против продолжения войны, не без оснований полагая, что нет резона русским людям умирать за интересы немцев и австрийцев, а уж за английские интересы и тем более.
Но, скорее всего, старый военачальник помнил слезную мольбу Наполеона… «спасите только честь…».
Поэтому Кутузов обеспечил Наполеону «золотой мост» из России, позволив спастись, но…без армии.
Последним пунктом, где Наполеон планировал остановить бегство Великой армии, был Вильно.
Здесь был мощный гарнизон генерала ван Хогендорпа, который вместе с приданными войсками, насчитывал 23 тысячи человек, внушительные запасы продовольствия, обмундирования и фуража. Вместе с прибывшими туда боеспособными частями, оставшимися от французской армии, Вильно мог отразить наступление потрепанных и измученных русских войск и, разместив армию на зимних квартирах, дождаться прибытия резерва из Франции.
Одновременно Наполеон решил оставить армию и вернуться в Париж. Но для этого нужен был повод и он нашелся.
Из Франции прибыло сообщение о том, что в Париже была предпринята попытка свергнуть отсутствующего императора.
Во главе группы заговорщиков стоял старинный личный и политический враг Наполеона генерал Клод Франсуа Мале. Он ещё в 1808 году пытался совершить республиканский переворот, был арестован и, без малого, пять лет не выходил из тюрьмы. Наконец ему удалось бежать.
За одну ночь, проведённую на свободе, Мале и его единомышленники, распространив слух, что Наполеон мёртв, овладели военным министерством, ранили министра, захватили министра полиции и привлекли на свою сторону группу солдат национальной гвардии. Но уже на следующее утро заговорщики были схвачены и расстреляны под крики толпы: «Да здравствует император!».
Наполеон пожелал лично разобраться в случившемся.
24 Ноября он призвал Мюрата, Бертье и начальников уже не существовавших корпусов: Евгения Богарне, Даву, Нея, Мортье, Лефевра и Бессьера – и объявил им об отъезде своем в Париж, объяснив, что его присутствие во Франции необходимо для удержания в повиновении Западной Европы и образования новой армии. Руководство остатками армии и обороной Вильно он поручил Мюрату.
С тяжелым сердцем провожали военачальники Наполеона.
Они следили за удаляющимися в снежной пыли санями и каждый из них думал, что их предводитель уже никогда больше не вернется в Россию.
Мюрат бежал через два дня к себе в Неаполь, бросив войска и Вильно под ноги наступающей русской армии.
Катастрофа, происшедшая в России потрясла не только Францию, но и все государства Европы. Никто не мог понять, почему фортуна отвернулась от непобедимого французского императора.
Знал об этом только сам Наполеон Бонапарт.
Ücretsiz ön izlemeyi tamamladınız.