«Я ее любил. Я его любила / Je l'aimais. Аудиокнига» adlı sesli kitaptan alıntılar, sayfa 17
– И чего же я, по-вашему, заслуживаю, господин Всезнайка?
– Ты заслуживаешь того, чтобы тебя ценили по заслугам.
– То есть?
– То есть обращались с тобой, как с принцессой. Принцессой Нового времени.
Для меня Сюзанна всегда была «той, что рядом». Под рукой. На том конце провода. С детьми. На кухне. Той, которая тратила заработанные мною деньги и обеспечивала комфортную жизнь нашему семейству, никогда не жалуясь. Ничего другого я в ней просто не видел.
Какой из секретов Сюзанны я попытался разгадать? Да никакой. Я когда-нибудь расспрашивал ее о ней самой, о ее детстве, воспоминаниях, сожалениях, усталости, наших любовных отношениях, о ее несбывшихся надеждах, мечтах? Нет. Никогда. Ничто меня не интересовало.
Видела бы ты, какой она была красоткой, когда мы познакомились. Это не значит, что я хвастаюсь, гордиться мне особо нечем. Это по моей вине она так поблекла и увяла.
я старая, я чувствую себя старой. Я совершенно разбита. Я никому больше не верю. Буду теперь смотреть на жизнь через глазок в двери. Никому не открою больше дверь.
Адриан, ваш замечательный Адриан, на днях собрал чемоданы. Поставьте себя на мое место – я удивилась. Я, между прочим, была женой этого парня. Знаете – женой, той удобной вещью, которую повсюду таскают за собой и которая улыбается, когда ее целуют.
Я подумала о Сюзанне.
Вечно одна со своей тележкой.
Повсюду и всегда одна.
Снова вопрошаю свой телефон.
В четыре-то утра...
Какая же я дура!
Яне слишком хорошо разбираюсь в жизни, но в этом я уверен. Я не такой уж проницательный, но я вдвое старше тебя. Вдвое, понимаешь? Жизнь, даже если ты ее отвергаешь, даже пренебрегаешь ею,всегда оказывается сильнее тебя. Она сильнее всего. Люди возвращались из лагерей и заводили детей. Мужчины и женщины, которых жестоко пытали, которые видели,как умирают их близкие, как горят их дома, снова бежали за автобусами, обсуждали прогноз погоды и выдавали замуж дочерей. это невероятно, но это так. жизнь сильнее всего. да и потом, кто мы такие, чтоб придавать собственным персонам столько значения? мы суетимся, кричим... Зачем? К чему?
Когда я, наконец, осмелился взять ее руки в свои, она меня огорошила:- Пьер, я беременна.- От кого? - спросил я, бледнея. Она поднялась, просияв.- Ни от кого.Она надела пальто, оттолкнула стул, сияя улыбкой.- Благодарю тебя, ты произнес именно те слова, которых я ждала. Да-да, я проделала весь этот путь, чтобы услышать два этих слова. Это было слегка рискованно.Я что-то мямлил, тоже хотел подняться, но зацепился за ножку стола… Она сделала мне знак:- Не двигайся. Глаза ее сверкали.- Я получила то, что хотела. Мне никак не удавалось с тобой расстаться. Я не могу провести жизнь, ожидая тебя, но я… Да нет, ничего. Я должна была услышать эти слова. И увидеть твою трусость. Пощупать ее, понимаешь? Нет, не двигайся… Не вставай, говорю тебе! Не шевелись! Я сейчас уйду. Я так устала… Если бы ты знал, как я устала, Пьер… Я… я больше не могу…Я встал.- Скажи, ты отпустишь меня? Дашь свободу? Ты должен отпустить меня сейчас, должен дать мне уйти… - Она задыхалась. - Ты отпустишь меня, правда?Я кивнул.- Но ты ведь знаешь, что я тебя люблю, знаешь? - напоследок выговорил я.Она была уже у двери и обернулась, прежде чем переступить порог. Пристально посмотрела на меня и отрицательно покачала головой.
Он положил мне руку на колено.
- Хлоя… Все в порядке?
Мне хотелось ответить - нет, совсем не в порядке, но я была так рада его видеть, что соврала.
