«Emma» kitabından alıntılar, sayfa 11

"...будучи всю жизнь рыхлым, болезненным, не упражняя достаточно ум и тело, он был по всей повадке своей много старше своих лет и, любимый повсюду за сердечность и добродушный характер, не блистал никакими талантами."

Он лишь просил разрешения искать её любви - а она уже любила!

Излишняя свобода поступать своевольно, склонность излишне лестно думать о себе - таково было зло, грозившее омрачить многие её удовольствия.

Уж лучше вообще не иметь мозгов, нежели находить им столь дурное применение.

Бывают люди, которым вредно помогать: чем больше для них делаешь, тем менее они склонные делать для себя сами.

There are people, who the more you do for them, the less they will do for themselves.

Если разлука за два месяца не охладила его, то впереди подстерегали опасности и злоключения - необходимо будет остерегаться и за него, и за себя. Она не намерена была увлечься снова - она была обязана никоим образом не поощрять его увлечение.

Суетное тщеславие, невоздержанность, страсть к переменам, непрестанный зуд чем-то занять себя, не важно, дурным или хорошим, неумение подумать, приятно ли это будет отцу и миссис Уэстон, безразличие к тому, как будет выглядеть такое поведение в глазах людей, — вот обвинения, которые казались ей применимы к нему теперь.

Он застал ее в смятении и унынии. Этот негодяй Фрэнк Черчилл!.. Она объявила, что никогда не любила его. М-да, пожалуй, все же Фрэнк Черчилл — не отпетый мерзавец… Он воротился в дом со своей Эммой, любимой и любящей, и, когда бы в голове у него еще оставалось место для Фрэнка Черчилла; он бы признал его, вероятно, очень порядочным малым…

Сильное чувство способно опрокинуть любые корыстные побуждения.